Основные усилия были направлены на постановку задач для приезжих. Запросы на технические сведения об объектах атомной энергетики, авиационной промышленности и ракетного строительства следовало переложить в простые требования на визуальное наблюдение, которое могли провести с поездов, самолетов или автодорог индивидуумы, не располагавшие особыми техническими познаниями. Путешественника могли попросить описать цвет дыма, валящего из определенной заводской трубы, или цвет груды песка перед определенным заводом.
Информация, обеспеченная программой "Краснокожий", помогла закрыть множество информационных пробелов касательно Советского Союза. В начале программы "аналитики в Вашингтоне не имели ни малейшего представления о масштабах советского промышленного производства — сооружениях, производительности, технологии, узких местах". Туристы, покупавшие советские пишущие машинки, отмечавшие серийные номера вагонов советского производства и гражданских самолетов, фотографировавшие и изучавшие продукты советской технологии, выставленные на торговых ярмарках, позволили аналитикам выяснить объемы ежегодного промышленного производства, степень механизации труда и применяемые в производстве сплавы.
Вдобавок к использованию атташе и туристов ЦРУ добилось полномасштабного проникновения в советское военное ведомство в лице подполковника Петра Попова. В 1953 году в Вене Попов бросил в машину американского дипломата записку:
Я русский офицер, прикрепленный к штабу советской группы войск в Баден-бай-Вине. Если вы заинтересованы в приобретении копии новой таблицы организации советской бронетанковой дивизии, встретьтесь со мной на углу Доротергассе и Шталлабургассе 12 ноября в 8.30 вечера. Если вас не будет, я вернусь в то же время 13 ноября. Цена 3000 австрийских шиллингов.
После первой встречи с Поповым, получившим кодовое имя Чердак (Attic), он был представлен своему куратору Джорджу Кисвальтеру. Кисвальтер, поступивший в отдел Советской России ЦРУ в 1952 году, до революции жил в Санкт-Петербурге и бегло говорил по-русски, по-французски, по-немецки и по-итальянски.
Попов представился выпускником военно-дипломатической академии, прикрепленным к разведывательной ячейке ГРУ в Вене, и куратором югославской агентуры. Его информация не была ограничена персоналом и операциями ГРУ, но включала в себя ценные сведения о советской военной доктрине и вооружении, в том числе советский полевой устав 1951 года, на фотокопирование которого Попов и Кисвальтер потратили все время встречи.
В июле 1954 года Попов вернулся в Советский Союз в отпуск. Там он добыл сведения о советских атомных подлодках и управляемых ракетах и по возвращении в Вену предоставил их Кисвальтеру. В 1955 году Попова без предупреждения перевели в секцию по поддержке нелегалов оперативной группы ГРУ в Восточном Берлине. В этом качестве он работал с нелегальными агентами, проезжавшими через Восточный Берлин по пути к местам своего назначения за рубежом. Попов продолжал лично доносить обо всем Кисвальтеру, переходя в Западный сектор из Восточного. Его донесения не ограничивались сведениями, интересующими контрразведку, охватывая широкий спектр военной информации, в том числе важные детали о советских ракетах и их системах наведения. Он также добывал информацию на курсах переподготовки офицеров запаса, которые регулярно посещал, и из разговоров с высокопоставленными офицерами, прикрепленными к группе советских войск в Германии.
В первые годы сотрудничества Попова с ЦРУ это ведомство и ВВС занимались также рядом различных проектов технической разведки. Среди важнейших достижений 50-х годов было создание ряда наземных станций на периферии Советского Союза, перехватывавших советские радиограммы и сигналы радиолокаторов.
Одна из первых станций США в Европе была организована в мае 1952 года в Киркньютоне (Шотландия) — сельскохозяйственной деревушке примерно в 13 милях к юго-западу от Эдинбурга. В последующий год испытывались различные системы антенн и оценивалась их результативность. К июню 1953 года антенное поле состояло из пяти антенн, но все они были со временем размонтированы и заменены одиннадцатью ромбическими антеннами.
