— Мерлин, кто, по-твоему, посадил их туда? — чуть слышно прошептала она. — Дирекция отеля?
Мерлин медленно покачал головой:
— Вряд ли. Скорее всего, кто-то из сильных мира сего. У кого вдруг зародилось подозрение. Причем, возможно, без каких-либо на то причин. Просто так, на всякий случай… Мы же с тобой сейчас находимся в полицейском государстве, не забывай.
— Ты что думаешь, кому-то стало известно, что мы здесь в связи со смертью Криса?
— Нет, дорогая, я так не думаю. Хотя… хотя, кто знает? Ладно, на сегодня хватит! Мы и так допускаем огромную ошибку. Нам с тобой нельзя выходить из образа. Ни при каких условиях, ни на секунду, ни на мгновение…
Он говорил мягко, убедительно, почти ласково, совсем без той агрессивной жесткости, что звучала в его голосе не далее как вчера вечером. Но именно это почему-то вызвало у Ромины страшное раздражение.
— Знаешь, Мерлин, не знаю почему, но иногда ты становишься на редкость занудливым, дорогой, — перебила она его, как ей казалось, капризным голоском голливудской стервы Ромины Фей. — Мне скучно. Давай займемся чем-нибудь куда более приятным… — Она задумчиво приложила пальчик к губам. — Так, любовью заниматься, кажется, еще рано, это от нас никуда не уйдет, значит… значит… Может, выпьем шампанского, дорогой?
Он послушно последовал за ней в гостиную и по телефону приказал принести в номер две бутылки самого лучшего шампанского. Ромина тем временем достала из чемодана ночную рубашку, вечерний халат, туалетные принадлежности и приняла ванну.
Лежа в теплой, благоухающей воде среди вальяжно плавающих лепестков алых роз, она невольно думала: неужели кто-нибудь подсматривает за ней и здесь? Или только подслушивает? Тогда где, интересно, спрятан микрофон? Или скрытая смотровая щель?
Сама мысль о такой возможности заставила ее тут же выскочить из ванной и как можно скорее вытереться полотенцем, которое, в полном соответствии с американскими стандартами, было очень маленьким. Во всяком случае, для европейца.
Платье, что она надела, несмотря на его очевидную вульгарность, по-своему можно было даже назвать милым — зелененькая тюлевая юбочка, туго облегающий лиф с блестками, всего одна тоненькая бретелька…
— Вот это да! Ты выглядишь как символ весны, — с очень довольной ухмылкой заметил Мерлин, когда Ромина впорхнула в гостиную.
— Скорее как промозглая осень… Во всяком случае, пока ты не предложишь мне обещанное шампанское.
Он немедленно вскочил со стула, торопливо наполнил до краев бокал шампанским и протянул Ромине.
— Нам что, обязательно ужинать так поздно? — спросила она, принимая бокал. — Вообще-то я привыкла делать это пораньше.
Мерлин пожал плечами.
— Зато завтра утром ты можешь встать, когда захочешь. Хоть в полдень. Если, конечно, нам повезет…
— Ну уж нет, красоту раннего утра я не отдам никому!
В глазах Мерлина мелькнула лукавая искорка. Она не исчезла, даже когда он взял со стола бутылку и, выйдя в ванную комнату, без колебаний вылил остатки шампанского в унитаз.
Вернувшись в гостиную, Мерлин поставил пустую бутылку в угол и, глядя Ромине прямо в глаза, произнес:
— Что ж, в таком случае пошли, дорогая. Посмотрим, на что здесь похожа ночная жизнь. Знающие люди говорят, она ничуть не хуже парижской…
Увы, где-то около двух часов ночи Ромина начала искренне желать, чтобы так оно и оказалось на самом деле. Они уже посетили по меньшей мере полдюжины самых различных ночных заведений Каира. И даже успели поужинать в одном из самых дорогих ресторанов столицы, причем Ромина нашла еду там совершенно невкусной. Чем, разумеется, не замедлила поделиться с Мерлином Никойлосом.
— Вся беда египтян, золотце мое, в том, что они крупно поссорились с французами! — тут же громогласно ответил он. — В результате отсюда постепенно уехали почти все сколь-нибудь известные шеф-повара. Готов побиться об заклад на любую сумму, что этот совершенно безвкусный ужин, который мы с тобой только что съели, честно говоря без малейшего удовольствия, был приготовлен чистопородным немцем! Скорее всего, из провинциальной Баварии!
