Но так просто Александра не устранить. Он становится главным редактором в «Les Nouvelles». В ноябре он преобразует это издание в «Мушкетера II», без особого, впрочем, успеха, и уже в апреле 1867 газета перестает выходить. Что касается любовных увлечений, то, когда в «Новых мемуарах» он называл их «последними», это означало скорее «самые недавние». В данный же момент хорошенькая двадцатилетняя Сатюрнина является к нему — выразить свое восхищение. В доказательство она предлагает прочитать наизусть целые страницы из «Графа Монте-Кристо»[171]. Поскольку у нее при этом прекрасный почерк, Александр берет ее на службу — вот, кто сменит, наконец, всех этих секретарей-пьяниц, мошенников и бездельников, которых он терпел всю свою жизнь. Параллельная его связь с Олимпией Одуар[172] кажется странной лишь на первый взгляд. Ей тридцать шесть, она рассталась со своим мужем-нотариусом, обожает путешествовать, играть в любительском театре и недавно написала «Войну мужчинам», в которой делит последних на мужчин-бабочек, мужчин-комаров, мужчин-жаворонков и мужчин-уток. Неизвестно, каков анималистский статус Александра, но воинствующая феминистка никак не могла не подпасть под чары того, кто любил женщин как в реальном, так и в воображаемом мире, и так сильно, что в произведениях своих отдавал им лучшие роли.
В ушедшем году закончилась Гражданская война в Соединенных штатах Америки. После убийства Линкольна Соединенные штаты устанавливают на освоенном континенте определенный порядок. По-прежнему осуществляя геноцид индейцев, изобретя Ку Клус Клан специально, чтобы помешать бывшим рабам участвовать в голосовании, они почтительно просят французов покинуть Мексику. Наполеон Малый подчиняется в феврале 1867 года, а его марионеточный император Максимилиан ровно через четыре месяца будет расстрелян. В Европе войска Бисмарка 3 июля 1866 года разбивают австрийцев при Садове, королевство Ганновер становится прусской провинцией. 19 июня Италия тоже объявляет войну Австрии с целью освобождения Венеции, Гарибальди и его волонтеры берут Тренто. Как всегда, Александра лихорадит, вот уже месяц, как он находится на театре военных действий. Дабы быть поближе к передовой, он уезжает из Флоренции в Болонью[173]. В вагоне первого класса в сопровождении военной охраны он 25 июня прибывает в Феррару. В тот же день итальянская армия терпит при Кустоце сокрушительное поражение, хотя теряет вдвое меньше убитыми и ранеными, чем австрийцы[174]. По заключенному перемирию, Гарибальди должен покинуть Тренто, единство Италии вновь становится невозможным, Александр возвращается в Париж.
Молниеносная победа Пруссии и ее территориальная экспансия чрезвычайно его беспокоят. По всей видимости, он согласен с английским министром иностранных дел Дизраэли в том, что отныне война между Бисмарком и Наполеоном Малым становится неизбежной[175]. Эта мысль диктует ему в конце 1866 роман «Белые и голубые» с подзаголовком «Пруссаки на Рейне». В начале романа — несколько страниц о Нодье, памяти которого посвящена эта книга. Первая треть ее производит сильное впечатление. Речь идет о приключениях тринадцатилетнего Нодье в Страсбурге и в Эльзасе в 1793, в то время как Гош и Пишегрю сдерживают, а потом отбивают натиск врага. По ходу дела Александр, хотя и будучи противником Робеспьера, набрасывает замечательный портрет Сен-Жюста. Однако потом он сворачивает с дороги, чтобы не сказать сбивается с пути. Восхождение Бонапарта, война в Вандее, экспедиция в Египет, это уже не роман, а чередование сцен из истории, впрочем, приходящихся весьма кстати и не заставляющих читателя скучать.
