— Вы уже?.. — изумленно спросил Артем Яковлев, сидящий у перегородки.
— Что вы мне суете!… — раздраженно сказал Оно. — Какое-то глупое дерьмо!.. Мне надоело, я ушел.
— Вы даже не дочитали… — жалобно простонал Артем, ударив фиолетовой ручкой по своей перегородке.
— Я прочитал почти все… Мне надоело… Я хочу спать. Я не согласен. Меня это не волнует. Я хочу улететь в другой мир.
— Может быть, вы — великий? — недоверчиво спросил Яковлев, почти восхищаясь.
— Может быть, — сказал Миша.
— Тем не менее вас надо арестовать, — строго сказал Яковлев. вставая. — Никому не позволено оскорблять «Книгу книг книг». А вы ее назвали, извиняюсь, дерьмом.
— Это шутка, — смущенно ответил Миша.
— Это все равно. Мы разберемся. Протяните ваши ноги, я закую вас.
— Ну уж нет! — вскричал Миша, хватаясь за книжный шкаф. — Это у тебя не выйдет!
— Посмотрим, — угрожающе заявил Яковлев, доставая кандалы. — На самом деле, это очень просто. Я сейчас стреножу тебя, как козла!
— У тебя рук не хватит, милый мой. Ты что, думаешь, раз я здесь — тебе все можно?
— Ну конечно! — рассмеялся Яковлев, приближаясь. — Теперь ты пойман, и история начнется. Ты придумал мир, и мне это нравится. Но пора прекращать этот бред и заняться чем-нибудь еще. Ты останешься здесь, с книгами, в тюрьме. Не забывайте, молодой человек, что вы оскорбили великую Коваленко!
— Ты просто издеваешься надо мной! — крикнул Миша. — Ты хочешь оставить свою миссию, а она высока! Подумай хорошо.
— Ноги, — непреклонно сказал Яковлев.
— Я имею свой мир!
— Ноги, — строго приказал Яковлев.
— Я имею свой мир!
— Ноги, — злобно проговорил Яковлев.
— Я имею свой мир! Я ухожу в тоталитарную зону.
— Неужели… — сказал он боязливо. — А как же родина, свобода, наши преимущества?
— А мне здесь все надоело, — ответил Миша. — Хочется чего-то еще. Избираю крепкую власть! Желаю стать стонущим рабом под ярмом ужасного деспотизма. Мечтаю испытать восторг истинной диктаторской демагогии вместе с радостью дебильных глаз подданной толпы. Где у вас выход к стене? Я покидаю.
— Но… ваш «копец», ваше здоровье…
— Ах, да! — воскликнул Миша, расстегивая рубашку, под которой был белый живот с почти исчезнувшими выцветшими прыщами. — Я совсем забыл… Но, видите — проходит, надо съесть другую таблетку, и все кончится.
— Нельзя! — испуганно крикнул Артем. — Вот пройдет день, тогда…
— Плевать, — сказал Миша, доставая желтую таблетку и кладя ее в рот. — Пройдет и так.
— Что вы наделали!… — словно опечаленная мать, воскликнул Яковлев. — Ведь это очень сильно… Вы теперь больше никогда не заболеете… Теперь вы лишились этого! Вы больше не проснетесь утром в грусти и раздражении; не узрите своего стыда и позора; не станете суетиться и звонить друзьям и врачам, проклинать любовь и испытывать восторг освобождения от этой дряни… Сколько имен и слов потеряно для вас; сколько проблем, сложных ситуаций и специфических встреч минуют вac отныне; скольких женщин вы более не устыдите и не побьете; скольких мужчин, вы не приобретете в качестве друзей по несчастью… Мне жаль вас, вы потеряли целый мир!
— Неужели? — растерянно проговорил Миша. — Что же вы раньше не сказали… Я проглотил — поздно.
— Тошните немедленно! — крикнул Яковлев. — Два пальца в рот!
— Да, но я тогда не вылечусь…
— Вам что важнее — сиюсекундное удовлетворение или будущее счастье?! —с пафосом спросил Артем.
— Сейчас скажу.
— Мне важнее сиюсекундное удовлетворение, — наконец сказал он. — Я в этом согласен с Антониной Коваленко.
— Так это прекрасно, — растрогался Яковлев, улыбнувшись. — Уважаю вашу жертву, ваше решение, ваш подвиг, ваш путь.
— Конечно, я огорчился, услышав безжалостное сообщение, — заявил Миша, сделав благодарно-серьезное выражение лица. — И, конечно же, я буквально обескуражен мыслью о своей теперешней неспособности сделать что-то — в данном случае, заболеть этой чудной болезнью, подаренной мне любовью. Но я надеюсь, что наука и медицина успешно развиваются, двигаясь вперед и вперед, и не за горами то мгновение, когда моя проблема будет решена. Только это греет и успокаивает меня; только поэтому я продолжаю свое личное бытие. Итак, отойдите сейчас с моего пути, Артем Викторович; мне пора совершить переход и узнать что-то новое, честь имею, спасибо за совместное заполнение нынешнего мига.