Адам рискнул заехать так глубоко на юг, чтобы снабдить своих людей лучшими лошадьми в Америке, лошадьми, которые были быстрей и выносливей лучшей и прославленной кавалерии Юга. И действительно, ведь эти лошади принадлежали кавалерии южан, потому что правительство в Ричмонде приказало реквизировать для нужд армии всех ездовых лошадей, но Адам знал, что его отец решил проигнорировать эти распоряжения. Лошади Фалконера, по мнению отца Адама, были слишком хороши, чтобы растрачивать их на войну, и конюшни продолжали существовать.
Адам вошел в дом. Он не знал, захочет ли его видеть мать, но намеревался в любом случае выразить ей свое почтение, хотя войдя в прихожую, украшенную четырьмя портретами - Вашингтона, Джефферсона, Мэдисона и Вашингтона Фалконера - он столкнулся с Нельсоном, личным слугой отца. Адам удивленно застыл.
- Отец здесь? - спросил он не без дрожи, потому что хотя и чувствовал, что крадя пару десятков лошадей из Семи Источников совершает прекрасный и дерзкий поступок, не особо жаждал встретиться во время этих действий с отцом.
Нельсон покачал головой, а потом приложил палец к губам и бросил взгляд наверх, словно предупреждая Адама об опасности. Затем Нельсон пригласил Адама следовать по коридору, ведущему в кабинет Вашингтона Фалконера. Адам последовал за чернокожим.
- Мистресс послала Джона в Роквилл, мистер Адам, - произнес Нельсон, когда удостоверился, что никто из домашней прислуги его не подслушает. - Молодой мастер Финни прибежал сюда из города и рассказал, что вы приехали с солдатами, так что мистресс послала молодого мастера Финни за помощью.
Адам улыбнулся.
- Значит, никто сюда не приедет еще по меньшей мере часа полтора.
- Возможно, - согласился Нельсон, - но мистресс говорит, что вас нужно здесь задержать. Говорит, что вы умом тронулись, мистер Адам. Говорит, что вас нужно запереть, пока доктор не осмотрит.
Они дошли до кабинета, и Нельсон закрыл дверь, чтобы они могли остаться наедине.
- Говорят, вы начисто помешались, мистер Адам, - сказал слуга.
- Они так и будут говорить, - печально признал Адам. Он знал, что его родители не могут вынести, что он предал Виргинию, и никогда не примут убеждение Адама, что спасение Виргинии лежит в воссоединении с Союзом. Он выглянул из окна и заметил, как несколько мальчишек-конюхов в панике разбегаются от сержанта Хакстейбла. - А ты что здесь делаешь, Нельсон? - спросил он слугу.
- Генерал послал меня кое-что привезти, - уклончиво ответил Нельсон. Он был преданным слугой, гораздо старше своего хозяина, и командовал тремя более молодыми чернокожими, служившими генералу камердинерами и личными поварами. Нельсон, как и все слуги Вашингтона Фалконера, был свободным человеком, хотя свобода, по опыту Адама, редко вытаскивала негра из бедности или лишала его нужды выказывать раболепное почтение перед любыми белыми, и Адам подозревал, что внешне подобострастный Нельсон внутри был полон тайного негодования, как и большинство рабов. Вашингтон Фалконер, с другой стороны, слепо доверял Нельсону и снабдил его пропуском, позволяющим свободно путешествовать по всей принадлежащей Конфедерации Виргинии.
Адам подошел к огромной карте Виргинии, висящей на стене кабинета.
- Ты думаешь, я сошел с ума, Нельсон?
- Вы знаете, что я так не думаю, мистер Адам.
- Думаешь, я ошибаюсь?
Нельсон помедлил, а потом пожал плечами. Где-то в глубине дома раздался неодобрительный женский голос и прозвенел колокольчик.
- Мистресс захочет со мной увидеться, - сказал Нельсон.
- Где мой отец? - спросил Адам. - Здесь? - он ткнул пальцем в полуостров к востоку от Ричмонда, где в последний раз видел Легион.
Нельсон снова помедлил, словно взвешивая, сдерживает ли его Рубикон верности от того, чтобы перейти на сторону Адама.
- Генерал здесь, - ответил он, показав пальцем на берега реки Рапидан к западу от дороги, ведущей из Гордонсвила в Калпепер. - Вот тут они сражались против генерала Бэнкса, - Нельсон передвинул палец на дорогу в Калпепер, - а потом снова отступили. Думаю, они просто выжидают.
