Но не мольбы запорожцев вернули из Сибири опального атамана. В это время случилось другое событие, заставившее встрепенуться весь христианский мир, заставившее Россию и Польшу забыть взаимные неудовольствия и раздоры и протянуть друг другу по-братски руку помощи. Событие это было вторжением трехсоттысячной турецкой армии в Подолию, разгромившей Каменец и угрожавшей предать огню и мечу древний Киев. Клевета, злоба и зависть, в виду надвигающейся грозы, должны были притихнуть и прикусить свои поганые языки. Обстоятельства требовали не интриганов и блюдолизов, а воинов, опытных воинов, прошедших суровую школу. Явилась необходимость прибегнуть к услугам храбрых сечевиков. А раз уж кликнули орлиную стаю, то как же не призвать и старого, поседевшего в битвах батька казацкого — Сирка…
Не успел отцвесть май, не успел июль позолотить плодоносные украинские нивы и рассыпать пригоршни ярких, душистых цветов среди сочных, густых трав, как в Сечи произошло великое торжество.
Давно уже сечевые колокола не гудели так торжественно и радостно, давно уже казацкие гарматы не оглашали днепровские берега таким величавым грохотом, давно в Сечи не было такого ликования и веселья.
Отчего же в этот ясный, летний день день сердца запорожцев переполнились такой радостью?.. Отчего так торжественно гудит колокольня? Почему так величаво грохочут гарматы?.. Почему запорожцы обнимают друг друга, как в Светлое Христово Воскресенье?.. Сегодня, после долгой разлуки, Запорожская Сечь увидела своего «батька», своего любимого атамана — Ивана Сирко. И кажется запорожцам, что сегодня и солнце светит ярче, и веселей шумят днепровские волны, несущие радостную весть по белу свету до самого синего моря.
Гуляет Запорожье, так гуляет, что весь остров дрожит от казацкого трепака.
![Казацкие были дедушки Григория Мироныча i_015.jpg](https://litlife.club/books/224961/read/images/i_015.jpg)
Глава III. Святой отец
![Казацкие были дедушки Григория Мироныча i_016.jpg](https://litlife.club/books/224961/read/images/i_016.jpg)
![Казацкие были дедушки Григория Мироныча i_017.jpg](https://litlife.club/books/224961/read/images/i_017.jpg)
По лютует мороз недельку-другую, а потом, смотришь, и нет его — скроется, и след пропал! Дедушка говаривал, что мороз убегает в лесную чащу, где у него есть роскошный дворец, сложенный из прозрачных льдинок. Среди дворца стоить белая, пушистая постель… Когда мороз отправляется на отдых, то белые тучи спешат прикрыть старца новым мягким пологом, сотканным из блестящих снежинок. Сосны и ели стоят на страже, а буря поет колыбельную песню.
Пока мороз отдыхает, отдыхает и земля, и люди, и птицы. Солнышко уж не смотрит безучастно и не кажется красным кружком, оно начинает улыбаться своей обычной, теплой улыбкой. Со стрехи, с темных ветвей деревьев, с щетинистых кустов беззвучно надают хрустальные капли, и к полудню возле хат и стволов блестят лужицы, наполненные талым снегом.
Глупые воробышки воображают, что пахнуло настоящим теплом, что вблизи покрытых снежным саваном нолей неслышными стопами бродит красавица- весна, и спешат приветствовать прекрасную гостью веселым писком и гамом, нарочито собираясь в стаи.
Но повернет солнце к закату, сорвется резвый ветер, — и конец воробьиной радости! Образовавшиеся за день проталины затягиваются льдистой корочкой; с соломенной стрехи к ночи свешиваются сосульки, а бедные черные ветви покрываются тяжелой ледяной корой и в бессилии свешиваются к земле. Они жалобно постукивают, хрустят и с сухим треском валятся вниз.
— Мороз покинул свое пушистое ложе, — говорит Дедушка. — Слышите как он тяжело ступает по мерзлой земле? Ну, и добрая же будет гололедица! О, теперь надо беречь затылки!..
