Наташа... Единственное, что нужно Якушкину, – это знать, что она не корит себя за случившееся, что в ее душе не осталось саднящего осадка. Пусть там всегда будут мир и покой. Нижайшая просьба Якушкина к другу Щербатову проникнута мыслью о ней, единственной, неповторимой, каких больше нет на всем белом свете.
«Не забудь ничего, чтобы ее успокоить; попытайся, если это необходимо, если это возможно, уничтожить в ней даже самую память обо мне».
Якушкин не был поэтом. Но эти строчки очень созвучны строкам его гениального современника:
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам Бог любимой быть другим.
В августе 1819 года Наташа вышла замуж. Теперь она звалась княгиней Натальей Дмитриевной Шаховской.
Имя князя Федора неоднократно встречается в переписке Щербатовых. Наташа выбрала этого человека, находя в нем «много ума, возвышенную душу, превосходное сердце». Ее отцу не слишком нравился соискатель руки его дочери – Шаховской принадлежал к знатному, древнему, но небогатому роду. Однако учитывая, что Наташе шел двадцать четвертый год, Щербатов-отец благословил молодых. И хорошо, оказалось, сделал – Наташа была совершенно счастлива.
Якушкин же, узнав о предстоящей свадьбе, откликнулся горьким письмом, написанным другу Щербатову, с которым не порывал связь: «Теперь все кончено. Я узнал, что твоя сестра выходит замуж, – это был страшный момент. Он прошел. Теперь все прошло. Я осужден жить...» Какая чувствуется боль в этих словах: «Я осужден жить»! Тысячу раз давая себе слово забыть Наташу и начать жизнь заново, на тысячу первый Якушкин страстно желал увидеть ее хотя бы во сне.
И все-таки замужество Наташи поставило точку в печальной главе под названием «любовь». Видимо, Якушкин до последнего надеялся на чудо. А его не случилось. И надо было продолжать жить.
![Русский Сюжетъ img29C8.jpg](https://litlife.club/books/234267/read/images/img29C8.jpg)
Ни один человек не вызывал в Надежде Николаевне Шереметевой такого теплого чувства, как Якушкин. Он был в ее глазах образцом мужчины. И, заметив, какими восторженными глазами смотрит на него ее Настенька, Шереметева уже не мешкала со свадьбой.
Желая насладиться жизнью с любимым мужем наедине, Наташа решительно уехала из Москвы с ее балами, хлебосольством и пересудами. Шаховские поселились в деревне Ореховец. И тут Наташа поняла, что не ошиблась в своем выборе. Ей, дочери одного из самых образованных и интеллигентных русских дворянских семейств, было по душе все, что делал молодой муж.
По словам писавшего о Шаховском в «Вестнике Европы» В.И.Семевского, Федор Петрович «обнаружил величайшую заботливость о нуждах крестьян: для одних он понизил оброк, для других не только затратил большие деньги на улучшение их хозяйства, но даже отдал им пахоту и нанимал для своей собственной запашки землю на стороне...»
Это вызвало такое негодование среди соседей-помещиков, что на Шаховского был послан донос: он-де «наполнен вольнодумством», имеет суждения «совсем неприличные» против правительства.
Нижегородскому губернатору под давлением «общественного мнения» пришлось даже учредить надзор за либеральным князем. Однако супругов Шаховских не смущало то, что они стали «белыми воронами». Увы, придет час, когда и донос, и надзор, и репутация вольнодумца сыграют роковую роль.
В 1820 году у Шаховских родился первенец – Дмитрий. Счастливую жену и мать нисколько не тяготила жизнь в нижегородской глуши. Князь Федор сумел здесь составить великолепную библиотеку, где было 1026 названий на всех европейских языках. Средства у супругов были небольшие, но разумная экономия позволяла не отказывать себе в насущном: Федор Петрович внимательно следил за русскими и иностранными литературными новинками и выписывал их в Ореховец. Политика, новые течения общественной мысли, агрономия, военное дело, юриспруденция, философия, педагогика... Невозможно перечислить все, что князь читал и обсуждал с женой и двумя-тремя близкими по духу соседями.
