— Между тремя и четырьмя.
— Ну, вот тогда мы и зайдем, а теперь извините, ради Бога… Мы вас побеспокоили совершенно напрасно…
— Ничего, какое там беспокойство… — сказала добродушная госпожа Б.
— Нет, нет, как же… Все же… — говорили незнакомки, направляясь в переднюю.
Госпожа Б. вышла их провожать.
— Ах, Боже мой! — проговорила вдруг старшая, солидная дама. — Катя, есть у тебя мелочь? — спросила она свою молоденькую спутницу.
— Нет! — ответила та.
— Извините, мне так совестно, но, право… вы так любезны и добры, что я решаюсь вас просить… — сказала солидная дама, обращаясь к хозяйке.
Та недоумевающе смотрела на нее.
— Будьте добры, разменяйте мне на мелочь рубль… — сказала солидная дама.
— С удовольствием!..
Госпожа Б. принесла рубль серебряной мелочью.
— Благодарю, благодарю вас! — сказала дама, взяв деньги, и обе посетительницы живо юркнули за дверь.
Госпожа Б. стояла в недоумении…
— Ах, какая я рассеянная, — вдруг послышался голос дамы уже с лестницы. — Ведь я не отдала вам рубль бумажкой… Сейчас пришлю со швейцаром…
Горничная осталась в передней ждать деньги. Хлопнула внизу выходная дверь. Прошла минута, другая, третья… А швейцар так и не нес рубля.
Барыня начала несколько недоумевать: пришли какие-то незнакомые дамы, взяли рубль, ушли… Она послала прислугу вниз справиться у швейцара.
— Степан, что же ты не несешь рубль?
— Какой такой рубль?
— Да тот, что тебе передали две приходившие барыни.
— Никакого рубля они мне не передавали…
— Вот те и на…
Изумлению и негодованию почтеннейшей госпожи Б. не было предела…
Полчаса спустя к дому на углу Кабинетской и Ивановской улиц подошли также две дамы. В этом доме жил зять упомянутого выше Б., почетный гражданин К. Ф. Я.
— Дома К. Ф.? — спросили они у швейцара, молодого, высочайшего роста парня с широким добродушным лицом.
— Никак нет.
— А когда он будет дома?
— Не могу знать.
Обе дамы огорченно взглянули друг на друга.
— Что ж, спросим об этом у его жены… — сказала младшая.
— Ну да, ну да, — сказала старшая и обратилась к швейцару: — А жена его дома?
— Дома! — ответил тот.
— Ну и прекрасно. Подымемся узнаем! — сказала более солидная дама средних лет. — Мы старинные знакомые и даже родственницы К. Ф., — пояснила благосклонно швейцару почтенная дама. — Вот приехали и зашли его проведать. Жаль, что нет его. Ну, все равно, зайдем, когда будет, сегодня же.
Швейцар почтительно слушал пояснения.
Дамы поднялись наверх. Но здесь навели справки только в передней квартиры К. Ф., не преминув, однако, попросить у вышедшей молодой госпожи Я. разменять им два рубля. Та сказала, что у нее нет мелочи, и дамы спустились вниз.
— Послушай, голубчик, — сказала старшая швейцару, — разменяйка мне два рубля.
Тот с величайшей готовностью отсчитал ей два рубля мелочью, которую она опустила в карман.
— Катя, — обратилась она молоденькой, — дай ему два рубля бумажками.
— Ах, тетя! — ответила та. — Ведь у меня, вы знаете, все десятирублевки.
— Вот досада! И у меня тоже… Швейцар, голубчик!.. Через полчаса будет К. Ф., и мы приедем тоже… Да, впрочем, еще лучше… Скажите ему, что были те две родственницы, которых он ждет, что мы будем у него сегодня же, и возьмите, кстати, у него два рубля, которые мы взяли мелочью… Получите еще на чай…
И пока швейцар успел что-либо сообразить, обе родственницы живо шмыгнули за дверь.
Часам к трем приехал домой господин Б. и выслушал от жены повесть о том, как две каких-то «шарлатанки» надули ее на рубль.
— Не рубля жалко, а досадно на свою глупость, что они так меня обошли, — говорила она. А потом прибавила: — Не верится что-то… Такие элегантные, нарядные… Может, придут.
Но пробило четыре часа, а дамы не пришли.
Тоже часам к трем возвратился домой господин Я.
— Барин! К вам родственницы заезжали!.. — объявил ему швейцар.
