…Ходили вокруг дома, фотографировали его со всех сторон. Наверное, за всю его предыдущую жизнь его столько не фотографировали. Сколько за этот час.
– А вон кухонное окошко! – показываю я Ксюше. – На этой кухне бабушка жарила дранники… А вот это – моё окно. Вдоль него стояла моя кровать. В это окно ввалилась тётка со стремянкой…
К дому подъехали зелёные «жигули», из них вышли два парня. Я и у них спросила про Володю и Анатолия. Они сказали: «Не знаем. Мы только недавно в этот дом въехали».
Ничего себе!… Оказывается, в этом доме есть новосёлы!
Соседний дом – такой розовый крепыш! – жив-здоров. В нём на первом этаже располагается какой-то офис. Ксюша хохочет, заливается:
– Вот, они там сидят внутри и даже не догадываются, кто строил их дом! Какие-то малявки!… Клепали по вечерам… Ой, не могу!…
И дом напротив стоит, как стоял. И сараи во дворе на своём месте. Только все чудесные балконы забиты досками или застеклены, таким образом их превратили в дополнительные комнаты. Кстати, все дома выкрашены в розовый цвет. Наверное, на Полигонной сейчас такая мода. Чтобы было веселее. Но по-прежнему в нашем дворе ни качелей, ни песочницы… Только выросло несколько задумчивых деревьев… Да бродит серенькая кошечка, и Ксюша накидывается на неё с ласками. Как же мы с дочкой похожи!
Но чего нет и в помине – так это СТЕПИ! Ещё разглядывая карту города, я это обнаружила. А теперь увидела это своими глазами.
Там, где была степь – дома, дома, деревья, забитая машинами Карагандинская улица… Вот оно как. Там, где была степь перед домом – теперь тут Карагандинская улица. А за ней – Ялтинская и Одесская, и дальше – город, город…
Так что дом мой теперь считается не по Полигонной, а по Карагандинской, 29.
А где же лагерь за колючей проволокой, который я видела из своего окошка?
Углубляемся в улочки… Идём дворами… И – видим окна в клеточку, вышку…
Да, это он! Лагерь. Раньше был среди степи. Теперь – среди жилого квартала. Но никуда не делся. Стоит. Функционирует…
Вот такие дела. Всё на своём месте. Всё, кроме степи. Показать Ксюше степь мне пока не удалось…
Потом отправились в центр города. Ехали на том самом автобусе 69, что и пятьдесят лет назад. Фантастика!
Пообедали в маленьком, уютном Макдональдсе. Зашли на рынок, что напротив, купили мне куртку. Правда, не очень тёплая, но зато с исправной молнией, это главное. Ещё купили Ксюше шапочку, потому что завтра обещали снег, а она приехала в ковбойской шляпе и ничего больше не взяла. Ещё купили новейшую карту Оренбурга!
А потом отправились пешком через центр, по чудесным старым улочкам и золотистым скверам на поиски кинотеатра, где я когда-то потерялась…
И мы его нашли! Правда, его сильно исказили пристройками и изменили его имя. Теперь это «Космос», а была простая «Родина». (Если я ошибаюсь, пусть меня поправят). Но всё равно я его узнала! Белый куб отчётливо просматривался в основе этого старого здания.
А дальше я стала искать остановку троллейбуса, чтобы доехать до проспекта братьев Коростелёвых. И ОПЯТЬ, как и полсотни лет назад, НЕ МОГЛА её найти! Тут сохранилась загадочная осевая-лучевая планировка, одностороннее движение, и выбраться из этой магической паутины улиц (действительно, паутины!) довольно не просто…
И мы опять плутали и плутали… А потом просто пошли пешком в сторону Коростелёвых. И, наконец, набрели-таки на остановку, откуда можно было уехать в нужную сторону. Но втиснуться в троллейбус №2 не смогли (был вечерний «час пик»). Уехали на каком-то автолайне до какого-то моста. Именно здесь начинался Промышленный район.
Через мост шли пешком.
Да, это уже был проспект братьев Коростелёвых. Красивые трёхэтажные дома – те же самые! Ничего не изменилось…
А вот и мой второй оренбургский дом! Проспект братьев Коростелёвых, 44. Аптека на углу – как и была раньше. А где же мой любимый книжный магазин? Его – нет… Вместо него теперь «Салон красоты». Какая жалость, какая обида… Я так хотела вдохнуть любимый с детства запах! И чтобы Ксюша его тоже вдохнула. Увы!
