Я принял полные списки погибших. Антона среди них не было. Мне хотелось думать, что он все-таки жив.
Война была окончена. Но я не испытывал радости от победы. Сеть отзывалась болью о погибших подключенных людях. Было тоскливо от принятия стольких жертв во имя цели. Было жаль погибших врагов, ведь в первую очередь это люди и они тоже что-то хотели доказать. Я впервые видел, как плачет бог.
Миша плакал, его страдания стирали меня в порошок. Я разрывался на куски и разлетался по всей вселенной, каждый раз, когда он рыдал. Я проваливался вглубь себя и сжимался в неизмеримо малую точку, когда его душили слезы. Слёзы бога ничем не лучше его гнева.
Война окончена. И нужно заново перестраивать цепи взаимодействий. Восстанавливать разрушенные объекты и оборудование. Война велась ради одной цели и раз война выиграна, то нужно идти к этой цели. В конце концов, это все ради перехода. А в нем все души погибших будут с нами.
Миша грустил. Я вопрошал его, но он молчал. Я должен продолжать работу. Бог мне уже указал путь. И я пройду его.
Я отодвинул грустящего бога на периферию своего сознания и привычно вошел в поток. Я и бог это одно целое. Одна искорка мысли, просочившаяся сквозь миры. И мы не помогаем друг другу. Мы просто идем по пути.
Часть вторая НЕ ВНЕДРЕННЫЕ
Глава 1 Профессор
Шелковая мокрая от пота простыня, укрывавшая моё тело, ощущалась кожей как слизистая субстанция, пытающаяся облепить меня целиком. Ощущение не из приятных. В полусонной дреме, оно рождало не приятные ассоциации. Иногда виделся бред, об инопланетных захватчиках, помещавших людей в коконы. И еще эта рука. Рука лежит на моей груди и прижимает мокрую скользкую простыню. От руки идет жар, не добавляющий комфорта при пробуждении. Рука иногда шевелится во сне и острыми коготками царапает шелковую поверхность. Бесит. Я, нервным движением, скинул с себя наманикюренную конечность и откинул простыню. Брюнетка, пытавшаяся прижаться ко мне во сне, что-то недовольно простонала и отвернулась.
Я люблю спать один. Вытянувшись на спине и раскинув руки как на распятии. Поэтому, я, в свои тридцать восемь, до сих пор не женат. Женщины мне нужны лишь для секса. Никогда не понимал этих сюсюканий и плотных объятий, после соития. Я любил в порыве страсти сорвать с желаемого тела одежду и жестко отодрать, без нежностей, в этом я был мастер. Сбросив пар, я начинал раздражаться от близости партнерши. Мне были не приятны прикосновения ко мне. Они думают, что нежно меня гладят, а мне, в лучшем случае, просто щекотно. А чаще противно.
Я встал и подошел к окну. Серый туман, скрывающий в себе окружающий ландшафт, казался нереальным. В его мутном мареве слегка угадывались очертания пальм. А ведь где-то там океан. Долбаная Флорида. Особенно этим летом. Жарко и влажно на столько, что мне часто снились сны об удушье. А до переезда сюда, я представлял яркое солнце, приятно греющее кожу, чистое голубое небо и никаких туманов. Реальность оказалась намного прагматичней и мне, родившемуся в холодном климате, сложно было привыкнуть, даже за полтора года.
Я дошел до холодильника и налил себе чай со льдом. Вот единственная привычка, появившаяся за время проживания здесь. Квартира, где я живу, была единым пространством. И из кухонной зоны, я прекрасно видел женское тело, закутанное в простыню. Джейн, брюнетка с грудью четвертого размера, страстная в постели. И задница отменная. Ей повезло больше других, она уже четвертый раз у меня в гостях. Но редкостная дура. Женщин я вообще воспринимал как размалеванных кукол с обезьяньими мозгами. И в родном Петербурге и в Штатах.
Я вспомнил Лильку, бледную стройную лаборантку из института, где я провел большую часть жизни. С ней было не так. Она была настолько худа, что я боялся к ней прикасаться, думал, что сломаю нечаянно. С узкими ягодицами и маленькой грудью, она, почему то заводила меня, как ни одна грудастая блондинка не смогла бы. Она была умна, мы мало с ней говорили, я старался избегать длинных бесед с ней, поскольку каждый раз все кончалось язвительными подколками с её стороны. Такой уж она была человек. Мы часто занимались с ней сексом, но она никогда не лезла обниматься после. Всегда быстро убегала, словно стыдилась своего поступка. Это было мило и мне очень нравилось. Но я променял её на сотню американских блондинок и брюнеток, длинными ногами мерящих побережье Флориды.
