Жюльен был уже почти не в состоянии переносить тяжкий воздух каземата. На его счастье, в тот день, когда ему объявили, что он должен умереть, яркое солнце заливало все кругом своим благодатным светом, и Жюльен чувствовал себя бодрым и мужественным. Пройтись по свежему воздуху было для него таким сладостным ощущением, какое испытывает мореплаватель, когда он после долгого плавания наконец ступает на сушу. «Ничего, все идет хорошо, — сказал он себе, — я не дрожу».

Никогда еще голова эта не была настроена столь возвышенно, как в тот миг, когда ей предстояло пасть. Сладостные мгновения, пережитые некогда в вержийских лесах, теснились в его воображении с неодолимой силой.

Все совершилось очень просто, благопристойно и с его стороны без малейшей напыщенности.

За два дня он сказал Фуке:

— Какое у меня будет душевное состояние, за это я не могу поручиться; этот каземат до того отвратителен, здесь такая сырость, что меня временами бьет лихорадка и я впадаю в какое-то беспамятство; но страха у меня нет. Этого они не дождутся — я не побледнею.

Он заранее уговорился, чтобы в этот последний день Фуке с утра увез Матильду и г-жу де Реналь.

— Посади их в одну карету, — сказал он ему, — и вели кучеру гнать лошадей во весь опор. Они упадут друг другу в объятия или отшатнутся друг от друга в смертельной ненависти. И в том и в другом случае бедняжки хоть немного отвлекутся от своего ужасного горя.

Жюльен заставил г-жу де Реналь поклясться, что она будет жить и возьмет на свое попечение сына Матильды.

— Кто знает? Быть может, мы и после смерти что-нибудь чувствуем? — сказал он однажды Фуке. — Мне бы хотелось покоиться — вот уж поистине верное слово «покоиться»! — в той маленькой пещере на большой горе, что возвышается над Верьером. Сколько раз, бывало, — помнишь, я тебе когда-то рассказывал? — я забирался на ночь в эту пещеру; внизу передо мной расстилались богатейшие края Франции, я глядел на них сверху, и сердце мое пылало честолюбием. Тогда ведь это была моя страсть. Словом, эта пещера и поныне дорога мне, и потом — с этим уж, конечно, нельзя не согласиться — она действительно расположена так, что невольно влечет к себе душу философа… Так вот, наши добрые члены безансонской конгрегации рады нажиться решительно на всем, и если ты сумеешь за это взяться, они продадут тебе мои бренные останки…

Фуке преуспел в этой мрачной сделке. Ночью он сидел у себя в комнате, возле тела своего друга, и вдруг, к своему величайшему изумлению, увидел входящую Матильду. Всего несколько часов тому назад он оставил ее в десяти лье от Безансона. Глаза ее блуждали, и во взгляде было что-то безумное.

— Я хочу его видеть, — сказала она.

У Фуке не хватило духу ни ответить ей, ни двинуться с места. Он показал пальцем на большой синий плащ на полу: в нем было завернуто все, что осталось от Жюльена.

Она упала на колени. Конечно, воспоминание о Бонифасе де Ла-Моле и Маргарите Наваррской придавало ей какое-то сверхчеловеческое мужество. Дрожащими руками она развернула плащ. Фуке отвел глаза.

Он слышал, как Матильда стремительно двигалась по комнате; Она зажгла одну за другой несколько свечей. Когда Фуке, собравшись с силами, обернулся, он увидал, что она положила на маленький мраморный столик прямо перед собой голову Жюльена и целовала ее в лоб…

Матильда проводила своего возлюбленного до могилы, которую он сам себе выбрал. Большая процессия священников сопровождала гроб, и, втайне ото всех, одна, в наглухо занавешенной карете, она везла, положив себе на колени, голову человека, которого она так любила.

Поздно ночью процессия добралась до вершины одного из самых высоких отрогов Юры, и здесь, в маленькой пещере, ярко озаренной бесчисленным множеством свечей, двадцать священников отслужили заупокойную мессу. Жители маленьких горных деревушек, через которые проходило шествие, вливались в него, привлеченные невиданным зрелищем этого необыкновенного погребения.

Матильда появилась в длинной траурной одежде, а после службы по ее приказанию в толпу разбросали пригоршнями тысячи пятифранковых монет.

Оставшись вдвоем с Фуке, она пожелала похоронить собственными руками голову своего возлюбленного. Фуке чуть не помешался от горя.

Благодаря заботам Матильды эта дикая пещера украсилась мраморными изваяниями, заказанными за большие деньги в Италии. Г-жа де Реналь не нарушила своего обещания. Она не пыталась покончить с собой, но через три дня после казни Жюльена она умерла, обнимая своих детей.

