Пока земля ещё не просохла, он старался поднять как можно больше дёрна. Прошлогоднюю пашню он разрыхлил бороной и засеял овсом. Теперь он медленно шёл по вспаханному полю с мешком зерна через плечо и с мотыгой в руке.
— Папа сеет кукурузу, — сообщила Лора. — Пойдём по этой дороге. Вот и бизонье лежбище.
— Да, я знаю, — отозвалась Мэри.
Сёстры немножко постояли, вдыхая медовый аромат согретых солнцем фиалок. Лежбище бизонов, совершенно круглое, словно большое блюдо в три или четыре фута глубиной, было сплошь покрыто фиалками. Тысячи, миллионы цветков разрослись так густо, что закрыли лепестками собственные листья. Мэри опустилась на землю и, осторожно нащупывая тонкие стебельки, нарвала букет.
Когда Мэри с Лорой проходили мимо папы, он тоже с удовольствием вдохнул аромат фиалок, улыбнулся девочкам и спросил, довольны ли они прогулкой, не переставая при этом работать. Сначала он разрыхлял мотыгой землю, потом выкапывал маленькое углубление, бросал в него несколько зёрнышек, прикрывал слоем земли, крепко прижимал ногой и шёл дальше.
К ним подбежала Кэрри и зарылась носом в букет. Она должна была присматривать за Грейс, а та непременно хотела играть в поле, где работал папа. Грейс не могла отвести глаз от червяков, которые вылезали из-под перевёрнутых пластов дёрна и тотчас же зарывались обратно в землю.
— Ты разрезал червяка пополам, а обе половинки всё равно лезут в землю. Почему? — спрашивала Грейс.
— Они, наверно, хотят там спрятаться, — отвечал папа.
— Почему?
— А ты почему хочешь играть в земле?
— Почему? — не отвечая, приставала к папе Грейс. — А по скольку куккурузин ты бросаешь в ямку?
— По четыре. Раз, два, три, четыре.
— Раз, два, четыре... Почему?
— Ну, это очень просто. Вот послушай:
В огороде тем временем уже рядами кустились всходы редиски, салата и лука, тянулись кверху первые сморщенные листочки гороха, кудрявилась кружевная листва молодых томатов.
— Пора рыхлить грядки, — сказала мама. — Стало так тепло, что и бобы вот-вот взойдут.
На следующий день из горячей земли начали проклёвываться ростки бобов. Первой их заметила Грейс. Она с радостным визгом примчалась домой рассказать маме и всё утро ни за что не хотела уходить с огорода. Заметив, как закрученные спиралью стебельки бобов один за другим выскакивают из голой земли, распрямляются, словно стальные пружинки, а за распавшиеся надвое половинки старого боба цепляются бледные двойные листочки, Грейс всякий раз начинала визжать от восторга.
Засеяв кукурузное поле, папа принялся достраивать вторую половину хижины. Он сделал бревенчатый фундамент, сколотил стенную раму, с помощью Лоры поставил её вертикально по отвесу и прибил гвоздями. Потом приладил дверные косяки, оконные рамы и уложил стропила для второго ската крыши.
Лора всё время ему помогала, а Кэрри и Грейс смотрели и подбирали с земли гвозди, которые папа нечаянно ронял. Даже мама то и дело отрывалась от работы и с интересом наблюдала, как хижина постепенно превращается в настоящий дом.
Когда стройка была окончена, к большой общей комнате добавились две спальни — в каждой по одному окну.
— Сейчас мы убьём двух зайцев разом, — сообщила мама. — Переставим вещи и сделаем весеннюю уборку.
С помощью Лоры и Кэрри она выстирала занавески, одеяла и развесила их во дворе. Потом вместе с Лорой до блеска вымыла новые окна и повесила на них занавески, аккуратно сшитые Мэри из старых простыней. В новые спальни поставили топчаны, сколоченные из свежих пахучих досок. Лора и Кэрри набили тюфяки сухим сеном, взятым из самой серёдки стога, постелили на них простыни и накрыли ещё тёплыми от маминого утюга одеялами, от которых пахло свежим воздухом весенней прерии.
Затем мама с Лорой вымыли и выскребли пол и стены старой хижины, которая теперь превратилась в большую общую комнату. В ней остались только шкафчики с посудой, стол, стулья, печка и этажерка, она сделалась свободной и просторной, и все невольно ею залюбовались.
— Можешь мне ничего не рассказывать, Лора. Я и так чувствую, как здесь чисто и красиво, — сказала Мэри.
Лёгкий ветерок раздувал накрахмаленные белые занавески на открытом окне. Чисто выскобленные доски отливали мягким жёлтовато-серым цветом. От букета полевых цветов, которые Кэрри поставила на стол в голубой вазе, веяло весной.
В углу стояла полированная коричневая этажерка. Луи вечернего солнца золотили тиснёные заголовки книг на нижней полочке. Над ними красовались три стеклянные коробочки, разрисованные цветами. Ещё выше сверкали позолотой цветы на стеклянном футляре часов и, качаясь из стороны в сторону, поблёскивал медный маятник. А на самой верхней полке, возле Лориного фарфорового ящичка с малюсенькой золотой чашечкой и блюдечком на крышке, стояла на страже бело-корчневая собачка Кэрри.
На стене между дверьми двух новых комнат мама повесила деревянную полочку, которую много лет назад, когда они ещё жили в Больших Лесах Висконсина, папа подарил ей на Рождество. Каждый её цветочек и листочек, две маленькие веточки по краям и большая вьющаяся ветка, поднимавшаяся к большой звезде, венчавшей самую верхушку полочки, выглядели так хорошо, словно папа только вчера вырезал их своим складным ножом. И с этой старой полочки улыбалась бело-розовая фарфоровая пастушка, которую мама берегла с тех пор, когда Лоры ещё не было на свете.
Да, комната и впрямь была прекрасна.
Необходима кошка
Вдоль борозд, словно кончики зеленовато-жёлтых лент, уже трепетали на ветру тоненькие побеги кукурузы. Как-то под вечер папа вышел в поле на них посмотреть и вернулся домой расстроенный и усталый.
— Придётся пересеивать больше половины кукурузного поля, — сказал он.
— Ой, папа! Почему? — спросила Лора.
— Из-за сусликов. Вот, что получается, когда засеиваешь первую кукурузу на новых землях.
Он посадил себе на колени Грейс, бородой пощекотал ей щёку. она засмеялась и старательно продекламировала стишок про зёрна кукурузы.
— Этот стишок мог сочинить только житель Восточных штатов, — заметил папа. — Для нас придётся его переделать. Как тебе понравится такой вариант?
Папа рассказал, что суслики скачут по всему полю, отыскивают свежие холмики, под которыми лежат зёрна, разгребают землю лапками, хватают зёрна, разгрызают и съедают. Просто диву даёшься, как это суслики ухитряются так быстро их находить. Они уже объели почти половину поля!
— Жаль, что у нас нет кошки вроде нашей Чёрной Сьюзен. Она бы с этим зловредным зверьём мигом расправилась, — сказал он.
— Мне тоже нужна кошка, — подхватила мама. — В доме развелось столько мышей, что приходится плотно закрывать в шкафу всё съестное. Тут можно где-нибудь раздобыть котёнка, Чарльз?
— Я не слыхал, чтобы во всей округе была хоть одна кошка. Все городские лавочники жалуются на мышей. Уилмарт даже собирается выписать кошу с Востока.
Ночью Лора внезапно проснулась. Из-за перегородки послышался сдавленный стон, крик, а потом такой звук, словно на пол шмякнулся какой-то маленький предмет.