«Красавица-рабачка…»
Перевод А. Блока
Красавица рыбачка,
Оставь челнок на песке,
Посиди со мной, поболтаем, —
Рука в моей руке.
Прижмись головкой к сердцу,
Не бойся ласки моей;
Ведь каждый день ты с морем
Играешь судьбой своей.
И сердце мое как море,
Там бури, прилив и отлив,
В его глубинах много
Жемчужных дремлет див.
«Сердитый ветер надел штаны…»
Перевод В. Левика
Сердитый ветер надел штаны,
Свои штаны водяные,
Он волны хлещет, а волны черны, —
Бегут и ревут, как шальные.
Потопом обрушился весь небосвод,
Гуляет шторм на просторе.
Вот, кажется, древняя ночь зальет,
Затопит древнее море!
О снасти чайка бьется крылом,
Дрожит, и спрятаться хочет,
И хрипло кричит, — колдовским языком
Несчастье нам пророчит.
«Вечер пришел безмолвный…»
Перевод А. Блока
Вечер пришел безмолвный,
Над морем туманы свились;
Таинственно ропщут волны,
Кто-то белый тянется ввысь.
Из воли встает Водяница,
Садится на берег со мной;
Белая грудь серебрится
За ее прозрачной фатой.
Стесняет объятия, душит
Все крепче, все больней, —
Ты слишком больно душишь,
Краса подводных фей!
«Душу тебя с силою нежной,
Обнимаю сильной рукой;
Этот вечер слишком свежий,
Хочу согреться тобой».
Лик месяца бледнеет,
И пасмурны небеса;
Твой сумрачный взор влажнеет,
Подводных фей краса!
«Всегда он влажен и мутен,
Не сумрачней, не влажней:
Когда я вставала из глуби,
В нем застыла капля морей».
Чайки стонут, море туманно,
Глухо бьет прибой меж камней, —
Твое сердце трепещет странно,
Краса подводных фей!
«Мое сердце дико и странно,
Его трепет странен и дик,
Я люблю тебя несказанно,
Человеческий милый лик».
«Когда выхожу я утром…»
Перевод С. Маршака
Когда выхожу я утром
И вижу твой тихий дом —
Я радуюсь, милая крошка,
Приметил тебя за окном.
Читаю в глазах черно-карих
И в легком движении век:
«Ах, кто ты и что тебе надо,
Чужой и больной человек?»
Дитя, я поэт немецкий,
Известный в немецкой стране.
Назвав наших лучших поэтов,
Нельзя не сказать обо мне.
И той же болезнью я болен,
Что многие в нашем краю.
Припомнив тягчайшие муки,
Нельзя не назвать и мою.
«Сверкало зыбью золотой…»
Перевод В. Левика
Сверкало зыбью золотой
В лучах заката море.
Одни мы безмолвно сидели с тобой,
Одни на пустынном просторе.
Кружились чайки, рос прилив,
И мгла сырая встала.
Ты, слез любви не утаив,
Беззвучно зарыдала.
Я слезы увидел на пальцах твоих,
Я пал на колени с мольбами,
И слезы выпил я с пальцев твоих
Горячими губами.
И в сердце глубокую боль я унес,
Ничто ему больше не мило.
Мне горечь этих женских слез
Навеки все отравила.
«На той на горе на высокой…»
Перевод Ю. Тынянова
На той на горе на высокой
Есть замок, на замке шпиц.
Живут там три девицы,
А я люблю трех девиц.
В субботу целует Иетта,
В воскресенье Евфимия,
В понедельник Кунигунда
И жмет к груди меня.
А во вторник был там праздник,
На горе, у моих девиц.
В возках, верхом, в каретах
Наехало много лиц.
Меня туда не позвали,
А тут-то и вышел грех:
Заметили тетки и дяди
И подняли их на смех.
«На пасмурном горизонте…»
Перевод В. Левика
На пасмурном горизонте,
Как призрак из глуби вод,
Ощеренный башнями город
Во мгле вечерней встает.
Под резким ветром барашки
Бегут по свинцовой реке.
Печально веслами плещет
Гребец в моем челноке.
Прощаясь, вспыхнуло солнце,
И хмурый луч осветил
То место, где все потерял я,
О чем мечтал и грустил.
«Большой таинственный город…»
Перевод Р. Минкус
Большой, таинственный город,
Тебя приветствую вновь,
Ты в недрах своих когда-то
Мою укрывал любовь.
Скажите, ворота и башни,
Где та, что я любил?
Вы за нее в ответе,
Я вам её поручил.
Ни в чем не повинны башни —
Не могли они сняться с мест,
Когда с сундуками, узлами
Она торопилась в отъезд.
В ворота она преспокойно
Ускользнула у всех на глазах;
Если дурочка изворотлива,
И воротам быть в дураках.