— Случиться может все. Но если перестанут ходить поезда, до весны нам тут не продержаться.
Альманзо налил на шипящую сковородку еще три ложки теста из глиняного кувшина и в ожидании, пока оладьи поднимутся, прислонился к дощатой перегородке возле печной трубы.
— Надо привезти еще сена, чтобы хватило на корм лошадям, — озабочено сказал он.
— Надеюсь, железнодорожники позаботятся о том, чтобы поезда исправно ходили. Иначе нам здесь туго придется, — рассуждал Рой, уплетая оладьи. — Нам может не хватить угля, керосина, муки и сахара. И насколько хватит моих запасов фуража, если весь город явится сюда его покупать?
— Еще чего! — встрепенулся Альманзо. — Я свою семенную пшеницу никому продавать не собираюсь! Что бы ни случилось!
— Да ничего не случится, — возразил Рой. — Никто еще не слышал, чтобы метель длилась семь месяцев подряд. Железнодорожники скоро снова пустят поезда.
— Да уж, не мешает им об это позаботиться, — проворчал Альманзо, переворачивая оладьи.
Он подумал о старом индейце и поглядел на мешки со своей семенной пшеницей. Часть мешков стояла вдоль стены в конце комнаты, а остальные лежали под кроватью. Семенная пшеница принадлежала ему, а не Рою. Он сам вырастил ее в Миннесоте. Он вспахивал, бороновал землю и засевал ее зерном. Он косил, складывал пшеницу в стога, молотил, насыпал в мешки и вез за тысячу миль в своем фургоне.
Если бури вроде этой прервут движение поездов и до весеннего сева с Востока не привезут семян, его урожай в следующем году и судьба его участка будут зависеть от этой семенной пшеницы. Он не продаст ее ни за какие деньги. Урожай приносят семена. Серебряные доллары не посеешь.
— Я не продам ни единого зернышка, — объявил он.
— Ладно, ладно, никто не собирается отнимать у тебя твою пшеницу, — сказал Рой. — Есть еще оладьи?
— Это двадцать первая, — отметил Альманзо и положил ее на тарелку рою.
— А ты сколько съел, пока я работал в хлеву? — спросил Рой.
— Я не считал, — засмеялся Альманзо. — Пока тебя накормишь, сам с голоду помрешь.
— Зато пока мы едим, не надо мыть посуду, — отозвался Рой.
Папа едет на станцию Волга
Во вторник к полудню метель закончилась. Ветер утих, и на чистом небе засияло солнце.
— Ну вот, все позади. Может, теперь установится хорошая погода, — весело сказал папа.
— Как хорошо снова увидеть солнце, — с улыбкой заметила мама.
— И услышать тишину, — добавила Мэри.
Теперь до них снова доносились негромкие городские звуки. То тут, то там хлопала дверь какой-нибудь лавки. Болтая друг с другом, мимо дома прошли Бен с Артуром. По Второй улице, насвистывая, пробежал Кэп Гарленд. Из всех привычных звуков не было слышно только паровозных гудков.
За ужином папа сообщил, что поезд застрял в заваленной снегом глубокой ложбине недалеко от Трейси.
— Но скоро снег уберут, — прибавил он. — При такой погоде беспокоиться насчет поездов нечего.
Назавтра он рано утром пошел в лавку Фостера, но вскоре прибежал обратно и сказал маме, что несколько человек на ручной дрезине поедут навстречу поезду станции Волга и по дороге будут расчищать путь. Папа решил присоединиться, а мистер Фостер согласился помочь маме.
— Я так долго сидел на месте, что мне хочется немножко попутешествовать, — улыбнулся папа.
— Конечно, поезжай, Чарльз, — сказала мама. — Но разве вы за один день сможете расчистить такой длинный участок пути?
— Думаю, что сможем. Ложбины по пути отсюда к Волге неглубокие, и тут всего миль пятьдесят. Самый тяжелый участок находится восточнее Волги, и там работают железнодорожники. Если мы поможем им расчистить остальную часть пути, то послезавтра вернемся сюда на поезде.
Он надел вторую пару шерстяных носков, закутал шею широким шарфом, завязал его на груди и плотно застегнул пальто. Потом приладил к шапке уши, надел самые теплые рукавицы, положил на плечо лопату и пошел на станцию.
Скоро должны были начаться занятия, но Лора и Кэрри, вместо того чтобы торопиться в школу, стояли на Второй улице и смотрели, как папа отправляется в путешествие.
Когда папа подошел к станции, мужчины уже забирались на дрезину, которая стояла на путях.
— Здорово, Инглз! Все на борт! — крикнули они.
Северный ветер раздувал блестевший на солнце снег, донося до Лоры и Кэрри каждое слово.
Папа мигом залез на дрезину, ухватился за рычаг и скомандовал:
— Поехали!
Мистер Фуллер, мистер Мэд и мистер Гинц встали в ряд против папы, мистера Уилмарта и Роя Уайлдера. Все взялись руками за два длинных деревянных рычага, которые были приделаны поперек дрезины по обе стороны от насоса.
— Готово, ребята! Двинули! — воскликнул мистер Фуллер и вместе с мистером Мэдом и мистером Гинцем нагнулся и толкнул свой рычаг вниз. А как только их головы вместе с рычагом поднялись кверху, папа и другие двое толкнули вниз свой рычаг. Вверх-вниз, вверх-вниз — оба ряда нагибались и поднимались, словно по очереди кланяясь друг другу. Колеса дрезины начали медленно поворачиваться, а потом быстро покатились по рельсам в сторону Волги. Папа затянул гимн, и все хором запели:
Вверх-вниз, вверх-вниз двигались спины в такт песне, и все быстрее и быстрее катились колеса.
Бух! Дрезина натолкнулась на сугроб и застряла.
— Всем за борт! — скомандовал мистер Фуллер. — Хорошо еще, что не опрокинулись!
Мужчины слезли с дрезины и, вооружившись лопатами, принялись отбрасывать снег в стороны. Ветер сдувал со снежных комьев блестящую снежную пыль.
— Нам пора в школу! – вспомнила Лора.
— Пожалуйста, постоим еще минутку и посмотрим, — взмолилась Кэрри, глядя на папу, который быстро разбрасывал блестящий снег перед дрезиной.
Не прошло и двух минут, как вся шестерка залезла наверх, сложила лопаты и снова взялась за рычаги.
Черная дрезина и два ряда мужчин, попеременно кланявшихся друг другу, становились все меньше и меньше, и из блестевшей на солнце заснеженной прерии все слабее доносились звуки их песни:
Папа и его спутники, разгребая лопатами снег на путях, пробивались на дрезине к Волге.
Весь этот и весь следующий день дом казался пустым. Утром и вечером мистер Фостер приходил работать в хлеву.
В четверг вечером мама сказала, что утром папа, наверное, вернется.
Назавтра в полдень над заснеженной прерией раздался долгий пронзительный гудок паровоза, и из окна кухни Лора и Кэрри увидели в небе столп черного дыма, а под ним грохочущий по рельсам поезд. Это был рабочий поезд, битком набитый веселыми поющими мужчинами.
— Помоги мне собрать обед, Лора, — попросила мама. — Папа, наверное, проголодался.