- Завтра суд над семьёй Ерошки.
И заторопились в путь все самостоятельные хозяева селений. Всем надо было знать, чего стоит Рюрикова правда.
В Новгороде же по поводу столь шумного события тоже суждений хватало, и всякий, кто мог думе верный ход определить, молвил недолго, но обстоятельно. А чаще всего глаголить начинали с одного, да кончали другим…
И вот на той же поляне, освещённой, как и в то памятное лето, когда нарекли Рюрика великим князем, четырьмя небольшими кострами, кто на шкурах, кто на брёвнышках заседали самостоятельные хозяева Новгорода и селения Волхова, две семьи которого прославились на весь край своей жестокой ссорой.
В центре поляны стоял стол, за которым сидели Дагар и его два основных помощника. По правую сторону от стола стоял Ерошка с сыновьями, по левую сторону - истец Фока со своим старшим сыном.
Суд начал вести сам Рюрик.
Окинув хмурым взглядом собравшийся люд, он заговорил глухим хворым голосом:
- Второе лето идёт молва от Волхова до Новгорода, что две семьи словенские лад потеряли во время охоты на куницу. Вы все ведаете, что потребовал один из них, а что другой, когда увидали, что их стрелы смертельно пронзили одного и того же быстрого зверька. Вы все ведаете, чем закончился их спор. Я дал наказ военачальнику меченосцев Дагару разобраться в войне соседей и наказать того, кто имел большую выгоду от долгой ссоры, и прекратить месть. Дагар разобрался в деле и нынче изречёт своё решение. Рюрик поклонился народу и отошёл к столу, из-за которого тотчас же вышел знаменитый меченосец рарогов.
- Я буду спрошать спорщиков, а вы памятуйте их ответы, - сказал Дагар.
Народ закивал головами, а кое-кто проговорил:
- Верно! Во-во! Давай при нас!..
- Войдя в лес, помянули ли вы бога Велеса? - спросил Дагар сначала Ерошку, а затем Фоку.
- Да! Да! Да! - ответили оба, чем порадовали заседателей.
- Почему же вы оба в лесу не вспомнили его заветов: уступи добычу тому, кто больше в ней нуждается, либо оставь добычу на месте - бог Велес сам найдёт, кому её отдать? - жёстко проговорил Дагар, оглядывая волховчан.
Ни тот, ни другой на это ничего не могли сказать.
- Вы не ведали про заветы бога Велеса? - угрюмо спросил Дагар.
- Ведали! - так же угрюмо отозвались спорщики.
- Но не последовали им, - нахмурившись, сделал вывод Дагар и объявил своё первое решение: - И за это оба заплатите по две гривны серебра в общинную казну вашего селения.
По рядам заседателей пронёсся одобрительный гул.
- Далее! - воскликнул Дагар и поднял руку, восстанавливая тишину. Почему вы оба разгласили ссору своим семьям? Разве не глаголет Лель своими заветами: потуши пожар гнева в себе сам и не оброни нигде его искру? - яро спросил он волховчан, оглядывая их.
- Глаголет! - хмуро пробубнили спорщики, ожидая суровой меры наказания. Заседатели затихли.
- За то, что не последовали заветам Леля, заплатите оба в общинную казну своего селения ещё по три гривны серебра, - объявил знатный варяжский дружинник своё второе решение.
Заседатели на сей раз молча восприняли решение Дагара и, затаив дыхание, приготовились внимать самому страшному.
- Селянин Ерошка! - резко зазвенел голос варяга-меченосца. - Ты ведал, что у селянина Фоки только один взрослый сын и трое малых? - спросил Дагар зачинщика ссоры, презрительно окинув его быстрым взглядом.
- Ведал… - шёпотом ответил ещё минуту назад бравый Ерошка, но его услышали.
- И все твои пять сыновей, - спокойно спросил Дагар и, указывая на здоровых словен, повесивших свои буйные головы, презрительно добавил: Постоянно задирались то с Фокой, то с его сыновьями, не оставляя в покое и малых. Так я глаголю или нет, селянин Ерошка? - грозно спросил Дагар волховчанина.
Ерошка заплакал.
Заседатели возмущённо зашумели.
- Я спрашиваю: понятно, селянин Ерошка? - громко спросил Дагар.
Ерошка заплакал ещё сильней.
- Полно мокроту-то разводить! - закричали заседатели. - Ране бы слезы-то лил!
- Чаю, гривны жаль…
- Копил-копил, бедный, для сыновей, а тут всё и отдать придётся… раздавались сочувственные возгласы односельчан.
Дагар поднял руку. Заседатели затихли.