К концу 1953 года 37-я мобильная радиоэскадрилья службы безопасности ВВС США (United States Air Force Security Service, USAFSS), известная также под названием USA-55, состояла из 17 офицеров и 463 пилотов[63]. Поначалу USA-55 занималась исключительно перехватом голосовых и радиотелеграфных сообщений. К ее задачам относились военные и коммерческие военно-морские переговоры в районе Кольского полуострова. Важнейшая роль отводилась перехватам переговоров, касавшихся постройки новых советских радиолокационных станций и полетов в советской воздушной зоне.
В последующие несколько лет USA-55 расширила круг операций по электронному перехвату. К 1955 году она вела наблюдение за новыми советскими радиолокаторами, сменившими радиолокаторы, полученные Советами от Соединенных Штатов и Британии по ленд-лизу. Она также вела операции по перехвату факсимильной информации, перехватывая фотографии и сведения, переданные по советским каналам новостей в окружающие регионы. Вдобавок киркньютонская станция активно занималась перехватами мультиплексных радиотелетайпных сигналов, с этой целью используя телетайп с полным кириллическим алфавитом.
Еще одна из первых станций радиоперехвата была организована в 1952 году в Британии, в Чиксендз-Прайори, участке операций по перехвату времен Второй мировой войны. Там была учреждена 10-я мобильная эскадрилья USAFSS, но на сей раз объектом интереса были советские ВВС, в частности голосовая связь советских пилотов между собой и с наземными диспетчерами.
Одним из союзников США, чья территория обеспечивала практически идеальное местоположение для слежки за Советским Союзом, была Турция. 2 октября 1951 года ВВС США в Европе (U.S. Air Forces Europe, USAFE) первыми предложили организовать станцию радионаблюдения в Турции. Десять дней спустя штаб ВВС в Вашингтоне дал USAFE разрешение на дальнейшие исследования этой возможности. Спустя четырнадцать месяцев, 13 января 1953 года, местную исследовательскую команду Министерства обороны возглавил полковник USAFSS Артур К. Кокс, прибывший в Анкару, чтобы "выбрать участок, подходящий для базирования мобильной радиоэскадрильи в Турции".
К середине 50-х годов деятельность USAFE, получившая кодовое название "Проект Пенн" (Project Penn), привела к организации станций USAFSS в Карамюрселе, на юго-восточном берегу Мраморного моря, в Синопе и Самсуне, на побережье Черного моря. Сведения из Карамюрселя обеспечили первые данные о новых советских военно-морских системах и тактике, поскольку Черное море было советской учебной базой, где испытывались новое снаряжение и оперативные доктрины. Вдобавок к наблюдению за военно-морской деятельностью Карамюрсель отслеживал испытательные пуски в рамках первой советской ракетной программы.
Синопская станция (а точнее, станция "Диоген") тоже начала действовать в середине пятидесятых. Синоп — рыболовецкий порт и сельскохозяйственный центр с населением чуть более восемнадцати тысяч человек. Станция, выстроенная в двух милях к западу от города, представляла собой 300-акровое сооружение на голом 700-футовом холме на оконечности полуострова. База отслеживала высокочастотные и сверхвысокочастотные передачи советских ВВС и ВМФ в районе Черного моря и советских ракетных испытаний.
К середине 1955 года радиолокатор дальнего обнаружения начал действовать в Самсуне, почти одновременно с началом советских испытаний в Капустином Яре. При начальном радиусе обнаружения в 1000 миль радиолокатор AN/FPS-17 мог засекать и отслеживать баллистические ракеты средней дальности (БРСД), запущенные на юго-востоке, близ афганской границы, и межконтинентальные баллистические ракеты (МБР), запущенные на востоке, в Тихоокеанском бассейне, в районе Владивостока. Данные, обеспеченные радиолокатором о советской программе БРСД, были довольно полными и включали в себя скорость полета ракет, высоту, траекторию и приблизительный радиус полета. Операции по сбору данных также позволили Соединенным Штатам засечь момент перехода от хаотических испытательных запусков к регулярной пятимесячной схеме, говорившей о переходе на промышленное производство.
63
Постепенно размер контингента Киркньютона сократился до 300 человек, и его задачи изменились. Его основными объектами стали коммерческие кабельные каналы, связывавшие крупные европейские города. Станция также частично отвечала за безопасность "горячей линии" Вашингтон — Москва, поскольку по пути в Москву кабель проходил через Киркньютон. 1 августа 1966 года станцию USA-55 закрыли.