- Чего? Когда Север атакует?
- Не знаю, сэр. Но на пути сюда, сэр, я видел столько войск, марширующих на север. Думаю, скоро будет сражение.
Адам вгляделся в карту.
- Как там мой друг Старбак? - спросил он, наполовину с иронией, но всё же с интересом к судьбе человека, который когда был его ближайшим другом.
- Потому-то генерал и послал меня сюда, сэр, - загадочно признался Нельсон, а потом, когда Адам озадаченно нахмурился, слуга махнул рукой в сторону разложенного на письменном столе генерала флага. - Мистер Старбак захватил этот флаг, сэр, у янки. Генерал забрал его у мистера Старбака и велел мне привезти его сюда, чтобы тут сохранить. Это знамя пенсильванцев, сэр.
Адам пересек кабинет и приподнял покрытый пороховыми пятнами, обгорелый и изодранный пулями пурпурный флаг. Он разгладил вышитого орла с длинными когтями над написанным по-немецки девизом "Gott und die Vereinigten Staaten".
- "Бог и Соединенные Штаты", - пробормотал вслух Адам, и от вида захваченного знамени северян ему внезапно пришла в голову восхитительная идея. Он вернулся к карте и попросил Нельсона описать расположение бригады Фалконера, а пока Адам слушал слугу, эта идея начала казаться ему всё более осуществимой. Он вспомнил страстное желание преподобного Элияла Старбака заполучить боевое знамя мятежников, и Адам внезапно понял, как сможет осуществить это желание.
Пока, однако, он удовольствовался тем, что конфисковал пенсильванское знамя.
- Я верну его законным владельцам, - сказал он Нельсону, - но сначала посещу матушку.
- И вашу сестру, - добавил Нельсон, - она тоже наверху. Но ненадолго, хозяин. Молодой Джон быстро скачет.
- Ненадолго.
Под окном кабинета люди сержанта Хакстейбла седлали своих новых прекрасных лошадей. Адам улыбнулся при виде этого зрелища и направился к двери кабинета. Господь хочет, решил он, чтобы эти лошади пронесли его к успешному маневру, после которого Север будет трубить в фанфары, а Юг сгорать от стыда.
А потом громко зазвонил колокольчик его матери, и Адам поднялся по лестнице, настроившись на битву.
К закату брод Мертвой Мэри был должным образом защищен. У кромки леса Старбак выкопал линию из пятнадцати окопов для стрельбы из винтовки, невидимую с противоположного берега реки. Выкопанную красную землю сбросили в подлесок, а брустверы окопов скрыли кустарником и гнилыми поленьями, так что если бы враг попытался перейти реку, его встретил бы ружейный залп из безлюдного на вид леса.
Застава авангарда скрывалась в развалинах дома Сайласа, откуда четверо солдат присматривали за дальним лесом, но основная часть из ста тридцати человек Старбака расположилась в двух сотнях ярдов за окопами. Они разбили там лагерь и ожидали на случай, если понадобится подкрепление тем, кто стоит на посту у развалин дома или в окопах.
Полковник Свинерд удобрил увиденное.
- Вы послали кого-нибудь за реку? - поинтересовался он.
- Сержанта Траслоу, - доложил Старбак, а тот вернулся и сообщил полковнику о том, что обнаружил на противоположном берегу.
- Ничего, - сказал Траслоу. Он плюнул струю табака, подтянул штаны и рассказал, как провел дюжину человек по проселочной дороге на том берегу до самого конца леса.
- Там есть несколько троп, где-то с милю. А потом ферма. там живет семья по фамилии Кемп, но их нет, - он снова сплюнул. - Любители янки, - объяснил он одновременно и свои плевки, и отсутствие семьи Кемп. - Видел около фермы соседку. Она живет еще в полумиле к северу и говорит, что уже много недель не видала живого янки.
- Видно, вам предстоит здесь маленько отдохнуть, капитан, - сказал Свинерд. - Вы не думали выставить пикеты на том берегу?
- Предпочел бы не ставить, - ответил Старбак. - не хочу, чтобы кто-нибудь подстрелил своего по ошибке.
- Я велел той бабе на ферме Кемпа держаться подальше от реки, - добавил Траслоу. - А капитал сказал то же самое старому ниггеру.