— Что, обыгрываешь версию? — догадался Вермишев.
Начинается привычная для них игра!
— Валяй, послушаю! — Вермишев притворно зевнул, демонстрируя некоторое безразличие к выкладкам Туриева, «поджигает» его.
— Итак. Алексей Зубрицкий не пропал, а каким-то образом выезжает в Германию. Там попадает под крылышко Генриха Рейкенау, выкладывает перед ним карты. Доктор двумя руками хватается за это: еще бы! Завладеть сокровищами Скалистого плато! Война подходит к концу, Рейкенау решает с помощью соответствующих германских служб найти среди советских военнопленных двойника Алексея Зубрицкого. Таковым оказался Игорь Иванович Васин, лейтенант — артиллерист… Организуется побег из плена. Зубрицкий, уже Васин, выходит к нашим. Легально вживается в жизнь страны, работает геологом, становится видной фигурой в мире разведчиков недр. Когда достигает высот авторитета, когда его напечатанными рекомендациями пользуются геологи-поисковики, Васин-Зубрицкий решает: пора!
— Увлекательную картину нарисовал, захватывающий детектив. — Дмитрий Лукич смеющимися глазами посмотрел на Туриева и продолжил: — Ты же мне рассказывал, как Васин и Орлов вспоминали своих общих товарищей, что Васин говорил о таких подробностях, о которых Орлов забыл.
— Ничего удивительного: основательно беседовали с настоящим Васиным, узнали все, что хотели узнать — на случай, чтобы Зубрицкий не попался.
— Н-да, фантазировать умеешь. Напиши за время отпуска что-нибудь этакое… приключенческое. — Вермишев посерьезнел, повертел ручкой, пробасил, склонив голову:
— Если же твоя версия подтвердится, — передадим дело нашим друзьям из КГБ. Это — их ипостась… Знаешь, то ли под влиянием рассказов о Скалистом плато, то ли по велению старости, увлекся я древностью. Много интересного в легендах и преданиях. — Вермишев сознательно увел разговор в сторону: напряженность нарастала, она сковывала мысль — скорее бы приехали! — Кто не знает о знаменитом египетском сфинксе? Но мало кому известно: эта статуя заняла свое место задолго до того, как сформировалась дельта Нила! Огромный символический зверь лежал на своем гранитном холме, позади которого возвышалась Ливийская горная цепь, и смотрел каменными очами на море, разбивавшееся у его ног там, где сейчас расстилается песчаная пустыня. А нашли сфинкс случайно под многометровой толщей песка при династии египетских фараонов, которая правила страной за четыре тысячи лет до новой эры! Так вот, я и думаю: если древние египтяне или же их предки были способны на такие чудеса, то почему наши предки, жившие на Кавказе, не могли создавать то, что может удивить и поразить мир? К сожалению, у нас еще много белых пятен. — Вермишев поерзал на стуле, закончил: — Надо Дроздову пригласить. Не возражаешь? Позвони. Вермишев, снова не выдержав, посмотрел на часы, — пойдем на улицу, подышим свежим воздухом.
День разгорался. Был тот час, когда вот-вот на улицы города выплеснется река тружеников, но пока пусто, проносятся трамваи, в них видны немногочисленные пассажиры.
Вермишев и Туриев стояли на лестнице, отсюда хорошо виден переулок, последний отрезок пути до здания прокуратуры. Показалась черная «Волга».
![Загадка Скалистого плато i_004.jpg](https://litlife.club/books/233739/read/images/i_004.jpg)
Васин и Филимонов вышли из машины одновременно — из двух задних дверей, молча поздоровались с Туриевым и Вермишевым.
— Хотите продолжить беседу? — спросил Васин у Туриева. Правое веко Игоря Ивановича подрагивало, выглядел он каким-то сникшим.
Туриев не ответил, направившись к входу, у двери пропустил вперед Вермишева.
В кабинете Борис задернул, как обычно, шторы, включил верхний свет.
— Итак, Игорь Иванович, у нас будет состояться не беседа, а допрос.
— Я так и знал, — Васин пожал плечами, — мне скрывать от вас нечего, открывать — тоже.
— Зато мы откроем кое-что. — Борис набрал номер телефона: — Алло! Мама, Лена проснулась? Завтракает? Сейчас пришлем за ней машину…
Вошел Вермишев, положил перед Борисом «дипломат». Туриев знает — в нем лежат тетради и фотография.
