Но крупный налет на Мангейм 16 декабря 1940 года принес настораживающие результаты. Экипажи самолетов рапортовали, что большинство бомб упало в намеченном районе, и центр города был охвачен пожаром. Однако во время второго пролета при свете дня 21 декабря фотографии "спитфайра" показали значительные разрушения, но рассеянные довольно широко, по большей части вне намеченного района. В конце декабря фоторазведка итогов атаки на два нефтеперегонных завода в Гельзенкирхене показала аналогичный результат: ни один из заводов не понес серьезного ущерба.
В апреле 1941 года подробное изучение широкоугольных фотографий последних налетов, сделанных при свете дня, установило, что добиться разброса в триста ярдов при ночной бомбардировке нереалистично; на самом же деле он достигает тысячи ярдов, хотя при оптимальных условиях можно было добиться и шестисот.
Вскоре после возобновления наступления в июне 1941 года благодаря усовершенствованным методам оценки ущерба стало ясно, что добиться желаемых результатов в районе бомбежки британские бомбардировщики не способны, не располагая ни возможностью достаточно точно локализовать цель, ни удовлетворительными прицелами для бомбометания. Только один из четырех бомбардировщиков, атаковавших немецкие объекты, действительно бомбил цель. В индустриальном Руре пропорция выглядела куда хуже — семь из ста.
Стало ясно, что, если не удастся поправить ситуацию, нет особого смысла продолжать ночные бомбардировки. В результате самой приоритетной задачей стала разработка навигационных средств — GEE, OBOE и H2S, — позволявших увеличить точность ночных бомбежек.
Польза этих усилий, вдохновленных воздушной разведкой, стала очевидной во время битвы при Руре, начавшейся 5 марта 1943 года с бомбардировки Эссена. Во время этого налета OBOE и прочие новые навигационные средства впервые использовались для ориентации 442 самолетов на цель. Кампания, продолжавшаяся до 25 июня, насчитывала 15 504 боевых вылета, за время которых было сброшено 42 349 тонн бомб. Дневная и ночная фоторазведки показывали значительное возрастание точности бомбежек, что отнесли в основном на счет эффективности OBOE.
В начале 1941 года фотоинтерпретатор Дэвид Врачи научился извлекать гораздо больше информации из снимков, доставленных "спитфайрами" и "бленхаймами". К началу этого года были собраны данные о немецких верфях. Врачи смог шаг за шагом узнать методы и темпы работы каждой верфи. Он присваивал кодовое название каждой новой подводной лодке, как только закладывался ее киль, затем с каждой последующей фотографией отслеживал прогресс строительства. Первое донесение, подготовленное на основании изучения последовательных аэрофотоснимков, создало прецедент до конца войны, потому что этот рапорт не просто информировал читателя о том, что видно на фотографиях, но и прогнозировал будущие объемы производства подводных лодок.
Благодаря изучению фотографий Брачи узнал, что 500-тонные субмарины обычно сходят со стапелей через восемь месяцев. Поскольку снаряжение лодки требовало еще от двух до трех месяцев, он мог вносить подлодку в свой прогноз производства с опережением в одиннадцать месяцев, как только видел закладку ее киля. Даже немецкая маскировка не могла помешать подобным оценкам, поскольку объем маскировки в точности соответствовал стадии строительства.
Представленный Врачи прогноз вызвал шок — удвоение производства подводных лодок за четыре месяца: десять в марте, двадцать в июне. В результате появились новые прогнозы Адмиралтейства по производству подводных лодок, практически полностью опиравшиеся на данные Врачи. Как только сводка была готова, ее тотчас же передали начальнику военно-морской разведки адмиралу Годфри. На следующий день вопрос был поднят на встрече Комитета начальников штабов, после чего прогноз производства лёг на стол Черчилля. Очень скоро после этого, 6 марта 1941 года, директива Черчилля о битве за Атлантику призвала Британию "двинуться в наступление против подводных лодок… когда и где возможно. Подводные лодки в море следует выслеживать и уничтожать, подводные лодки на верфях или в доках — бомбить".
Воздушная разведка сыграла также критическую роль во время десанта в Нормандии в июне 1944 года. С 1942 года "спитфайры" и "мустанги" неизменно фотографировали полосу европейского побережья шириной 30 миль, от Голландии до испанской границы. Эти миссии служили двум целям: позволить стратегам союзных войск оценить состояние оборонительных сооружений, которые им надо преодолеть, и для определения мишеней для бомбардировщиков союзных войск.
