— Его еще нужно на свою сторону перетянуть, — заметил граф Верд.
Маг-допросчик вздохнул.
— Ты же не делал ему больно? — спросил граф Верд.
— Пока — нет, господин тайный советник, — ответил маг.
— Значит, пока и не делай. Я еще не знаю точно, какое место он займет в нынешней игре.
— Ясно, господин тайный советник.
— Ну, а что все-таки удалось выяснить?
— На данный момент достоверно известно, что он отправился из Шевилла в тот же день, когда тамошняя охотница Эссиль Крэй заполучила интересующий нас артефакт. Он отправился с письмом от нее к Орфу Ренри. Очевидно, что у мальчишки должна быть какая-то информация, связанная с артефактом. О чем еще госпожа Крэй могла предупреждать своего сообщника мастера Ренри? Но ни в памяти этого щенка, ни при нем нет ничего похожего на нужную нам информацию.
— А само письмо? — спросил граф Верд.
— Вот оно, господин тайный советник. Я проверил его на все известные виды магии и ядов. Оно совершенно безопасно.
Граф Верд принял почтительно протянутое письмо и углубился в чтение.
Будущий ученик мага по прозвищу Злыдень плавал в какой-то странной помеси киселя и тумана. Здесь не было ни верха, ни низа, но это почему-то не пугало. Здесь не хотелось думать. Хотелось спать.
«На самом деле я нигде не плаваю, я, усыпленный, сижу на стуле, и этот гад, притворявшийся моим приятелем, сейчас шарит у меня в голове!» — из последних сил думал он.
Мысли были вялые и тяжелые. Мягким, теплым одеялом наваливалась лень.
«А мне плевать!» — сказал кто-то очень маленький и очень злой. И больно пнул Злыдня.
«Отстань, я спать хочу!»
«А мне плевать!» — повторил этот мерзавец и пнул еще раз.
«Ну дай хоть чуть-чуть поваляться. Немножечко…»
«А мне плевать!» — на сей раз пинок вышел особенно болезненным.
«Ну, я же ничего не сказал… правда… А то, что он у меня в голове шарит, — он же настоящий маг… Я же не мог сопротивляться… Ты что, не понимаешь, что я ничего-ничего не могу?!»
«А мне…»
«Все! Уже проснулся!»
Нет. Снаружи все осталось, как и прежде. Откинувшийся на стуле мальчишка едва дышал, бессмысленно глядя в пространство остекленевшими глазами, господин тайный советник читал письмо Эссиль, адресованное Орфу Ренри, а маг-допросчик вновь пытался отыскать в голове несчастного Злыдня то, чего там никогда не было. Только теперь он старался еще сильней, потому что появился какой-то ужасно важный господин, которого этот маг побаивается и ради которого сейчас пытается найти хоть что-то. Так что снаружи ничего не изменилось. А вот внутри…
Взъерошенный злой мальчишка смачно плюнул себе под ноги и ненавидящим взглядом обвел нависающие со всех сторон мрачные крепостные стены.
— Так вы у нас неуязвимые, да? — прошептал он, и пальцы его переплелись в неуловимо быстром движении.
Да, он и впрямь не может противостоять этой силе. Ни опыта у него нет, ни могущества. Где ему противостоять заклятьям, долгие годы сплетаемым магами секретной службы, рассчитанным на любое внешнее воздействие, на любую вражескую атаку… Он и не станет этого делать. Он ведь не маг. И не ученик даже. Он… у него есть лишь его природный талант проклинать все на свете. Недаром его прозвали Злыднем.
— Я проклинаю вас! — сказал он каменным стенам.
Нет. Они не рухнули к его ногам. Они остались столь же мощными и горделивыми, как раньше. И далеко не каждый маг заметил бы мелкую сеть едва заметных трещин, проступившую кое-где… в углах… у основания…
Маг-допросчик — не заметил. Он был слишком занят, пытаясь найти то, чего не было. Ему и в голову не приходило, что Эссиль отправила Злыдня в столицу вовсе не затем, чтоб сообщить Орфу Ренри о Ключе Миров. Он просто считал, что некая информация скрыта в мальчишке при помощи магии, да еще и столь хитроумным способом, что он до сих пор концов найти не может. Но ведь если кто-то что-то спрятал, значит, это можно и найти, если приложить усердие. Он был слишком занят, копаясь в чужом сознании, поэтому не заметил крохотную струйку чужой силы, проскользнувшую в его собственное.