Дмитрий Лукич расположился на диване. Игорь Иванович застыл в выжидательной позе.
Дроздова вошла в кабинет, дробно стуча каблуками. Этот стук отдавался в висках, Туриев недовольно поморщился. Елена Владимировна кивнула Васину, присела на краешек стула у окна, лицо ее было бледно.
Борис медленно проговорил:
— В беседе со мной вы, Игорь Иванович, обмолвились, что храните сокровенную тайну, которую раскроете только под давлением обстоятельств. В чем она заключается?
— Я не верующий, вы — не священник и это — не исповедальня, — усмехнулся Васин. — Моя тайна к убийству Луцаса никакого отношения не имеет.
Вы привлечены к допросу совсем по другому поводу… Гражданин Васин, — голос Туриева звучал напористо, с звенящими нотками, — вы подозреваетесь в том, что скрываетесь под чужой фамилией.
Борис выразительно посмотрел на сидящего напротив Васина.
Тот пожал плечами и решительно сказал:
— Чушь! Фамилия, имя и отчество — мои. Фантасмагория какая-то.
— Отдаю должное вашей выдержке, — Борис явно был ошеломлен столь категорическим тоном Васина, но быстро взял себя в руки, вытащил из «дипломата» содержимое, положил, перегнувшись через стол, перед Васиным, — Вам знакомы эти тетради?
— Тетради как тетради, — пробормотал Васин, выражение беспомощности появилось и тут же исчезло с его лица.
— Автоматический ответ не впечатляет. Полистайте их, гражданин Васин!
По мере того, как Игорь Иванович листал сброшюрованные тетради, лицо его меняло выражение: оно то бледнело, то наливалось кровью, на лбу выступил пот. Васин вытер его ладонью. Наконец, он отодвинул тетради в сторону, взял в руку фотографию, замер. В комнате установилась такая тишина, что явственно были слышны реплики прохожих.
Васин положил фотографию на стол, вытянул вперед руки со сжатыми кулаками, пальцы его побелели. Он выдавил:
— Откуда это у вас?
— Теперь скажете всю правду?
— Они же сгорели, — не ответил на вопрос Васин.
— Тетради привезла из Заволжска Елена Владимировна, фотографию — тоже.
— Вы видели тетю Полю? — Васин резко повернулся к Дроздовой. — Как она выглядит?
— Хорошо, — почти не разжимая губ, ответила Дроздова. Васин был ей противен.
— Понимаю, понимаю, — пробормотал Васин, — не ожидал такого конца, хотя тайное в конце концов становится явным, но раскрылось раньше, чем запланировано.
— Сколько веревочке не виться… Итак, вы признаете себя виновным?
— Нет.
— Отрицаете, что на самом деле являетесь не Васиным, а Зубрицким?
— Я являюсь и тем, и другим, — несмело улыбнулся Васин, — наберитесь терпения и выслушайте меня.
— Но сперва вопрос: — на фотографии Туриев показал мужчину, рядом с которым стояла шестнадцатилетняя Полина Мироновна. — Это — ваш отец?
— Да. Георгий Николаевич Зубрицкий. Это — тетя Поля, а вот — дядя Савелий, дядя Федя, тетя Аня. Моя родня.
— И вы ее предали.
— Никого я не предавал! — в голосе Васина послышались истерические нотки.
— Спокойно! Еще один вопрос… — Туриев положил рядом с снимком родных Васина снимок Зарова. — Этот мужчина похож на вашего отца? Как вы считаете?
Васин попросил лупу, долго сравнивал снимки, неуверенно протянул:
— Вроде бы. Нет, не уверен.
— Экспертиза показала, что на двух снимках один и тот же человек, — констатировал Туриев. — И вы скоро будете иметь счастье повидаться со своим отцом. Какое удивительное совпадение методов обмана государства: и сын, и отец живут под чужими именами.
Кровь отхлынула от щек Васина, его широко открытые глаза показались непомерно большими на осунувшемся лице.
— Он арестован! Он жив?! Не верится. Но я никого не обманывал. Выслушайте меня, — Васин умоляюще сложил руки на груди.
— Погодите, — строго сказал Туриев, — покажите ваш портсигар.
— Пожалуйста! — Игорь Иванович положил его на стол. Туриев демонстративно медленно достал из ящика стола портсигар Луцаса и Зарова, положил рядом. — Легко спутать, а? Похожи, как три капли воды, сработаны одними и теми же мастерами «Петерс и сын».