Дед ворчал, так как гололедица ломает ветки и портит деревья, но нас, мальчишек, блестящая ледяная корочка только забавляла и веселила. Ну, разве не весело сбивать сосульки, скользить по замерзшим лужам и глядеть на улицу, где среди дороги усаживаются без всякого приглашения прохожие? Идет крестьянин или баба, идут чинно, солидно — и вдруг одна нога поднимается кверху, руки в сторону, шапка летит на землю, и человек сел на свой собственный кожух. Потеха!..
Однажды гололедица устроила нам такое представление, какого нам отродясь и не снилось. Ах, что это было за представление!.. Проснулся я утром, смотрю, — братишки мои спят сном праведных, в комнате светло, Жучка, свернувшаяся клубочком у печки, тоже сладко похрапывает; кругом тишина.
Тишина эта меня удивила. Почему это с кухни не доносится никаких звуков? Почему не слышно дедушкиного кашля и шлепанья его старых сафьяновых туфель? Одевшись наскоро и набросив на плечи свою заячью шубку, я выбежал на крыльцо. Утро было серенькое, мглистое, деревья и верхушки заборов были покрыты толстой ледяной корой, дым из труб не подымался кверху, а стлался по крышам и опускался к земле. В конце двора, у колодца, выходившего одной стороной на деревенскую улицу, я увидел группу людей, над барашковыми шапками, картузами и платками баб возвышалась огромная сивая шапка деда. Я заметил в руках у него ружье; остальная публика была вооружена, чем попало: мужчины опирались на цепы, у других просто были колья, а бабы прихватили с собой рогачи.
Нечего и говорить, что я стрелой пустился к колодцу и через минуту был уже на месте «происшествия».
— А, и ты уже здесь! — обратился ко мне дед. — Видно, наш пострел везде поспел! — добавил он с добродушной улыбкой.
— Дедушка, что случилось, что случилось? — пристал я с расспросами, стараясь в то же время завладеть ружьем.
— Серый к нам в гости пожаловал, да вместо ягнятника, угодил в колодец… Хочешь взглянуть, а?..
— А он не выскочит? — осведомился я предусмотрительно.
— Эх ты, трусишка! А еще за ружье берется.
Не без робости заглянул я в колодезь, так как знал, что воды в нем было воробью по колени, и, следовательно, серый гость утонуть не мог. Действительно, он сидел на дне и только зубами пощелкивал. Когда ему протягивали палку, он впивался в нее клыками, и его приподнимали таким образом на аршин и боле. Хоть колодезь был и не глубокий, но выбраться оттуда серому было не под силу.
— Как же его угораздило в колодезь угодить? спросил я деда.
— Очень просто, — ответил он, — Здесь в частоколе выемка, — вот он и захотел без особых затруднений перебраться в усадьбу. Размахнулся, да не рассчитал расстояния, — попал на сруб, видно, а сруб скользкий, — видишь, как гололедица его отполировала? Оборвался, ну, и пиши пропало!.. Пожалуйте на дно, миленький!..
Толпившиеся у колодца люди громко засмеялись, а кучер Остап предложил взять серого живьем и приковать на цепь, но предложение его не встретило сочувствия и вызвало энергичные протесты со стороны баб. Когда собравшиеся вдоволь налюбовались пленником, дедушка собственноручно пристрелил его из своего старого штуцера, и вскоре любопытные стали расходиться; а я остался с Остапом и долго рассматривал распластанного на снегу зверя.
Прибежавшие братишки чуть не плакали, что проспали «главное» и не видели волка в западне, когда он сердито скалил острые зубы.
— Вот бы сделать чучело из этого янычара — заметил подошедший к нам дед.
— Почему вы, дедушка, так его называете? — послышались вопросы.
— Почему?.. А вот я вам расскажу, как турецкие янычары хотели Сечь истребить, — тогда вы сами все разберете… По делам вору и мука, — пусть не нападает исподтишка!
— Когда же вы, дедушка, расскажете нам про янычар?
— Как-нибудь вечерком!
— Сегодня!
— Может, и завтра. Завтра сочельник, — вот мы натопим печь потеплей, заберемся на наш диван, да и за рассказы….