Примечание автора

Неограниченное господство общественного мнения связано с тем неудобством, что оно, предоставляя свободу, вмешивается в такие области, кои его совершенно не касаются, например в частную жизнь. Отсюда то уныние, которое царит в Америке и в Англии. Чтобы не задевать частной жизни, автор выдумал городок Верьер, а когда ему понадобились епископ, судья, присяжные и судебная процедура, он перенес все это в Безансон, где сам он никогда не бывал.

О романе

В обращении к читателю Стендаль говорит, что роман «Красное и черное» был написан в 1827 году. Это не соответствует истине. Процесс Берте́, послуживший непосредственным источником романа, начался только в декабре 1827 года, а казнь произошла лишь 23 февраля 1828 года. Кроме того, в романе часто упоминаются события 1829 года и первой половины 1830 года, вплоть до начала Июльской революции.

Зиму 1827/28 года Стендаль провел в Италии. На обратном пути в Париж он остановился в Гренобле и, очевидно, там узнал о деле Берте. Семью Мишу, в которой Берте был учителем, Стендаль хорошо знал, знал и места, где произошла драма.

Вернувшись в Париж в марте 1828 года, Стендаль уже в июле начал работу над «Прогулками по Риму». Закончив эту книгу, в марте 1829 года он стал писать «Красное и черное», над первой редакцией которого работал в течение нескольких месяцев. Затем в конце того же года Стендаль напечатал «Ванину Ванини», а в декабре набрасывал повесть «Минна фон Вангель». По-видимому, только в начале 1830 года он вернулся к своей рукописи и, переработав и дополнив ее, отдал издателю. Роман был завершен, несомненно, уже после революции и вышел в свет в конце ноября 1830 года с датой: 1831 год. Второе издание романа появилось у того же издателя (Левассера) в следующем, 1831 году. Текст его не отличался от первого.

Действие романа охватывает около четырех лет. Оно начинается в 1826 году, когда Жюльен Сорель девятнадцатилетним юношей поступает в дом де Реналей, и заканчивается в первой половине 1830 года, когда двадцатитрехлетний Жюльен погибает на гильотине.

Процесс Берте дал Стендалю основную сюжетную линию романа и основные его «роли». Уволенный из дома Мишу, Берте поступает учителем в семью местного аристократа, дочь которого влюбляется в юного плебея. Ее отец справляется о нравственности своего домашнего учителя у мадам Мишу и получает весьма отрицательную характеристику. Несомненно, аристократ и его дочь явились прообразами г-на де Ла-Моля и Матильды. В процессе Берте уже были как бы «намечены» и роль горничной, разгласившей тайну отношений Берте и мадам Мишу, и подруги героини — мадам Дервиль, и доброго кюре, покровительствующего юноше. Однако весь этот процесс заново интерпретирован и подчинен основному замыслу Стендаля — характеризовать современное общество, борющиеся в нем силы и направление его дальнейшего развития. По выражению М. Горького, Стендаль поднял «весьма обыденное уголовное преступление на степень историко-философского исследования общественного строя буржуазии в начале XIX века».[37]

Роман изобилует историческими лицами, иногда сохраняющими даже свое подлинное имя. Таков Аппер, известный в то время филантроп, специально интересовавшийся тюремным режимом во Франции. Это он приезжает в Верьер, чтобы осмотреть тюрьмы и сделать выводы, неблагоприятные для верьерской администрации. Среди пошлого верьерского общества Жюльен обнаружил одного порядочного человека — это был геометр Гро, слывший якобинцем. Гро — гренобльский учитель математики, о котором Стендаль с восхищением говорит в своей автобиографии. Г-н де Реналь в минуту отчаяния вспоминает о двух друзьях детства, которых он оттолкнул своим аристократическим чванством, — Дюкро и Фалькозе. Дюкро был снявшим рясу францисканцем и находился в дружеских отношениях с дедом Стендаля; Фалькоз — это Фалькон, владелец библиотеки-читальни в Гренобле; оба они пользовались уважением юного Стендаля. Один из трех одаренных семинаристов в безансонской семинарии, Шазель, — друг детства Стендаля, о котором, так же как и об упомянутых выше лицах, подробно рассказывается в «Жизни Анри Брюлара». Певец Джеронимо, с которым подружился Жюльен, — знаменитый в то время певец Лаблаш, дебютировавший в Париже в 1830 году в роли Джеронимо в опере Чимарозы «Тайный брак». Эпизод, который Джеронимо рассказывает Жюльену, действительно произошел с Лаблашем.

вернуться

37

А. М. Горький, Собрание сочинений в тридцати томах, т. 26, Гослитиздат, М. 1953, стр. 219.