Пока все расходились, Ириарте подошел к Амайе.

— Инспектор, пройдите, пожалуйста, в мой кабинет. Вам звонит главный комиссар из Памплоны.

Амайя взяла трубку.

— К сожалению, я пока не могу порадовать вас новостями, комиссар. Мы стараемся проводить расследование как можно оперативнее, но боюсь, что убийца нас опережает.

— Все в порядке, инспектор, я уверен, что расследование находится в самых надежных руках. Час назад мне позвонил один мой друг. Он сотрудничает с «Диарио де Наварра». Завтра они собираются опубликовать интервью с Мигелем Анхелем де Андресом, парнем Карлы Хуарте, который сидел в тюрьме по обвинению в убийстве девушки. Как вам известно, его уже освободили. Мне незачем вам объяснять, в каком свете мы предстанем после этой статьи. Как бы то ни было, самое худшее заключается в другом. В ходе интервью журналист намекает, что в долине Бастан орудует серийный убийца и что Мигеля Анхеля де Андреса освободили после того, как было установлено, что между убийствами Карлы и Айнои есть связь. Помимо этого, завтра будет обнародована информация об убийстве последней девушки, Анны… — последовала пауза, и комиссар, похоже, прочитал фамилию, — …Урбису.

— Арбису, — уточнила Амайя.

— Я по факсу высылаю вам копии статей в том виде, в котором они появятся в завтрашнем номере газеты. Предупреждаю вас, что вам они не понравятся. Они отвратительны…

Пришел Сабальса, неся в руках два внушительных листа. Некоторые фразы в них были подчеркнуты.

«Мигель Анхель де Андрес, который провел два месяца в тюрьме Памплоны по обвинению в убийстве Карлы Хуарте, утверждает, что полиция связывает этот случай с недавними убийствами юных девушек в долине Бастан. Убийца срывает с жертв одежду. Также на телах обнаружены волосы, принадлежащие явно не человеку. Ужасный властелин леса убивает в своих владениях. Кровожадный басахаун[10]».

Статья об убийстве Анны была озаглавлена «Новое преступление басахауна?».

11

Огромный лес Бастана некогда состоял из буков, растущих в горах, дубов, царствующих в низинах, а также каштанов, ясеней и орешника. Но теперь буки потеснили все остальные деревья и безраздельно завладели этими территориями. Заросли дрока, вереска и папоротника образовали ковер, по которому ходили многие поколения жителей долины, становясь участниками таинственных событий, в своей загадочности сопоставимых только с сельвой Ирати. Но теперь эти места оказались запятнаны жуткими убийствами.

В ее душе всегда таилось горделивое чувство родства с этим лесом, хотя в то же время он внушал ей страх и вызывал ощущение головокружения и дурноты. Она знала, что любит этот лес, но ее любовь была благоговейной и целомудренной и подпитывалась тишиной и разлукой. Когда ей было пятнадцать лет, она на какое-то время присоединилась к группе любителей пеших прогулок из какого-то туристического общества. Ходить по горам в шумной и суетливой компании оказалось далеко не так увлекательно, как она ожидала, и после трех походов она покинула общество. Только когда она научилась водить машину, она снова углубилась в петляющие по горам лесные дороги, неудержимо влекомая колдовскими чарами леса. Она с изумлением обнаружила, что горы и одиночество вызывают у нее беспокойство, граничащее с ужасом. Ей постоянно казалось, что за ней кто-то наблюдает, что она находится в запретных местах или совершает святотатство в отношении древней реликвии. Амайя села в машину и вернулась домой, взволнованная и встревоженная испытанными ощущениями. Она отдавала себе отчет в том, что лес внушает ей первобытный страх, который в гостиной тети Энграси показался ей смехотворным и детским.

