Часть 5
Закнафейн
Закнафейн До'Урден. Наставник, учитель, друг. В слепой ярости, вызванной собственными разочарованиями, я не раз приходил к выводу, что Закнафейн не отвечал ни одному из этих определений, Может быть, я ждал от него большего, чем он мог мне дать? Может быть, я напрасно ожидал совершенства от этой измученной души? Следовал ли он общепринятым нормам вопреки собственному опыту, или его опыт отрицал эти нормы?
А ведь я мог бы стать им. Мог бы жить в плену у бессильной ярости, погребённый под ежедневными приступами злобы, какую таит в себе Мензоберранзан, и под всепроникающим злом собственного семейства, от которого не дано избавиться никогда в жизни.
Кажется логичным предположить, что мы учимся на ошибках старших. Я думаю, в этом было моё спасение. И если бы не пример Закнафейна, я тоже никогда не нашёл бы избавления, по крайней мере при жизни.
Лучше ли тот путь, который избрал я, чем путь, выбранный Закнафейном?
Думаю, что лучше, хотя достаточно часто бывают у меня минуты отчаяния и тоски по тому, другому пути. Тот путь мог бы быть легче. Однако если идеалист не может подняться до высоты собственных принципов, то правда становится ничем перед лицом самообмана и принципы эти обесцениваются.
Поэтому мой путь лучше.
Я живу, оплакивая свой народ и самого себя, но больше всего — того оружейника; теперь, когда он потерян для меня, кто укажет мне, как — и зачем применять оружие?
Нет большей боли, чем эта боль; с ней не сравнятся ни удар остро заточенным кинжалом, ни огненное дыхание дракона. Ничто так не сжигает сердце, как пустота от потери чего-то или кого-то, когда вы ещё не измерили величину этой потери. Часто теперь поднимаю я чашу, произнося лишённый смысла тост, с извинением, предназначенным для, ушей, которые уже не слышат:
«За Зака, который вселил в меня мужество».
Глава 24
Узнать своих врагов
— Восемь Дроу мертвы, одна из них — священнослужительница, — сказала Бриза Матери Мэлис, стоя на балконе Дома До'Урден. Бриза поспешила вернуться домой с предварительным докладом о стычке с гномами, оставив сестёр дожидаться дальнейшей информации вместе с толпой, собравшейся на рыночной площади Мензоберранзана. — Но гномов погибло почти четыре десятка. Это полная победа.
Мэлис спросила:
— А что насчёт твоих братьев? Как вёл себя Дом До'Урден в этой схватке?
— Как и в случае с наземными эльфами. Дайнин заколол пятерых. Говорят, он бесстрашно провёл первую атаку, и именно он уложил больше всего гномов.
Лицо Матери Мэлис засияло при этом известии, однако она подозревала, что загадочно улыбающаяся Бриза готова сообщить ей ещё кое-что не менее приятное.
— А Дзирт? — спросила верховная мать, не желавшая терпеть, пока дочь прекратит свои игры. — Много ли свирфнебли на его счету?
— Ни одного, — отвечала Бриза, продолжая улыбаться. — И всё же этот день по праву принадлежит ему! — быстро добавила она, увидев сердитую гримасу на переменчивом лице матери.
Мэлис, однако, это не позабавило.
— Дзирт победил земную элементаль! — вскричала Бриза. — Почти в одиночку, с незначительной помощью мага! Верховная жрица из патруля сказала, что это убийство на его счету!
Мать Мэлис тяжело вздохнула и отвернулась.
Дзирт всегда был для неё загадкой: блестяще, как никто, владея оружием, он в то же время был не вполне лоялен и недостаточно почтителен. А теперь вот земная элементаль! Сама Мэлис видела когда-то, как такое чудовище разгромило целый отряд налетчиков Дроу, убив дюжину закаленных бойцов, пока не убралось восвояси. А её сын, её непредсказуемый сын, убил такое чудовище сам, без чьей-либо помощи!
— Ллос будет довольна нами сегодня! — высказала своё мнение Бриза, не очень понимавшая реакцию матери.
Слова Бризы навели Мэлис на мысль.
— Позови сестёр, — приказала она. — Соберемся в соборе. Поскольку Дом До'Урден так отличился сегодня в туннелях, возможно, Паучья Королева удостоит нас каким-либо сообщением.
