— А ты все толстеешь. — Калвиери похлопал Кастелано по животу.
Пухлое, добродушное лицо Кастелано задрожало от смеха, но он тут же стал серьезным. Он прижал руку к груди.
— У меня очень тяжело на сердце сегодня, Тони. Синьор Пизани был великим человеком. Но ты, я верю, что ты, наш новый лидер, будешь его достоин.
— Я пока просто исполняю обязанности руководителя «бригад». Заседание комитета, где состоятся выборы, назначено на следующую неделю.
— И выберут тебя, вот увидишь. Ты самый достойный из всех.
— Боюсь, что Дзокки другого мнения.
— Дзокки — свинья. И место ему — в тюрьме!
Они прошли через переполненный зал ресторана к небольшой двери, где было написано «Директор», и Кастелано сказал:
— Синьор Беттинга ждет тебя в моем кабинете. Хочешь что-нибудь поесть? Принести тебе маленькую пиццу по-неаполитански? Я помню, ты всегда ее любил.
— Спасибо, я сыт, а от чашечки вашего знаменитого кофе-капуччино не откажусь.
Кастелано заторопился на кухню, а Калвиери вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Луиджи Беттинга сидел за столом и от нечего делать просматривал кулинарный журнал. Это был подвижный человек небольшого роста с черными, как бусинки, глазами. Ему не исполнилось еще и сорока лет, но он рано начал седеть. Калвиери знал его много лет, и они давно уже были друзьями.
— Извини, что не успел приехать рано утром, — сказал Беттинга, вставая из-за стола, — рейс из Генуи отложили.
— Главное, что ты сейчас здесь. — Калвиери взял сигарету из лежавшей на столе пачки. — Но скажи, почему ты отказался встретиться со мной в доме Пизани?
— Там полно полицейских, я же хотел поговорить с тобой наедине.
— Что-нибудь серьезное?
— Да, нам удалось установить личность сообщника убийцы.
В дверь постучали, это Кастелано принес кофе. Он поставил чашки на стол и тихо ушел, прикрыв за собой дверь.
— Замечательная новость, — Калвиери взял чашечку кофе и уселся в кожаное кресло. — Он местный?
Беттинга покачал головой:
— По паспорту его зовут Раймонд Андерсон, но я уверен, что паспорт фальшивый.
— Где он остановился?
— В пансионе на улице Марше, неподалеку от виллы Боргезе.
— А сам убийца? О нем удалось что-нибудь узнать?
— Пока нет. Но у насесть его описание, которое мы получили от администратора агентства по найму автомобилей. Блондин интересной наружности, говорит с американским акцентом.
— Американским? — задумчиво пробормотал Калвиери.
— За пансионом ведется наблюдение. Как ты считаешь, что еще нужно сделать?
— Надо выследить американца и взять его живым. Мы должны выяснить, на кого он работает. Возможно, его следующей жертвой станет кто-нибудь из нас.
— А как насчет Андерсона?
— Он не так важен. Мне нужен американец. — Калвиери отхлебнул кофе. — Мы должны провести операцию очень осторожно, чтобы полиция ничего не заподозрила. Если станет известно, что мы захватили американца, полицейские обшарят все наши базы, чтобы его разыскать. Есть только один человек, кому я мог бы доверить это дело.
— Эсколетти?
— Так точно. Джанкарло Эсколетти. Скажи ему, чтобы вылетел в Рим следующим же рейсом.
— Он уже здесь. В отеле «Кондотти». Я послал за ним еще вчера, сразу после разговора с тобой.
— Какой же ты умница, честное слово. Почему бы и тебе не выставить свою кандидатуру на пост руководителя «бригад»?
— Мне это никогда даже в голову не приходило, — замахал руками Беттинга. — У нас же есть лидер — это ты. Так что давай прекратим этот разговор и вернемся к делу. Скажи, что Убрино взял с завода? Синьор Пизани не попросил бы тебя сотрудничать с властями, если бы не произошло что-то чрезвычайно важное. — Обычно бесстрастное лицо Беттинга сейчас оживилось, глаза горели. Он с нетерпением ждал ответа.
— Сейчас я не могу тебе об этом сказать, но обещаю, что на ближайшем же заседании комитета представлю отчет.
— Ты полагаешь, между нападением на завод и убийством Пизани есть какая-то связь?
