— Ты думаешь, я — глухой, или идиот, лучший дружище?! А?
— О чем вы? — испуганно спросил Миша.
— Я же видел уже твою рожу, ты мне уже сообщил о своем желании, и сейчас опять его повторяешь, как будто я — глухой, или идиот!..
— Конечно, ты прав, ты проявил настоящее желание и мужество, избрав несвободу, но надо же все-таки отдавать себе отчет! Документы.
— У меня нет документов, — спокойно сказал Оно.
— Как ты стоишь, дружище!.. Что это за развязная поза перед представителем власти!.. Что за тон!.. Эй, ефрейтор! Научите эту гниду, как нужно спрашивать!
— Встать, — негромко скомандовал солдат. Миша выпрямился и успел заметить довольный взгляд работников очереди, с которыми он стоял сюда.
— Смирно, — сказал солдат.
— Кругом, — приказал солдат, и Миша сделал это, снова увидев злое пожилое лицо перед собой.
— Вот видишь, как у нас отлично, — сказал этот человек, улыбаясь. — Ты ведь не уйдешь от нас, правда?
— Конечно, правда!.. — воскликнул Миша, как ребенок. — А почему у вас солдаты, у вас что — война?
— Нет, — проговорил он, продолжая стучать. — Войны у нас нет. У нас войска. У нас порядок. У нас воистину неприятно. Разве это не чудо, дружище?!
— Это замечательно, дружище! — отозвался Миша, снова щелкнув каблуками.
— Вот и прекрасно, лучший дружище. Документы!
— У меня нет документов, — спокойно сказал Оно.
— А что же у тебя есть, сволочь идеалистическая?! — закричал человек. — Кто ты вообще такой?
— Я не помню, — задумчиво проговорил Миша. — Я еще не нашел себя.
— Это запрещено! Ефрейтор, отведите его в кабинет к Лебедеву.
— Пошли, лучший дружище, — сказал солдат, поправляя очки, и сильно толкнул Мишу влево — вглубь прямоугольного помещения.
— А ну! — рявкнул солдат, толкнув Мишу, и Миша чуть не упал. Он сделал несколько больших шагов вперед и замер, остановившись перед дверью, на которой не было ничего написано.
— Ты прав, — сказал солдат. — Это здесь, гнида. Солдат подошел, стукнул в дверь, и она открылась. За ней сразу располагалось прямоугольное, едва освещенное помещение с множеством зеленых шкафов и светом лампы. Из глубины вышел маленький человек с чистыми руками и крикнул:
— Что?..
— Это к вам, — почтительно сказал солдат.
— Четвертый комендант КПЗ Аркадий Викторович Лебедев, — представился человек и протянул руку. — Проходите, лучший дружище.
— КПЗ? — спросил Миша, входя. Солдат закрыл дверь с той стороны.
— Четвертый комендант, — повторил человек, нахмурясь, — Контрольно-Пропускной Зоны, Аркадий Викторович Лебедев. Проходите, лучший дружище.
— Я здесь, — сказал Миша, входя еще дальше. Лебедев мрачно отошел к окну своего кабинета, обшитого светло-желтым деревом, и сел в черное кресло. Он сказал:
— Я слушаю вас.
— Я вас тоже, — ответил Миша.
— Не надо дерзить, дружище, — тихо проговорил Лебедев, — а то я позову ефрейтора. Так что вам от меня нужно?
— Мне ничего не нужно… Меня к вам привели… Послали… Я пришел в тоталитарную зону…
— Вы уже в ней,… твою мать! — злобно выкрикнул Лебедев и ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Привыкайте к новым прелестям! У нас все иначе! Наша реальность гнусна и кошмарна. Именно в этом ее кайф. Вопросы?
— Но я знаю, — затараторил Миша Оно. — Я поэтому и пришел… Мне очень нравится… Меня послали… Нет документов…
— У вас нет документов? А? Правильно я говорю, лучший дружище?
— Ну да… Дайте документ… И я стану членом вашей зоны…
— А это не так просто, — улыбаясь, сказал Лебедев, потом встал, подошел к Мише и дружелюбно ударил его по плечу. — Чтобы получить документ, дающий вам право на жизнь у нас, знаете, что вам нужно?
— Что же?
— По полной выкладке вы должны иметь 32 справки, 45 печатей, 50 подписей, 3 характеристики, зверское здоровье, обстоятельную автобиографию, две генеалогических схемы до шестого колена /одну — предков, другую — собственных воплощений/ и радостный взгляд! Вопросы?