Сведений о князе Шаховском сохранилось немного. Офицер-гвардеец, он вышел в отставку, хотя перед ним открывалась возможность сделать прекрасную военную карьеру. И все же его влекло иное: князь Федор Петрович, один из самых образованных офицеров эпохи декабризма, очень много сделал для организации первых тайных обществ. Шаховской был в числе учредителей «Союза спасения» с его программой, первой строкой которой шла задача «ограничить самодержавие, уничтожить крепостное право». Однако женитьба, рождение первенца, устройство семейного гнезда в Ореховце отстранили его от тайных сходок. Он оставался человеком того же свободолюбивого духа, что и Якушкин, не изменил своим взглядам, но непосредственного участия в деятельности заговорщиков не принимал.
...Первый удар грома над семействами Щербатовых и Шаховских прогремел через год после свадьбы Наташи. Любимый брат Иван Дмитриевич оказался замешан в «семеновской истории». Когда полк отказался повиноваться командиру-изуверу, он стал на сторону солдат. Молодому штабс-капитану за это пришлось жестоко поплатиться. Его лишили звания, боевых наград и разжаловали в солдаты с отправкой под пули горцев на Кавказ.
В начале 1820 года Якушкина стали встречать в доме Надежды Николаевны Шереметевой, одной из самых оригинальных москвичек того времени. Она вошла в историю своей дружбой и перепиской с блистательными людьми России, такими, как Жуковский, Гоголь, который называл ее своей духовной матерью. Ум, здравый смысл, независимость суждений выделяли ее среди московских барынь. Властность соединялась в ней с чутким сердцем. Кого любила, кто был ей по сердцу – для того становилась крепостью, опорой, защитой.
Самостоятельный, твердый в любой мелочи характер – не лучший спутник женщины в семейной жизни. Однако это не помешало Надежде Николаевне в полном согласии прожить с супругом отпущенные им годы. Увы, их оказалось совсем немного: Василий Петрович Шереметев погиб рано и трагически, как писали, «был убит лошадьми». Тройка рванула с горы, разнеся в щепу экипаж. В одночасье счастливая женщина стала вдовой.
Надежда Николаевна похоронила мужа в Саввино-Сторожевском монастыре, в семейном склепе Шереметевых, установив на могиле плиту с надписью: «С тобою вместе душа моя. Н.Ш.». Теперь все ее чувства сосредоточились на трех оставшихся сиротах: младшей дочери Анастасии было всего два года. Сама же Шереметева поставила крест на своей личной жизни: она коротко остриглась, ходила простоволосой, что по тем временам было делом неслыханным, и, одевшись в старушечьи черные одежды, уже до самой смерти не меняла своего облика. Крутой нрав, несклонность считаться с чьим бы то ни было мнением, однако, не умаляли среди обширной родни и всего московского дворянства глубокого уважения к этой набожной, благочестивой вдове. Детей своих, Алексея, Пелагею и Анастасию, Надежда Николаевна воспитала в беспрекословном подчинении себе, всем сердцем, впрочем, любя их.
![Русский Сюжетъ imgF560.jpg](https://litlife.club/books/234267/read/images/imgF560.jpg)
Шестнадцатилетняя Анастасия Якушкина была прелестна, нежна и напоминала фиалку, раскрывшую лепестки навстречу лучам утреннего солнца. Любовь к Якушкину стала смыслом ее жизни.
Общение с сорокапятилетней женщиной, которая умела так слушать и понимать, как не всякая мать умеет, для исстрадавшегося Якушкина стало необходимостью. В свою очередь, Шереметева, разборчивая в людях и далеко не каждого дарившая своим вниманием, безоговорочно распахнула душу новому знакомому. К Якушкину, скромному капитану в отставке, она относилась совершенно исключительно. Забегая вперед, скажем, что если после восстания на Сенатской некоторые родители открещивались от детей-заговорщиков, то Надежда Николаевна, прося императора за Якушкина, называла его своим сыном.