- Селянин Ерошка, чьи руки первыми ударили в драке: твоих сыновей или Фоки?
- Ну да, Фошки! Где ему! Тако мы и дадим ему упредить! - не выдержал один из сыновей Ерошки.
Все возмущённо загудели, а кое-где послышался и смех:
- Выдал отца, дурья башка…
- Вот и выплачу все из твоих гривен! - рявкнул на прыткого буяна Ерошка.
Все замахали руками:
- Хватит их спрошать!
- Хватит! Будя!
- Хватит! Довольно!..
- Видати, каков гусь! - кричали новгородцы.
- Оглашай решение, Дагар! - приказал Рюрик, вняв настроению заседателей.
Главный судья поднял руку, и воцарилась тишина.
- В долгой тяжкой ссоре виновны оба, - чётко и внятно проговорил Дагар и сурово продолжил: - За это они и заплатят. Но в большей доле виноват селянин Ерошка, - провозгласил своё решение Дагар и продолжил: - И все его пять сыновей будут наказаны так: десять гривен серебра они внесут в казну своего селения, десять гривен отдадут семье Фоки за гибель урожая, двадцать гривен внесут в казну дружины Рюрика за то, что великий князь назначил по их делу суд и отвлёк дружинников от ратных дел, - громко перечислял первый меченосец и оглядел притихших заседателей. - В случае же дальнейшей ссоры, ежели будет установлен единственный виновник, - медленно продолжал Дагар в напряжённой тишине, - то зачинщика насильно переселим в холодные края, к дикому зверю поближе. А старейшина селения окажет помощь нам и проследит за выплатой серебра ответчиком, - завершил знатный меченосец свою правую речь и оглядел хмурым взглядом ещё раз заседателей. Все молчали.
- Верно ли свершил я суд? - спросил у заседателей немного погодя Дагар.
Мужчины-заседатели угрюмо оглядели варяжского меченосца, истца, ответчика с ватагой сыновей и громко, хором ответили:
- Да! Да! Да!
- Чтите заветы наших богов, ибо мудрость их всеобъемлюща и всегда поможет свершить верный поступок! - сказал на прощание Дагар и поклонился заседателям…
И пошла с тех пор молва, что правда Рюрика сильна, но дорога и заставляет блюсти себя и чтить богов с их заветами. И поутихли на время буйные головы; и не перечили больше сыновья отцам своим, и призадумались девицы о своеволии душ своих и неразборчивых умыкиваниях с сыновьями Ерошки под пушистыми ветвями ракитника. А другие юнцы призадумались: не пойти ли в дружину варяжскую? Вроде ожил князь, поход, глаголят, на север затевает: чудь заволочская, что к Камням ближе живёт, что-то тревогу бьёт. Кто-то там её беспокоит, а она - Рюрика…
И ушёл великий князь в свой последний поход. Надо выручать племя родственное. Надо отогнать врагов от земли чуди заволочской. Лето там короткое, и потому надо теплом и вернуться.
И кликнул Рюрик своих верных друзей.
И откликнулись на зов хворого предводителя все. Но все по-разному: кто с недоумением, кто с участием, а кто и с тревогой.
И вот уже объединённые дружины с онежским ополчением под предводительством Рюрика идут на север.
…А ветры дуют суровые, а дороги ведут в Камени дальние, но князь сидит твёрдо в седле своего верного коня и думу думает о судьбе своей. Первой думой в голове князя - коварный враг. С этой думой не расстаётся никогда. Не всегда, правда, князь ведает, как одолеть врага, но друзья верные с подмогой тут как тут. Дагар богат опытом фризового налёта. Чуткий Гюрги силён в разведке. Храбрый Олаф несокрушим в защите. А смекалистые весяне знают все тайные тропы врагов. И разбил великий князь врагов коварных возле Камней Северных раз, и разбил другой…
Но думы… ай-яй-яй, какие думы в голову идут! Коль пленниц забрал, то надо самых красивых в наложницы отобрать… Князь улыбается: друзья вывели черноглазых, стройных, задиристо-пугливых мадьярок… Нет, крутит князь головой, в жены, говорит, ни одна не годится. Эфанда мне всех дороже! А вот в наложницы (смеётся бедовый, будто и не хворый), возьму, говорит, всех! Князья малые удивляются, про себя напоминают да про новгородского владыку. Хмурится Рюрик. Вспоминает недавний разговор с Гостомыслом и почему-то вдруг темнеет душой. Отвернулся от девиц, нехотя поехал к войсковому старейшине посмотреть на добро, что отвоевал у врага, и дал наказ: часть его выделить для посадника… А душа всё кипела и чего-то ждала…