Загудел телефон, это Фил – мой куратор. Жму клавишу ответа и молчу.
– Гуд монинг, мистер Покровский! Я заеду за вами через полчаса.
Работа есть работа, нужно собираться. Я подхожу к кровати и отвешиваю звонкую оплеуху по соблазнительно выпяченным ягодицам.
– Вэйк ап!
Она недовольно переворачивается, смотрит на меня не выспавшимися глазами.
– Уатс хап далинг?
– Санта Клаус тебе дарлинг. Вэйк ап, говорю!
– Бат…
– Вэйк ап и гедаут, битч!
Не люблю, когда женщины пытаются перечить. Джейн быстро начинает собираться. Она не хочет злить меня, поскольку явно рассчитывает вновь оказаться в моей постели. Я смотрю на её колышущуюся грудь и думаю: «Не факт, не факт, надоела ты мне, честно говоря. Пора браться за блондинок или рыжих»
Глава 2 Фил
Я сидел на пассажирском кресле внедорожника Фила и смотрел по сторонам. Восходящее солнце пыталось рассеять мрачный туман. От этой борьбы света и тени все вокруг было залито фиолетовыми и розовыми красками. По гладкому серому асфальту всюду, куда ни кинь взгляд, катились большие внедорожники. Никогда не понимал тяги американцев к большим прожорливым автомобилям. Тем более с их-то дорогами. Ну, понятно Фил, он военный. Всегда полезно иметь под рукой транспорт, способный перевезти полтонны боеприпасов. А на крышу можно поставить пулемет. Я представил, как Фил, мужественно сжав губы, твердой рукой ведет свой джип по пересеченной местности, а я, высунувшись из люка, героически борюсь раскачиваниями автомобиля и поливаю градом пуль все вокруг. При этом я кричу: «За Родину! За Сталина!» Моя фантазия рассмешила меня. Я смотрел сквозь тонированное стекло и улыбался.
– Рад, что у вас сегодня хорошее настроение, мистер Покровский. Надеюсь, оно вам поможет продвинуться в наших разработках.
Хренов сноб, всегда найдет лазейку перевести все на рабочую колею. Я вспомнил, как мы познакомились. Я вышел расстроенный после открытой защиты своей диссертации. Зубры отечественной науки выставили меня посмешищем, сравнив с клоуном пытающимся сыграть Гамлета. Диссертацию я всё же защитил, приведя неоспоримые доводы в пользу своей теории. Но осталось неизгладимое ощущение, будто мне просто сделали одолжение. Вроде как: «Играйся в своей песочнице, все равно на твои сказочки никогда не выделят грант».
На выходе из аудитории меня остановил не высокий мужчина, ростом на полголовы меньше меня и с коротким ежиком седых волос.
– Здравствуйте, мистер Покровский. – Он отлично говорил по-русски, лишь легкий акцент выдавал в нем иностранца. – Меня зовут Фил Смит, я представляю правительство Соединенных Штатов. Мы очень заинтересованы в ваших исследованиях. Мы готовы предложить вам отличный контракт на взаимовыгодных условиях.
Так меня и завербовали. Темой моей диссертации было исследование излучений мозга человека, с возможность трансформации их в некое подобие телепатической связи. Три года я проводил исследования, создавал опытные образцы передатчиков. Последний действующий образец, представлял собой купол, составленный из трех слоев, два слоя металлических из алюминия и меди. Третий представлял собой композитный пластик с волокнами из намагниченной проволоки. Купол трансформировал мозговые импульсы в некое подобие микроволн, которые уже можно было передавать на расстоянии. Эффект возникал, при пропускании через металлические слои купола слабого электрического тока. Но местные светила, обозвали мою работу бредом шизофреника. Я был зол на них. Мне очень хотелось прославиться на научном поприще. Я грезил, как мне вручают нобелевскую премию и зал рукоплещет стоя. И все-таки мои разработки оказались нужны. Хоть и американцам. Поэтому я сразу согласился сотрудничать, меня просто распирало от гордости – ведь я утер нос эти ортодоксам!