Решив, что мать имеет в виду известие о битве, Бриза объяснила:
— Вирна и Майя ожидают на рыночной площади дополнительных сведений. Через час-другой мы всё узнаем.
— Меня не интересует эта битва с гномами! — проворчала Мэлис. — Всё, что касается нашей семьи, я уже узнала от тебя. Остальное неважно. Но надо извлечь выгоду из героических поступков твоих братьев.
— Чтобы узнать своих врагов! — выпалила Бриза, ухватив мысль матери.
— Вот именно. Чтобы узнать, какой из Домов замышляет недоброе против Дома До'Урден. Если Паучья Королева и вправду довольна этим днём, она может наградить нас каким-нибудь известием, которое поможет разоблачить наших врагов!
Вскоре после этого четыре верховные жрицы Дома До'Урден собрались вокруг паучьего идола в приемной зале собора. В ониксовой чаше перед ними курился священный фимиам — сладкий, напоминающий о смерти, любимый Йоклолами, Прислужницами Ллос.
Пламя поднималось разноцветными языками, от оранжевого до зелёного и ярко-красного. Затем оно начало принимать форму, словно услышав зов четырёх жриц и уловив нетерпение в голосе Матери Мэлис. Верх пламени, теперь уже не пляшущий, стал плоским и закругленным, принял форму безволосой головы, затем, увеличившись, потянулся вверх. Полностью воплотившись в изображение Йоклол, полурастаявшей груды воска с гротескно удлиненными глазами и опущенными уголками рта, пламя исчезло.
— Кто вызывал меня? — телепатически спросила маленькая фигурка. Мысли Йоклол, слишком мощные для её крохотного тела, прогремели в головах собравшихся Дроу.
— Это я вызывала тебя, прислужница, — громко, чтобы слышали дочери, ответила Мэлис и склонила голову в поклоне. — Я — Мэлис, покорная слуга, Паучьей Королевы.
Йоклол скрылась в облаке дыма, в ониксовой чаше остались лишь мерцающие блики курящегося фимиама. Спустя мгновение прислужница вновь появилась, уже в полный рост, и встала позади Мэлис. Бриза, Вирна и Майя, затаив дыхание, смотрели, как на плечи матери легли два отвратительных щупальца.
Мать Мэлис приняла это без слов, уверенная в том, что повод для вызова Йоклол был достаточно уважительным.
— Объясни, зачем ты осмелилась побеспокоить меня, — проникли в неё мысли Йоклол.
— Чтобы задать простой вопрос. Тот, на который тебе известен ответ, — так же молча ответила Мэлис: для общения с Йоклол слова не требовались.
— Этот вопрос так важен для тебя? — спросила Йоклол. — Ты ведь очень рискуешь.
— Мне необходимо узнать ответ, — ответила Мэлис.
Три её дочери с любопытством наблюдали, слыша мысли Йоклол, но об ответах матери им приходилось только догадываться.
— Но если ответ так важен, причём он известен обыкновенным прислужницам, а значит, и Паучьей Королеве, не думаешь ли ты, что Ллос сама сообщила бы его тебе, если бы считала нужным?
Мэлис откликнулась:
— Возможно, до сегодняшнего дня Паучья Королева не считала меня достойной знать его. Но многое изменилось.
Прислужница замолчала и втянула выпученные глаза в голову, словно сообщаясь с каким-то дальним уровнем.
После нескольких напряженных минут молчания Йоклол сказала:
— Приветствую тебя, Мать Мэлис До'Урден. Эти слова были произнесены спокойным, ровным голосом, не соответствующим столь гротескной внешности.
— И я приветствую тебя и твою госпожу, Паучью Королеву, — ответила Мэлис.
Быстро улыбнувшись дочерям, она продолжала стоять, не оборачиваясь к стоявшей позади прислужнице. Похоже, предположение о благосклонности Ллос оказалось верным.
— Ллос довольна Домом Дармон Н'а'шезбернон, — сказала прислужница. Мужчины вашего Дома одержали в этот день победу, сделав даже больше, чем сопровождавшие их женщины. Я должна принять вызов Матери Мэлис До'Урден.