— Я могла бы впустить тебя и с главного входа, потому что все двери открываются сами собой, стоит мне только три раза пошевелить левым усом. Но у всех школьных кошек свои собственные ходы. Сюда никто не может войти без моего разрешения — даже директор.
— А кто такой директор? — спросил Хоботок.
— Директор — самый главный человек в школе. Все должны с ним здороваться первыми, только я не должна, не считая воскресенья, субботы, пятницы, четверга, среды, вторника и понедельника… Проходи — милости прошу!
Хоботок заглянул в подвал. На полу возвышалась черная громадина, что-то вроде машины, но только без колес. От нее в разные стороны отходили толстые кривые трубы, а дальше были темные закоулки. Но Сийма там не было. И других учеников тоже не было.
— Где же Сийм? — озабоченно спросил Хоботок.
Мурляна быстро приложила лапу ко рту и многозначительно сказала:
— Меньше слов, больше дела.
Хоботок покраснел со стыда, что уже успел забыть наставление Мурляны. Он быстро просунул в окно хобот, затем голову и правую ногу — и застрял. Так сильно его раздули мальчишки.
— Погоди, я тебе помогу, — подскочила к Хоботку Мурляна и стала его подталкивать сзади. Пыхтела, сопела — и знай себе толкала.
Хоботок почувствовал, как острые края стекла все сильнее врезаются ему в бока. Он отважно терпел, но под конец взмолился:
— Хватит! Больше не толкай! Я становлюсь от этого только толще! Вдруг еще лопну!
Мурляна перестала толкать Хоботка, помогла ему выбраться, сама залезла в подвал и сказала:
— Эх, ты! Сила есть — ума не надо! Дай-ка сюда твой хобот!
Хоботок, ничего не подозревая, протянул ей хобот. Мурляна схватилась за него зубами и стала тянуть. Хоботок от этого чуточку удлинился и похудел, но острые зубки Мурляны могли, чего доброго, разорвать ему хобот.
— Ой-ой, ты порвешь мне хобот, — захныкал Хоботок, смертельно испугавшись.
![Хоботок по прозвищу Слоняйка i_010.jpg](https://litlife.club/books/231777/read/images/i_010.jpg)
Тут и Мурляна перепугалась. Она отпустила хобот и сказала, подбадривая:
— Держись, Хоботок! Дела пошли на лад! Ты попробуй влезть хвостом вперед.
Хоботок, пыхтя, стал делать новую попытку: он сунул в окно правую заднюю ногу, затем — левую и — снова застрял.
— Что, если я потяну тебя за хвост, — предложила Мурляна и стала тянуть.
Хоботок все удлинялся и удлинялся, а Мурляна все тянула и тянула, пока вдруг — бац! — не шлепнулась на пол, в зубах кончик хоботкова хвоста.
— Ну вот, что ты наделала! — плачущим голосом сказал Хоботок. — Оторвала мне мой маленький хвостик.
Гоп! Мурляна одним прыжком очутилась снова на окне и стала поучать Хоботка:
— Кто хочет стать большим и умным, тот не распускает нюни из-за какого-то малюсенького хвостика.
— А я и не распускаю нюни, — прохныкал Хоботок. — Просто я не могу сдвинуться с места.
Мурляна внимательно ознакомилась с обстановкой и призналась:
— Да, теперь ты засел плотно, как пробка. Этот номер мы не рассчитали.
Рассуждения Мурляны совсем вывели Хоботка из себя. Он стал изо всех сил вырываться и топтался до тех пор, пока нечаянно не наступил на пробку в собственной ноге. Тут же послышался легкий свист. Бедный толстяк на глазах терял лишний вес. Теперь он уже без труда проскользнул в окно и шлепнулся на пол подвала. Но вместо радостного возгласа из его уст раздался испуганный крик: "Я истекаю воздухом … Я …"
Мурляна, которая с огромным интересом следила за резким похудением Хоботка, подскочила к нему, заткнула пробку и сказала:
— Правильно гласит народная мудрость: не было бы счастья, да несчастье помогло… Больше у тебя нет таких пробок?
— Нет, — сказал Хоботок слабым голосом. — Он был очень напуган: с каждым новым приключением жизнь его подвергалась все большей опасности.