— Какие родственницы? Что ты путаешь? Теща, что ли?..
— Никак нет!.. Приезжие… Взяли у меня два рубля. Извольте получить с вас.
— Что, что такое?.. Каких два рубля?..
Началось выяснение дела, и Я., рассерженный и смеющийся одновременно, вошел в свою квартиру.
— Вот так родственницы!.. — хохотали они с женой. — Ну и родственники же в Питере…
— Но какие они из себя? — интересовался Я.
— Очень элегантно и со вкусом одеты, — говорила госпожа Я. — Впрочем, я не рассмотрела их хорошо. В нашей передней ведь темно… Непременно расскажу об этом маме, — прибавила она. — Вот-то будет ахать и возмущаться по поводу мошенничества в Петербурге…
Но мама сама горела нетерпением рассказать дочери об истории с рублем и была уже у них на пороге…
Толкам, негодованию, удивлению и предположениям обеих женщин не было конца… Жертвой мошенничества, хотя и на ничтожную сумму, сделались две родственные семьи. Очевидно, кто-то их знал, кто-то за ними следил…
Что бы это значило?..
Поохали мать с дочерью и решили поехать, потолкаться у Гостиного двора, где, кстати, был и магазин Я., зятя госпожи Б.
Поехали…
Только они подъехали к Гостиному двору, как госпожа Б. взволновалась.
— Стой! — крикнула она кучеру, а затем, обратившись к дочери, возбужденно проговорила: — Они!..
— Кто такие? — спросила та с удивлением.
— Они, негодяйки, воровки, которые два-три часа тому назад проделали всю эту историю с тремя рублями. Вот я их!..
И почтенная дама указала дочери на двух элегантно одетых женщин. Одна из них была высокая, средних лет брюнетка, а другая — молоденькая, красивая, 18–19 лет блондинка. Обе женщины не торопясь шли вдоль Гостиного двора, останавливаясь иногда у витрин магазинов.
— Они!.. — энергично еще раз сказала госпожа Б. — Пойдем-ка догоним и арестуем их…
— Не ошибаетесь ли вы, мама?
— Ну, нет! Уж я не ошибусь…
И обе женщины пустились догонять воровок.
«Воровки» между тем, по-видимому, чувствовали себя в полной безопасности, нисколько не тревожились и оживленно о чем-то беседовали, опять остановившись у витрины большого ювелирного магазина.
— Не потрудитесь ли, сударыни, — вдруг грозно и громко обратилась к ним госпожа Б., — не потрудитесь ли немедленно отдать те три рубля, которые вы сегодня обманным образом и мошеннически получили?!. Рубль — от меня, а два рубля — от моей дочери… или у швейцара этого дома, но это все равно…
Обе настигнутые дамы остолбенели.
— Вы с ума сошли! — сказала, отступив назад, высокая средних лет дама.
Молоденькая же молчала и бледнела… Это окончательно укрепило госпожу Б. в том, что она поймала-таки преступниц.
— Нет, я с ума не сошла и не сумасшедшая, — еще громче заговорила госпожа Б. — А вот если вы сейчас же не отдадите трех рублей, то я крикну городового и отведу вас в полицию… Это верно!.. Отдайте, по чести говорю вам. Вас таких учить надо!
Возле этих двух пар женщин, конечно, начала собираться толпа, и госпожа Б. почувствовала себя еще храбрее.
— Но, Боже мой! Чего же вы хотите? — спрашивала беспомощно озиравшаяся вокруг высокая дама.
— Чего? Вы отлично знаете, чего. Прежде всего три рубля, которые вы обманом взяли…
— Боже мой!.. Что это? — проговорила молоденькая «воровка», едва не падая в обморок и со слезами на глазах. — Ради Бога, дайте им три рубля…
— Вот то-то и есть! — торжествующе произнесла госпожа Б., жестом приглашая народ полюбоваться на двух уличаемых ею преступниц.
— Но какие три рубля? Что за три рубля? В чем, наконец, дело? — энергично проговорила уже пришедшая в себя высокая дама. — Или вы сошли с ума, или здесь недоразумение, которое надо выяснить.
— Что здесь выяснять! — убежденно, но уже не так бойко сказала Б. — Ведь вы прекрасно понимаете, в чем дело.
— Ничего я не понимаю! — вдруг рассердилась высокая дама. — Сударыня! Вы шутите плохие шутки… Собираете народ, устраиваете скандал… Это, наконец, превосходит всякую меру терпения!..