Зато гораздо более удался ему «Прусский террор», который начал выходить как роман с продолжением с августа 1867 и ради которого Александр предпринимает в марте короткое путешествие в Германию. Он посещает Франкфурт, место битвы при Садове, где были разбиты австрийцы, и при Лангензальце, где капитулировал король Ганновера. Это еще одна превосходная книга, лебединая песнь писателя, и совершенно непонятно, почему она с 1907 года не переиздавалась[176]. Конечно, в момент создания единой Европы название может показаться устаревшим, но зато необычайно современен язык, точны и динамичны мизансцены, мощно и выразительно написаны персонажи. Вообразите себе, дорогой читатель, что Д’Артаньян жив. Теперь его зовут Бенедикт Тюрпен, он офицер французской армии и студент в Гейдельберге. Он «владеет рапирой, пистолетом, палкой, шпагой, саблей, кулаками». Вместе с тем он талантливый художник, наделен отличным чувством юмора и чуть-чуть хиромант. В Берлине, будучи во власти ксенофобии (навязчивый страх перед незнакомыми лицами. — Примеч. пер.), он на террасе кафе читает вслух из Мюссе: «Мы получили ваш немецкий Рейн» (из стихотворения Мюссе «Немецкии Рейн», ответа на «Рейнский гимн» — «Им его не видать» немецкого поэта Николая Беккера. «Рейнский вопрос» был в 1840 году связан со спорами Франции и Пруссии о Рейнской провинции. — Примеч, пер.). Возмущение толпы, и Фредерик фон Белов, благородный прусский офицер, спасает Тюрпена от ее гнева. Тем не менее, прежде чем подружиться, они дерутся на дуэли. Пруссия захватывает Ганновер. Тюрпен в битве при Лангензальце проявляет чудеса храбрости, но спасти королевство ему не удается. Потом мы снова видим его в битве при Ашаффенбурге, ознаменовавшей падение Франкфуртской республики. Пруссаки входят в город и грабят его. Страшный генерал Штурм облагает его налогом сначала в четырнадцать, затем в двадцать пять миллионов флоринов. Напрасно фон Белов, возглавляющий генеральный штаб, пытается противостоять жестокости своего начальника. Штурм наносит ему удар хлыстом и отказывается принять его вызов на дуэль. Обесчещенный Белов пускает себе пулю в лоб. Тюрпен клянется за него отомстить.
Это написано в лучших традициях Дюма, в прекрасном сочетании современного и исторического видения событий, в особенности, когда он предупреждает о нарождающемся конфликте: «Кто не бывал в Пруссии, не может даже вообразить себе ту степень ненависти, которой достигают пруссаки по отношению к нам. Самые трезвые умы затуманены сей болезненной навязчивой идеей. Популярным в Берлине министром можно сделаться лишь при условии, что ты предусматриваешь скорую возможность войны с Францией. Оратор не может подняться на трибуну без того, чтобы всякий раз не запустить во Францию одну из тех тонких эпиграмм или намеков, с помощью которых можно так легко манипулировать немцами из Северной Германии. И, наконец, ни один поэт не должен обойтись без какого-нибудь антифранцузского ямба под названием «Рейн», «Лейпциг» или «Ватерлоо». Уже через три года эти обязательные условия дадут свои плоды.
Последний шедевр Александра стоит рядом с его последней любовью. Это Ада Менкен, американская еврейка тридцати лет[177]. Брюнетка с голубыми глазами, как и Белль Крельсамер, она полиглот, поэтесса, лектор, специализирующийся на творчестве По, приятельница Марка Твена и Уолта Уитмена. Работала в театре статисткой, актрисой, танцовщицей, была журналисткой и натурщицей. В мужьях у нее побывали музыкант, боксер и импресарио. Очевидно, этот последний помог ей сделать конный аттракцион, в котором она являлась почти обнаженной. В четвертый раз она вышла замуж, чтобы ребенок, которым она была беременна, родился в законном браке, и на следующий же день после свадьбы отбыла на пароходе в Европу. Большая почитательница романов Дюма, она поклялась себе встретиться с ним и соблазнить его. Сначала она проводит некоторое время в Англии, где с триумфом выступает в «Мазепе», сделанном с пугающим реализмом. Известно, что сей гетман голым был привязан к необъезженной лошади, так вот, Ада галопом выезжала на сцену в полукафтане телесного цвета, прикованная к лошади цепями, отличный номер, браво, бис!
171
Quid de Dumas, opus cite, p. 1246.
172
idem, p. 1310.
173
idem, p. 1230.
174
Sergio Romano, Histoire de l’Italie du Risorgimento a nos jours, Paris, Seuil, 1977, pp. 50–53.
175
Nouvelle Histoire de France, opus cite, volume 29, p. 3691.
176
Сошлемся на издание «Прусского террора» в издательстве Le Vasseur, volume 24, pp. 3–99.
177
Кроме «Последних лет Александра Дюма», источниками служат: Alexandre Dumas, opus cite, pp. 426–427; les Trois Dumas, opus cite, pp. 358–363; Quid de Dumas, opus cite, pp. 1310–1312.