— Ой! — воскликнул мальчик нежным голоском. И попытался схватить Ди Гона, который был к нему ближе всех.
— Нельзя! — взвизгнул колдун и ударил Хлыстом по протянутой «ручке».
«Малыш» насупился.
— Больно! — обиженно сказал он и сунул в рот палец, которого коснулся Хлыст.
— Это — Потрясатель? — с сомнением проговорил Нил.
— Не сомневайся! — отрезал колдун. — Сынок, сынок!
— У? — отозвался «малыш», все еще продолжая дуться.
— Поиграем?
Детское личико мгновенно оживилось:
— Да-да-да! Давай в мячики играть! В мячики!
— Давай, сынок! — поддержал Ди Гон.
В «ручке» демона возник огненный шарик, похожий на шаровую молнию.
— Бросай! — закричал Ди Гон. — Туда бросай! — И указал на Нила.
«Малыш» взмахнул рукой, и «мячик», пролетев рядом с головой великана, врезался в стену и рассыпался дождем огненных искр.
— Молодец, сынок! — похвалил Ди Гон. — Поиграй с ним еще!
И прежде чем кто-либо успел что-то сообразить, маг метнулся к двери, выскочил наружу и запер трех северян в пещере вместе с разыгравшимся демоном. Утунры покинули подземный зал еще раньше.
Биорк прыгнул за магом, но опоздал. Дверь, толстая железная плита, отрезала туору путь.
— Нет! — капризно закричал «ребенок». — Не уходи! Играй! — И запустил в маленького воина огненным шаром. Биорк успел увернуться, огненный шар взорвался слева от него.
— А теперь — тебе! — Еще один шар полетел к Эаку.
— И тебе! — Огненное ядро ударило в грудь Нила, но, к счастью, великану действительно трудно было причинить вред: взрыв лишь окутал его пламенем, даже не опалившим волос.
Но Биорк и аргенет были беззащитны. Особенно Эак. Туор успевал уворачиваться, хотя расшалившийся демон швырял «мячи» один за другим.
— Тебе! И тебе! А вот тебе! — вопил он звонким голоском, посылая им смерть. Лицо «малыша» раскраснелось, он подпрыгивал и хлопал в ладоши, заливисто хохотал. «Ребенок» был счастлив. Эак и туор метались по пещере, как пойманные хриссы.
Воздух в подземелье уже не был холодным. Он нагрелся от взрывов, и пот струился по лицам людей. Только Нил стоял неподвижно, скрестив на груди могучие руки, время от времени вспыхивая огненным облаком, когда в него попадал очередной «мяч».
Выбившийся из сил аргенет не успел увернуться от очередной шаровой молнии и отбил ее мечом. Шар взорвался, прикоснувшись к клинку Белого Меча, оставив на нем черное с рыжими краями пятно. Рука аргенета онемела. Он больше не чувствовал ни ее, ни рукояти меча, которую сжимал. Прижавшись к стене, с лицом, мокрым от пота, с черными отметинами там, куда попали огненные искры, он ждал следующего, последнего, шара. И шар прилетел. Он ударился в стену в полумине от головы аргенета: Эак отпрянул, но слишком устал, чтобы уклониться достаточно быстро. Огонь охватил его щеку, волосы на голове вспыхнули, Эак закричал от боли…
— Попал! Попал! — обрадованно закричал «малыш» и захлопал в ладоши, разбрасывая снопы красных искр. — Лови! Лови!
Боковым зрением Нил увидел, как загорелись волосы и одежда Эака. «Все-таки достали тебя, бедолага!» — И прыгнул вперед, заслоняя Эака от демона. Биорк, пользуясь прикрытием Нила, набросил на аргенета свою кожаную куртку, погасив пламя, и положил потерявшего сознание Эака вплотную к стене. Все это время Нил, как игрок в мяч, отражал огненные шары. Демон был в восторге. Он метался по залу с огромной быстротой. «Мячи» летели с убийственной точностью, и он с каждым разом наращивал скорость.
Нил был неуязвим. Биорк пока двигался достаточно быстро, чтобы избегать соприкосновения с огнем. Но «малыш» был неутомим. По самой своей природе. А играть он был готов хоть вечность. Температура в пещере все повышалась. Даже Нилу стало трудно дышать, хотя он мог не уворачиваться, а просто стоять на месте.
— Дверь! — крикнул Биорк. — Пусть он прожжет дверь!
Великан мгновенно сообразил, что от него требуется, и встал рядом с единственным выходом. Но огненный шар, попавший в стальную плиту, даже не взорвался: просто истаял, не оставив на металлической поверхности никакого следа.