Но сейчас ей было необходимо вести расследование, и Амайя вернулась в чащи Бастана. Последняя агония зимы в лесу была более очевидна, чем в других местах. Всю ночь шел дождь. Сейчас он притих, но холодный воздух был насыщен влагой. Одежда быстро отсырела, и холод пронизывал Амайю до самых костей, вызывая безудержную дрожь, несмотря на толстый синий пуховик, который ее заставил надеть Джеймс. Потемневшие от избытка влаги стволы блестели в неуверенных лучах февральского солнца, как кожа тысячелетних рептилий. Деревья, не сбросившие свой покров, сверкали мокрой, поблекшей за зиму зеленью. Легкий ветерок шевелил листья, тыльная сторона которых вспыхивала на солнце серебром. Склон круто уходил вниз, где в глухой чаще угадывалось русло реки, ставшей безмолвным свидетелем того ужаса, которым убийца осквернял ее берега.

Ускорив шаги, Хонан догнал Амайю, одновременно застегивая молнию своего полупальто.

— Вот они, — произнес он, указывая на лендровер с отличительными знаками лесничества.

Двое одетых в униформу мужчин издалека наблюдали за их приближением. Судя по тому, как оба засмеялись, отведя глаза в сторону, они перебрасывались шуточками на их счет.

— Вот опять, реакция типичной деревенщины при виде женщины, — прошептал Хонан.

— Спокойно, дружище, мы бывали в переделках и похуже, — так же шепотом ответила она, продолжая уверенно идти вперед.

— Добрый день. Я инспектор Саласар из отдела по расследованию убийств полиции Наварры. А это помощник инспектора Эчайде, — представила Амайя себя и Хонана.

Оба мужчины были невероятно худыми и жилистыми, хотя один из них был почти на голову выше другого. Амайя заметила, что, услышав ее звание, тот, что повыше, выпрямился.

— Инспектор, меня зовут Альберто Флорес, — заговорил он, а моего товарища — Хавьер Горриа. Мы отвечаем за этот участок. Он очень большой, более пятидесяти километров леса. Но если в наших силах вам чем-то помочь, можете на нас рассчитывать.

Амайя молча смотрела на них, не произнося ни слова. Это была тактика устрашения, которая неизменно имела успех, и в этом случае она тоже принесла результат. Второй лесничий, который до этого стоял, оперевшись на капот лендровера, сделал шаг вперед, присоединившись к их группе.

— Сеньора. Мы поможем вам всем, чем сможем. Час назад приехал специалист по медведям из Уэски. Его автомобиль припаркован чуть ниже, — произнес он, показывая на поворот дороги. — Если вы пройдете с нами, мы покажем вам, где они работают.

— Хорошо. И называйте меня инспектором.

По мере того как они углублялись в лес, тропа становилась все уже, но время от времени выходила на небольшие поляны, поросшие нежной зеленой травой и напоминающие лужайки хорошо ухоженного сада.

В других местах лес образовывал лабиринты из пышной растительности, и это ощущение еще более усиливалось толстым ковром из опавшей хвои и листьев, устилающим землю под ногами. На этой равнинной местности дождь не проникал сквозь густые сплетения ветвей, как на склонах, и кучи листьев, которые ветер смел к подножиям деревьев, оставались сухими и походили на ложе, приготовленное самой природой для лесных ламий. Амайя улыбнулась тому, что в ее памяти оживают легенды, которые еще в детстве рассказывала ей тетя Энграси. Посреди этого леса было совершенно не трудно поверить в существование сказочных созданий, являющихся частью удивительного прошлого этих мест. Всем лесам присуща скрытая сила. Некоторые из них пугают царящей под их сводами темнотой и таинственностью, другие кажутся мрачными и зловещими. Лес Бастана зачаровывает своей безмятежной и древней красотой, пробуждающей в людях самую человечную и детскую часть их души, которая верит в то, что в лесной чаще живут дивные феи с утиными лапами. Днем они спят, а как только стемнеет, просыпаются и начинают расчесывать свои длинные золотистые волосы золотыми гребнями, способными исполнить любую просьбу своего владельца. С помощью гребня феи исполняют желания мужчин, соблазняющихся их красотой и не пугающихся их утиных конечностей.

Амайя ощущала в этом лесу присутствие таких мощных сущностей, что ей было легко принять верования культуры друидов, в которой дерево обладало властью над человеком. Лес воскрешал в ее памяти времена, когда в этих местах и во всей долине общение между магическими существами и людьми представляло собой целую религию.