— Жаль, — вздохнула Мурляна — Я бы очень хотела себе такую же пробку. Я бы так накачала себя велосипедным насосом, что все собаки обходили мы меня стороной.
— И хвостика у меня больше нет, — вздохнул Хоботок.
— Ты только о себе волнуешься, — упрекнула его Мурляна. — А ты подумай о том, как несчастен сейчас твой хвостик, что остался без тебя…
Она подняла хвост Хоботка с полу, смазала слюной и приклеила его обратно:
— Теперь он держится еще крепче, чем раньше. И мы можем начать свой поход. Прежде чем мы приступим к учебе, я хочу показать тебе свою школу. Ведь с сегодняшнего дня это и твоя школа — от подвала до чердака…
Итак… вот это здесь котельная. С нею ты ознакомишься поближе, когда заинтересуешься дымом и огнем.
Теперь идем в раздевалку… Или ты струсил? Рвешься домой?
Хоботок действительно струсил и рвался домой. Но он упрямо сказал:
— Нисколько я не струсил…
Мурляна одобрительно кивнула, пошевелила три раза левым усом — и дверь котельной бесшумно отворилась.
Мурляна с Хоботком вошли в просторное низкое помещение. Перегородки делили его на темные клетки. Но зверей за проволочной сеткой не было, только пальто были.
— Вот это раздевалка, — сказала Мурляна. — Но это название неправильное. Ведь на каждое пальто или плащ всегда приходится два ботинка, две туфли, два валенка или две сандалетки. Ты когда-нибудь видел, чтобы ученик пришел в школу в двух пальто и одном валенке? Скажи честно, видел?
— Нет, не видел, — ответил Хоботок.
— Вот и я не видела. Значит, правильнее назвать ее обувалка, а еще точнее-туфлекидалка, потому что тут не обуваются, а только кидаются туфлями. Хочешь посмотреть, как это делается?
— Как? — простодушно спросил Хоботок, ведь он был в школе первый день и еще не знал жизни.
— А вот так! — ответила Мурляна, промчалась под вешалками, — и вмиг все туфли, ботинки и сандалии оказались в воздухе. Они летели тяжело, как вороны, но свистели, как ракеты. Мурляна исподлобья следила за ними и сказала:
— Лучше пойдем-ка отсюда.
Это было дельное предложение, да только оно запоздало. Усталые туфли стали шлепаться вниз — шлеп-шлеп. Некоторые падали Хоботку на спину. Ему это было нипочем, ведь он был резиновый. Зато Мурляна каждый раз взвизгивала, когда попадало в нее. Уже на пороге ей на лапу шлепнулся кед с длинными шнурками — она стрелой выскочила из раздевалки.
Мурляна и Хоботок бежали по узкому коридору. Мурляна на ходу объясняла:
— А другое очень приятное место — столовая… Вот и она.
Столовая была длинным помещением, в ней стояли три длинных стола. У всех столов были ножки, и все столы были покрыты клетчатой клеенкой.
Мурляна велела:
— А теперь спроси, зачем на столах клеенка?
Хоботок спросил:
— Зачем на столах клеенка?
Мурляна ответила:
— На этот счет существует два научных мнения. Первое: клеенка легко моется, а второе: если край клеенки отогнуть, то по ней, как по желобу, можно вылить суп на колени рядом сидящему. Только ты, Хоботок, этого не делай. Это озорство, и за это тебя будут ругать.
Толстые ноги Хоботка отнялись при одной только мысли, что он может наозорничать и его будут ругать. Он испуганно спросил:
— А если какой-нибудь маленький мальчик нечаянно выльет на кого-нибудь суп, его тоже будут ругать?
— Нет, не будут, — успокоила Мурляна, — если нечаянно, то похвалят… Теперь давай ознакомимся с классами.
Они повернули в другой коридор. Он был длинный, как улица, только чуточку короче, и машины по нему не ехали. По обе стороны его были белые двери, а на дверях висели желтые блестящие таблички, а на табличках были разные черточки и буквы. Мурляна объяснила:
— Эти черточки называются цифрами, но они не очень важные, а вот буквы очень важные… Спроси, почему они очень важные?
— Почему они очень важные? — спросил Хоботок.