— У внешней политики США в решении проблем послевоенного урегулирования миролюбивые цели как в европейском, так и в более широком масштабе.
Немало слов он также сказал в пользу развития советско-американских отношений.
Беседуя с Кеннаном, я обратил внимание на то, что он был человеком, способным давать интересные оценки международным событиям того времени. Подумалось, что тогдашний пост нашего собеседника — это всего лишь ступень в его дипломатической карьере.
Наверно, у Кеннана действительно все пошло бы лучше по службе, если бы он приобрел больший опыт работы в посольстве, прежде чем стать послом. Но Вашингтон решил по-иному, и в марте 1952 года Кеннана назначили послом США в СССР.
Как показало время, это назначение стало для Кеннана испытанием, с которым он не вполне справился. И не справился вовсе не потому, что у него имелись пробелы в подготовке, а из-за недостатка в знании того, где в действиях посла любого государства проходит граница между дозволенным и недозволенным, особенно когда он делает заявления, касающиеся страны пребывания. А, как известно, границы эти бывают подвижными в зависимости от обстоятельств, от характера отношений между странами, от состояния международной обстановки.
Случилось так, что на пути из Москвы в Лондон посол Кеннан, находясь 19 сентября 1952 года в аэропорту Темпельгоф в Западном Берлине, высказался недружественно в адрес Советского Союза, что мгновенно стало достоянием мировой печати.
Советское правительство, принимая во внимание все обстоятельства этой акции, сделало не только представление правительству США, но и объявило Кеннана «персона нон грата», потребовало его отзыва с поста посла в СССР. Небольшой срок пребывания Кеннана в Москве вряд ли серьезно обогатил его знаниями о нашей стране, а что касается известности, которую он приобрел на Западе в связи с этим инцидентом, то она в данном случае не послужила ему на пользу. На протяжении довольно длительного времени в дипломатических кругах при упоминании имени Кеннана обычно говорилось:
— А, это тот самый посол, который был объявлен Советским Союзом «персона нон грата»!
От этой «славы» он и по сей день еще полностью не избавился.
Но вот ведь как бывает в жизни: Кеннан нашел в себе силы — и в этом отношении ему надо отдать должное, — чтобы подняться выше личной обиды и уязвленного самолюбия, хотя и не сразу. По ряду вопросов советско-американских отношений в целом он занимает несравненно более объективную позицию в отношении Советского Союза, чем администрация Рейгана, да и некоторые его предшественники.
В своих выступлениях в печати, на разного рода общественных форумах Кеннан не раз подвергал критике администрацию США за подрыв советско-американских отношений, взвинчивание антисоветской истерии, гонку вооружений и обострение международной напряженности. В его заявлениях часто содержался призыв к администрации одуматься, пока не поздно, и встать на путь умеренности в советско-американских отношениях, на путь договоренности. Подобные взгляды Кеннана по вопросам внешней политики, особенно советско-американских отношений, разумеется, вовсе не являются показателем какой-то его близости к нам в области идеологии. Отнюдь нет. Он стопроцентный представитель класса буржуазии, выразитель ее интересов. Но Кеннан понял простую истину, что разногласия между социализмом и капитализмом, исторический спор между этими двумя социально-экономическими формациями должны решаться в рамках мирного соревнования, что возникающие споры по тем или иным проблемам между СССР и США должны и могут быть урегулированы за столом переговоров, а не путем военного столкновения. Активизация антивоенных сил в США говорит о том, что подобные взгляды разделяют сегодня все более широкие круги американской общественности и бизнеса.
Успехи и неудачи Макговерна
Многочисленные встречи и беседы с представителями политических, общественных, деловых кругов США убедили меня в том, что среди них немало реалистически мыслящих людей, осознающих, что политика конфронтации несет в себе угрозу катастрофических последствий для многих народов, в том числе и для американского. Расскажу кратко в этой связи о своих встречах с известным американским деятелем Джорджем Макговерном.
С тех пор как более тридцати лет назад Макговерн, бывший преподаватель истории в Уэслианском университете (штат Южная Дакота), включился в политическую деятельность и в 1956 году оказался избранным в палату представителей, его политическая карьера, успехи и неудачи тесно связаны с демократической партией, а точнее, с ее либеральным крылом.
Макговерн мыслит категориями, близкими душе своего класса, измеряет социальные ценности жизни Соединенных Штатов Америки мерками, принятыми в том обществе, в котором он вырос и сформировался как политический деятель. Собственно, и в сенат в 1962 году его избрали не только из-за того, что ему оказал активную поддержку Джон Кеннеди, но и потому, что его убеждения в целом отвечали в то время интересам влиятельных деловых кругов.
В то же время сказать только это означало бы дать Макговерну излишне одностороннюю оценку. На американской политической арене фигура Макговерна стоит несколько особняком. Его деятельность и взгляды вызывали у американцев эмоциональную реакцию: одни страстно его поддерживали, другие столь же страстно отвергали. Его имя всегда окружала атмосфера противоречивых мнений, но только не равнодушия.
После того как в начале июня 1968 года убили Роберта Кеннеди — претендента на пост президента, его сторонники обратились к Макговерну, тесно связанному с кланом Кеннеди и активно поддерживавшему в то время президентскую кампанию самого Роберта Кеннеди, с просьбой «возглавить их движение». После некоторых колебаний, связанных с его предстоящим переизбранием в сенат, и когда стало известно, что младший Кеннеди — Эдвард отказался баллотироваться в президенты, Макговерн дал свое согласие.
10 августа 1968 года, буквально накануне предвыборного съезда демократов в Чикаго, Макговерн официально объявил о выдвижении своей кандидатуры на пост президента США. Большинство участников съезда, однако, остановили свой выбор на Губерте Хэмфри, которого избрали кандидатом в президенты от демократов. Макговерну ничего не оставалось, как заявить о своей поддержке Хэмфри.
Неудача не обескуражила Макговерна. На следующих президентских выборах он сделал новую попытку стать президентом. В 1972 году в обстановке широкого размаха антивоенного движения в связи с «грязной войной» США во Вьетнаме Макговерн выступил с резкой критикой внешнеполитического курса Никсона. Демократы, особенно молодежь, поддержали его, и он сумел добиться выдвижения официальным кандидатом от своей партии на пост президента США. Но средний американец в своем большинстве поддержал Никсона, отдав ему голоса на выборах. Макговерн и на этот раз проиграл.
Взгляды Макговерна как по вопросам внутренней, так и международной политики США оказались более передовыми, чем те, которые сформировались в стране под массированным воздействием средств массовой информации. К тому же несравненно более мощными средствами, и организационными, и финансовыми, располагали именно те круги, которые поддерживали республиканскую партию и ее избирательную платформу. Можно сказать, сила силу одолела.
В ходе избирательной кампании по выборам президента в 1984 году Макговерн вновь вступил в предвыборную борьбу, но, видимо, почувствовав, что его шансы невелики, сам сошел с дистанции на раннем этапе первичных выборов демократической партии. Тем не менее его опыт и авторитет пригодились этой партии. Он играл заметную роль в разработке стратегии и тактики в предвыборной кампании демократов, укреплении их партийных рядов в борьбе против «рейганизма». В области внешней политики Макговерн последовательно выступал за улучшение советско-американских отношений, за проведение между СССР и США активных переговоров по всему комплексу проблем ограничения и сокращения вооружений.