После чего последовало шампанское и только шампанское…
Шампанское в типичном восточном клубе, где одна исполнительница танца живота сменяла другую; шампанское и довольно скверный кофе в другом ночном клубе, где танец живота исполнялся стройным юношей, у которого на голове стоял поднос с полными чайными чашками; шампанское в каком-то не совсем понятном заведении, где полдюжины довольно толстых и откровенно не привлекательных женщин дрыгали жирными ногами на низеньком помосте, безуспешно пытаясь сделать это одновременно; и, наконец, отвратительное теплое шампанское в ночной «забегаловке», где, помимо обязательных танцев живота, им пришлось терпеть заунывные арабские песни. Ничего не поделаешь, национальный патриотизм…
— Господи ты боже мой! — не скрывая досады, воскликнул Мерлин, когда они оказались наконец в машине. — Этому чертову Каиру не хватает хотя бы одного из тех ночных заведений, которые я на зависть остальным открываю в большинстве столиц мира!
— Мы будем только рады, если вы сделаете это и в нашем городе, сэр, — произнес гид-переводчик со странной ухмылкой. — А сейчас, если позволите, я отвезу вас в одно очень, ну просто очень милое местечко. Это закрытый клуб. Но ведь исключения никто не отменял. Значит, все можно устроить, вы понимаете? Там, помимо всего прочего, можно играть в азартные игры…
— Что-то вроде подпольного казино? Да, пожалуй, мне хотелось бы взглянуть на него изнутри, — кивнул Мерлин. — До сих пор нам показывали какую-то дешевку.
— Ради бога, простите меня, сэр, — чуть ли не плачущим тоном пробормотал гид. — Просто я не знал ни ваших вкусов, ни того, что вы захотите увидеть. Но теперь…
— А теперь вези нас в то самое очень миленькое местечко, — повелительно оборвал его Мерлин. — И моли Бога, чтобы нам с Роминой там понравилось!
«Местечко» и впрямь оказалось весьма впечатляющим. Судя по всему, раньше это был чей-то богатый дом, который переделали в частный закрытый клуб. Но пройти туда оказалось совсем нетрудно — за небольшую плату.
В клубе было полно народу, и Ромина почему-то подумала, что гид специально так долго водил их по другим заведениям, дожидаясь, пока здесь соберется достаточно посетителей.
На первом этаже клуба располагались специальные комнаты для игры в карты, на втором играл небольшой оркестр, и в просторной зале можно было танцевать, а на третьем находился бар и три стола для игры в рулетку.
Собравшаяся публика оказалась на редкость разномастной — от респектабельных и явно богатых мужчин в компании элегантных женщин, сияющих от множества драгоценных камней, до подозрительных типов, выглядевших так, будто в карманах у них не было денег даже на одну игральную фишку.
Почти все мужчины здесь много курили, и в основном сигары. От их удушливого дыма у Ромины скоро начали слезиться глаза. Кроме того, ей очень хотелось хоть где-нибудь присесть, но сделать это оказалось практически невозможно, поскольку стулья имелись только у столов для рулетки. Мерлин же стоял как ни в чем не бывало и внимательно, с нескрываемым интересом наблюдал за играющими.
— Не желаете ли принять участие в игре, сэр? — вежливо спросил его крупье.
Мерлин покачал головой:
— Желаю. Но только не сегодня. Может быть, завтра. На всякий случай зарезервируйте для меня место. На крупную игру.
— Благодарю вас, сэр. С вашей стороны очень любезно… Вас интересует только крупная игра?
— Да, но не просто крупная, а очень крупная. Иначе мне просто не имеет смысла тратить здесь свое время.
— Очень хорошо, сэр. Мы известим о вашем намерении тех из наших постоянных членов, которые тоже любят играть только по-крупному. Вы позволите поинтересоваться вашим именем?
— Никойлос! — громко и отчетливо ответил Мерлин с таким важным видом, будто британский король или по меньшей мере иранский шах! И огляделся вокруг. — Вы, должно быть, уже слышали обо мне… Кстати, передайте владельцу клуба, что ему имеет прямой смысл побеседовать со мной. Я остановился в отеле «Нил-Виста».