Накануне "дня Д" уже имелся комплект сделанных с малых высот перспективных фотографий, показывавших рельеф местности, береговые препятствия и оборонительные сооружения, пути подступа для десантных судов и сухопутные маршруты от берегов. По мере наступления союзных войск на Берлин воздушная разведка продолжала обеспечивать ценные разведданные, например при форсировании Рейна. Воздушные фотографии позволили наметить совокупность целей для артиллерии союзных войск, в том числе множества позиций немецких зенитных батарей, преграждавших путь самолетам и планерам воздушно-десантных войск.
За неделю до переправы регулярные тактические разведывательные миссии проводились на низких высотах для получения перспективных фотоснимков обоих берегов реки. На рассвете 23 марта были сделаны фотографии участка боевой зоны, представлявшего для воздушно-десантных войск наибольший интерес. После того как снимки были отпечатаны, интерпретированы и подготовлены рапорты, их воздушным путем доставили в Британию для инструктажа воздушно-десантных войск в тот же вечер, на котором каждый командир взвода получил фотографию своей цели с воздуха, устаревшую не более чем на сутки.
С началом мировой войны эскадрилья специального назначения Теодора Ровеля разрослась до трех эскадрилий, по двенадцать самолетов в каждой. Иносказания больше не требовались, и ее название было сменено на более откровенное — Разведывательная группа главнокомандующего ВВС[37]. На своем пике в 1941 году эта группа включала в себя от 200 до 300 человек и около пятидесяти самолетов. Вдобавок к "хейнкелям" (Не-111) в ней имелись "дорнье" (Do-214) и "юнкерсы" (Ju-86 и Ju-88). Впоследствии разведывательный парк пополнился самолетами (Do-217), "хеншель" (Hs-130) и "хейнкель" (Не-410). Такие самолеты, как Do-215, несли по три камеры одна делала плановые снимки, а две другие — панорамные слева и справа. Углы панорамных снимков выставлялись либо в 30, либо в 60 градусов, в зависимости от того, нужно ли было увеличить точность (используя взаимно перекрывающиеся снимки) или охватываемую площадь. С целью увеличения шансов возвращения самолетов со снимками все самолеты Ровеля имели специальную кислородно-азотную смесь для закачки в двигатели, что улучшало их характеристики на высотах от 25 до 35 тысяч футов, позволяя самолетам ускользать от британских истребителей.
К началу войны люфтваффе тоже учредила солидные разведывательные подразделения. И три разведывательные эскадрильи, которыми она располагала в 1930 году, разрослись до пятидесяти трех с 602 самолетами. 30 эскадрилий и 342 самолета выполняли миссии малого радиуса, а остальные осуществляли дальние полеты. Среди самолетов люфтваффе с большим радиусом полета были Do-17F и Ju-88. Do-17F являл собой модифицированный бомбардировщик среднего радиуса действия, несший пилота, наблюдателя-фотографа и радиста-стрелка. Его основным ограничением была высота — 18 тысяч футов. В результате для съемки русских объектов использовался Ju-88D, модифицированный бомбардировщик с высотой в 26 тысяч футов.
В начале войны, когда немецкие войска опрокидывали одного противника за другим, эскадрильи и разведывательные подразделения люфтваффе поставляли жизненно важные разведданные. Блицкригу в Польше способствовали фотографии польских бригад, противотанковых заграждений и полевых укреплений, поступавшие к полевым командирам. Вскоре после того как Гитлер решил атаковать Норвегию в 1940 году, Главнокомандование вооруженных сил (Oberkommando der Wehrmacht, OKW) осознало, что не располагает свежими картами этой страны. На подготовку плана атаки было выделено всего несколько часов, и генерал, ответственный за подготовку этого плана, был вынужден понадеяться, что Бедекер "выяснит, как выглядит Норвегия… каковы все ее гавани". Чтобы исправить ситуацию и заполнить этот пробел, эскадрилья Ровеля вылетела на рекогносцировку. Скоро поступили новые фотографии портов, в которых могли высадиться войска вермахта, и множества береговых батарей и аэродромов, предназначенных для защиты районов портов. Во время одной из разведывательных миссий необходимо было выяснить, не оккупирован ли британцами северный порт Нарвик. Результаты этих стараний принесли немалую пользу, но не были лишены и некоторых недостатков. Воздушные фотографии и их интерпретации привели к переоценке одних береговых батарей, недооценке других и полному упущению третьих.
37
Ровель подал к отставку в декабре 1943 года, когда немцы уже не так нуждались в стратегической разведке, поскольку перешли к обороне. Название группы было также изменено на "Бомбардировочное авиакрыло 200", и она начала выполнять многие задания, не имевшие отношения к разведке.