Биорк пригибался к самому полу: здесь воздух еще не обжигал губы.
«Малыш» хохотал, танцевал, болтал не переставая. Он был бы очень забавен, если бы не шаровые молнии, слетающие с его рук.
Прикрыв ладонью лицо, Нил осторожно втягивал раскаленный воздух. Он понимал, что сможет продержаться еще несколько минут, не больше. А Биорк?..
— Этайа! — позвал он. А потом: — Тор! Помоги мне!
Биорк споткнулся и упал на пол. Нил едва успел упасть на отца сверху, прикрыв его от очередного «мяча». Жить им оставалось считанные минты.
— Играй! Играй! — обиженно закричал демон, продолжая метать в него огненные шары. — Сейчас же встань и играй!
Вдруг мелкая дрожь прошла по полу и взрывы прекратились.
— А ты будешь играть? — спросил детский голосок.
— Буду, сынок! Но только не здесь! — ответил мужской баритон. — Пойдем со мной, сынок…
Санти, откинувшись на изголовник, полулежал в маленьком бассейне, в котором пузырилась горячая, пахнущая сероводородом вода целебного источника. Лопающиеся шарики приятно покалывали кожу. Рядом плавал поднос-плотик с кувшином охлажденного сетфи. Юноша поднес ко рту гибкую тростинку и сделал глоток. Прошлым вечером он слишком много съел и выпил тоже немало. Организму нужно было время, чтобы справиться с подобным насилием.
Ронзангтондамени, пришедшая утром в его комнату пожелать счастливого дня, сразу установила причину «недомогания» Санти. Это она буквально заставила юношу принять целебную ванну.
— Я всегда так делаю! — заявила она. — Кроме того, это приятно!
Санти предпочел бы провести лишнюю хору в постели, но Ангнани так уговаривала! Зато теперь он не жалел: вода действительно выпила немощь из тела. И, Ангнани права, это очень приятно, хотя и клонит в сон. Прошлой ночью они долго «разговаривали» с Этайей. Фэйра наконец посвятила его в цель путешествия. Правда, по обыкновению уточнила, что касается она только Нила и его спутников. И еще рассказала кое-что о каждом из воинов, и теперь Санти намного лучше понимал Нила. Великан был магом. И не магом одновременно. Полученный дар защищал его от опасности, но магических талантов, как, например, у Санти, у Нила не было. И он был воином, привыкшим отвечать на удар еще более сильным ударом. Потому те, кто обучал его в Руне, постарались развить у него силу, которую можно было бы назвать умением располагать к себе. Когда к немалому личному обаянию норнского вождя прибавилось немного магической власти, возможность получить удар значительно уменьшилась.
«Но мне он не понравился!» — запротестовал Санти.
«Ты его и не интересовал. Нельзя нравиться всем одновременно. Разве, когда он заговорил с тобой, неприязнь твоя не прошла?»
«Она прошла раньше, Тай! Когда я узнал, что Нил — твой друг».
«Друг — не совсем точное слово. Туон, у тебя собственная магия. Потому ты устойчив к чужой. Но, право, разве наш великан не симпатичен?»
Перед мысленным взором Санти промелькнули картинки: Нил ест, Нил шутит, Нил смеется, Нил дразнит урра…
«Ужасно симпатичен! — согласился юноша. И, с другой краской: — Я уважаю его, Тай!»
«Он того стоит. Но, Туон, будущее его печально».
«Почему?»
«Я чувствую, жизнь его скоро оборвется».
«Ты знаешь?»
«Почти наверняка. Пряжа ее истончилась».
«Я не хочу!»
«Я тоже!»
«Что же мы можем сделать, Тай?»
«Линия Судьбы как река. Если она подходит к морю, человеку ее не повернуть».
«Страшно, Тай! Скажи, почему Нил? Боги одарили его. Неужели лишь для того, чтобы погубить?»
«Боги? Они могут многое, но далеко не все. Нил получил Дар. Подарок. То, за что не платят. Если бы он был магом и сам обрел свою силу, то никогда бы не лишился ее. Но мощные крылья дракона лучше крыльев флаиссы, только когда они у дракона. Нил должен стать драконом, иначе новые крылья его погубят. Это так трудно, Туон! Так трудно! А Нил так беспечен: он разбрасывает свои зерна, которых у него лишь горстка. Зерна падают и приносят спасение. Другим. И с каждым упавшим зернышком пряжа его жизни становится тоньше».