— Это-то я и надеюсь выяснить с помощью американца.
Как только Калвиери ушел, Беттинга сразу же позвонил Эсколетти.
— Это Беттинга. Я только что говорил с синьором Калвиери. Он хочет, чтобы американца взяли живым.
— А что делать с Андерсоном?
— Что хочешь. Можешь его уничтожить, но сделай это так, чтобы власти не всполошились — Калвиери очень об этом просил.
— Хорошо. Я позвоню, когда все будет кончено.
Беттинга положил трубку, взял из стоящей на столе вазочки несколько мятных леденцов и задумчиво положил их в рот.
— Где вы были? — потребовал ответа Колчинский, как только Калвиери переступил порог его комнаты.
— Вы это знаете не хуже меня, — ответил Калвиери: — Люди Палуцци следят за мной и вам обо всем докладывают. А если они еще не успели чего-то сообщить, скажу: я выезжал по делу, которое связано с «Красными бригадами».
— Но мы же договаривались, что вы постоянно будете вместе с нами, пока пробирку не найдут. Поэтому, будьте добры, когда в следующий раз возникнет неотложное дело, пошлите вместо себя кого-нибудь из своих помощников.
— Будет исполнено, — усмехнулся Калвиери. — Слушаюсь.
— И нечего иронизировать. Идите лучше собирать вещи. — Колчинский протянул Калвиери авиабилет. — Мы вылетаем из Рима в двенадцать двадцать. Рейс 340 на Берн. И вы конечно же летите вместе с нами.
Эсколетти припарковал взятый напрокат «фиат-регату» недалеко от пансиона и вышел из машины. Это был высокий человек лет пятидесяти с довольно приятным лицом и сединой на висках. Много лет назад он работал врачом в клинике, но за попытку изнасилования пациентки был осужден и отстранен от практики. Выйдя из тюрьмы, связал свою жизнь с преступным миром. В 1984 году, встретившись с Калвиери, который приехал в Милан вербовать членов «бригад», тоже стал членом этой организации и получил прозвище Специалист. Эсколетти с юности прекрасно владел огнестрельным оружием и заслуженно пользовался в «бригадах» славой одного из лучших убийц. На него постоянно был большой спрос. В 1987 году он получил повышение в «Красных бригадах», был назначен старшим консультантом по вопросам безопасности. Имея неплохие познания в медицине, он не только давал дельные советы «бригадистам» Италии, когда они прибегали к террору, но и сам исполнял самые ответственные задания старших руководителей комитета. Одно из таких заданий ему предстояло выполнить и сегодня.
Эсколетти обогнул пансион, свернул на узкую аллейку, которая шла сбоку от здания, и по пожарной лестнице поднялся на второй этаж, где, как он знал, жили Андерсон и Ярдли. План у него был очень простой: с помощью газового пистолета, лежащего в кармане плаща, вывести этих людей из строя; потом, быстро спустившись по пожарной лестнице, войти в пансион уже с главного входа и сказать администратору, что проживающие в номерах пятнадцать и шестнадцать постояльцы пригласили врача — возможно, отравление, а потом вызвать для них «скорую помощь».
В машине этой, которая уже стояла неподалеку от пансиона, сидели «бригадисты». Они и должны были, положив «больных» на носилки, увезти их на одну из загородных баз. Там Андерсона и Ярдли допросят, а потом уничтожат. Эсколетти уже не раз проворачивал подобные дела, и они всегда оканчивались успешно.
Опустив руку в карман, он нащупал газовый пистолет и громко постучал в одну из комнат. Никто не ответил. Во втором номере тоже никого, видимо, не было. Эсколетти тихо выругался. Этого он как раз и опасался: слежка за пансионом была установлена только сорок минут назад — постояльцы могли уйти раньше. Но хорошо, что хоть далеко не уехали — их «фольксваген», который Андерсон взял утром напрокат, стоял на улице, около дверей пансиона.
Эсколетти решил быстро обыскать комнаты, хотя надежды, что он найдет что-нибудь интересное, было мало. Ему было ясно, что он имеет дело с профессионалами. По крайней мере один из них, тот, который называл себя Ярдли, точно профессионал. Но ничего страшного — и этот заговорит, никуда не денется, когда попадет к нему в руки. Ведь у Эсколетти были свои методы — недаром его называли Специалистом.