Злыдень даже не сразу понял, где оказался… Чужое сознание было стремительным, мощным и ледяным, как горный поток.
— А мне плевать! — прошептал Злыдень и нырнул.
У мага так много всего было внутри, а сам он был так занят, отыскивая несуществующую тайну…
Он скользил, погружаясь все глубже и глубже… Нет! Он парил… купался в могучем потоке чужого сознания, ловко выхватывая крупицы того, что могло пригодиться ему самому, то, что можно было использовать. Это было не сложней, чем резать кошельки и шарить по карманам.
Из сознания мага можно было даже посмотреть наружу. Осторожно, конечно. Злыдень всегда помнил об осторожности. В тот единственный раз, когда его поймали на чужом кармане, отлупили так, что поневоле на всю жизнь запомнилось. И он никогда бы не посмел выглядывать через чужие глаза. Но ведь нужно же… Потому что этот страшный дядька, который самый главный начальник, что-то такое себе под нос бормочет, а маг как раз к нему обернулся. И Злыдень чует, что важное что-то бормочет этот самый, который главный. Такое, что нельзя не услышать.
«А чтоб услышать, нужно не через глаза, а через уши высовываться!» — с ужасом соображает Злыдень и что есть духу несется прочь из того места, куда так старательно пролез.
«Да где же у этого мага его проклятые уши?
Успею ли?»
Успевает.
Такие, как он, — всегда успевают. К добру ли, к худу…
Успевает услышать, что бормочет граф Верд, откладывая письмо Эссиль:
— Сам по себе мальчишка, вероятно, бесполезен. Но раз госпожа Крэй послала его мастеру Ренри, значит, для кого-то из них, если не для обоих сразу, он является учеником. Тем, за кого они отвечают. А ловить учителя на ученика… это же одно удовольствие!
«Ловить учителя на ученика!» — с ужасом думает Злыдень.
И очень хочет умереть. Вот прямо здесь, в этом чужом сознании, таком мощном и хорошо отлаженном. Взять и умереть прямо здесь, и пусть этот гад с мертвецом в башке ходит!
Но он не умеет умирать внутри чужой головы. Он и вообще умирать не умеет. У него только проклинать получается. И он проклинает, проклинает, проклинает…
Не людей и не место — они отлично защищены заклятьями, а сами заклятья. Никто не подумал, что защиту можно не взломать и не подавить, никто не догадался, что ее можно просто-напросто проклясть.
Шатаясь внутри чужой головы, сплетая очередное проклятие, он вдруг наталкивается на нечто, чему даже в этой памяти — не место. Нечто совершенно чуждое, страшное… но такое простое и мощное… Можно легко и свободно сбежать отсюда и оказаться там, где ты нужен… хотя бы для того, чтобы предупредить. Вот только… это заклятие Крови. Запретное, вампирское знание. И если он собирается стать охотником… точней — магом-охотником… Нет, не так… Если он намеревается хотя бы сдохнуть человеком, а не отвратительной тварью, он никогда… А этот маг? Он-то — как? Ведь человек же… или… или он никогда не применял? Просто узнал откуда-то и на всякий случай запомнил.
«Но ведь нужно же, нужно предупредить своих!
Да, но не такой же ценой?!
Ты, кажется, собирался умереть? Вот предупредишь и попросишь, чтоб тебя прикончили!
Я не хочу умирать! Не хочу!
Так ведь и они не хотят. И никто не хочет. Просто так получается, что кто-то живет, а кто-то и умирает…»
Жуткая стальная хватка оплела сознание, лишая воли, мыслей, всего…
Он бы закричал, если бы мог закричать, если бы находился в собственном теле. Увы, он находился в чужом сознании… а тело… Проклятье, где же его тело? Где? В теле можно кричать, орать захлебываясь рыданиями… Может, от этого станет легче.
Жуткая стальная хватка скрутила его в крошечный комок и швырнула во тьму. Он падал… падал… внезапно ощутил собственное тело и с наслаждением заорал от невыносимой боли.
— Этот гаденыш каким-то образом пробрался мне в голову, — пробурчал маг, когда мальчишка перестал кричать. — Пока я обследовал его память, он пролез в мою…