Я понимаю, конечно, что все книжные магазины пахнут одинаково, но мне кажется, что у моего книжного магазина был совершенно особый запах. Неповторимый…
Двор очень изменился. Раньше были заросли – а теперь жидкие кустики. А где же историческая песочница с грибком? На этом месте – хоккейная коробка. Но вон, сбоку, притулилась одинокая песочница с грибком. Не она ли?…
А мой подъезд оказался на кодовом замке, как я и предчувствовала!
Увидели, как входит парень в двери, окликнули, догнали, прошли вместе с ним в подъезд, стали расспрашивать про Бочкарёвых. Нет, ничего не знает. Пошёл быстро вверх, на третий этаж и… вошёл в двери НАШЕЙ квартиры!
Таким образом, я увидела сегодня жильцов обеих наших квартир.
Мы с Ксюшей стояли в полутьме лестничной площадки, на которой я прожила две зимы. Вот здесь, на овчинном тулупе Фёдора, мы с Мишкой играли долгими зимними вечерами…
Вот отсюда – в лестничный пролёт – мы пускали по воскресеньям мыльные пузыри…
Я позвонила в дверь квартиры № 9, где жил Мишка. Открыла молодая женщина. Выслушав меня, сказала: «Нет, Бочкарёвых не знаю. Такие тут не живут».
Пораспрашивали бабушку с двумя собачками со второго этажа – нет, тоже не знает и ничего не слышала. Хотя живёт тут давно, больше тридцати лет…
Фотографировали лестницу, площадку, окно, в которое была видна площадка с грибком.
Вдруг зажёгся свет, и всё озарилось так странно и призрачно… Довольно тусклая лампочка на нашем этаже, впрочем, как была и тогда, но тогда её неяркий свет придавал нашим играм таинственности…
Потом мы ещё погуляли по двору, никак не хотелось уходить отсюда. Посреди двора – огромная лужа, в которой дом отражался, как в зеркале, но в опрокинутом виде. Промочили ноги, вляпались в жирную грязь. Ксюша покачалась на качелях. (Тогда их в нашем дворе не было). А вот старые сараи стоят, как стояли. Когда-то в одном из них жил старый, диковинный мотоцикл дяди Ромы Вассермана…
Зашли в магазин в соседнем доме, он назывался просто «Хороший». Запаслись едой и отправились домой – то есть в гостиницу «Союз», в быстро густеющей тьме…
Напившись чаю, долго говорили с Ксюшей на тему: хорошо ли (легко ли?) быть белой вороной?
Звонил из Москвы папочка, поговорили с ним и с Антошей. Антоша сдал в печать мою книгу «Там, где всегда ветер…» К нашему приезду из Оренбурга обещали напечатать.
– Скажи, а ты будешь искать Мишку через адресное бюро? – спросила Ксюша.
– Вряд ли…
– Почему? – удивилась она. – Разве тебе не хочется увидеть друга детства?
– Хочется.
– Тогда – почему?
– Сказать честно?
– Да.
– Во-первых, боюсь разочарования… Ведь вряд ли он остался таким же, как в детстве…
– Да и ты, наверное, слегка изменилась, – хмыкнула Ксюша.
– И я… Конечно же, он не узнает меня. И вообще, быть может, он всё забыл! Это было бы очень грустно…
– Ну, вряд ли такое можно забыть! – говорит с жаром Ксюша.
– А что, собственно говоря, было?… Это для меня всё так важно и дорого – наше общение, наши игры… Это у меня больше такого друга не было. А у него, может, друзей было много… И вот я прихожу к нему, звоню. Открывает… немолодой мужчина. И я, незнакомая ему женщина, говорю ему: «Здравствуй, Мишка!» Или – как? «Здравствуйте, Михаил…» Проблема ещё в том, что я не знаю Мишкиного отчества. Я почему-то не помню имени его отца. То ли Василий, то ли Борис… Не помню! И вот я говорю ему: «Здравствуйте, Михаил! А помните ли вы девочку, с которой пускали когда-то мыльные пузыри? Лет эдак пятьдесят назад…» А он говорит: «Мыльные пузыри?… Нет, не помню». Представляешь себе эту глупую ситуацию? И я говорю «извините» и ухожу. Вот радости-то!