Закусив губу от смущения, Бланка слушала подробные рассказы мастера Орнуса. Оказалось, что в спальню молодые должны будут отправиться сразу после церемонии, с тем, чтобы во время вечернего празднества принцесса предстала перед всеми уже в качестве законной супруги. По сему-то поводу, добавил портной, голубой и фиолетовый наряды лишены такой важной части свадебного платья, как передник.
— Почему? — спросила Бланка.
Передник — это символ целомудрия, с готовностью пояснил ей Орнус, и снять его может только законный муж, и только после церемонии венчания — это замечание заставило девушку в очередной раз покраснеть. А красное платье, как будто ничего не замечая, продолжил портной, устроено очень хитро.
— Всего-то пять завязок, — радостно сообщил он, — и вся эта роскошь легко падает к вашим очаровательным ногам. Не правда ли, великолепно придумано?
— Просто замечательно, — вздохнув, согласилась Бланка.
— О, вам нечего смущаться, — весело взглянув на её лицо, заявил Орнус, — с вашей-то фигурой…
И, бормоча что-то себе под нос, он вновь опустился перед ней на колени, зажав в губах добрую дюжину булавок.
Вечером предполагалось небольшое празднество. Нет, не полноценное свадебное торжество с рыцарским турниром и песнями менестрелей — все это намечалось провести только спустя полтора месяца, когда в Лонливен съедутся знатные гости со всего королевства, а просто что-то вроде небольшой вечеринки для молодежи — друзей и подруг принца и принцессы.
Неожиданно для самой Бланки, за последнее время подруг, или, по крайней мере, хороших знакомых у неё появилось довольно много. Неожиданно потому, что, судя по словам Оуэна Эмли, да и не только его, все эти молодые леди толпятся при дворе исключительно для того, чтобы женить на себе Галахада. Вследствие этого Бланка скорее была готова к разным проявлениям вражды с их стороны, но никак не дружеских чувств.
Некоторые явно смотрели на неё с неприязнью, но таких, как это не удивительно, оказалось меньшинство. Больше всего Бланка сдружилась с немного странноватой на внешность Персефоной Деверу, чьи торчащие в разные стороны уши нередко служили предметом колких замечаний со стороны её же товарок. Как оказалось, она присутствовала на свадьбе Алиеноры, и Бланка без устали расспрашивала её о своей подруге. Персефона и сама заметила, что графиня Хартворд не выглядела особенно счастливой, и искренне жалела её, хотя о причинах, конечно, не догадывалась.
Другой её подружкой стала Теа, дочь герцога Бедвира, молоденькая и довольно шебутная девчушка лет пятнадцати от роду, которая не скрывала своих нежных чувств к маркграфу Морвенне и посему была очень далека от того, чтобы испытывать зависть к Бланке. Кроме них — ещё Амелия, внучка герцога Элидира, Беатрикс Дакр, и так далее. В целом набралось, наверное, не меньше дюжины девушек, которые с превеликим удовольствием принимали участие в подготовке Бланки к свадьбе, бесконечно надоедая ей советами по поводу платьев, причёски и тому подобной ерунды, переходя на шёпот и радостно хихикая, когда речь заходила о подробностях «первого свидания». В часовне все эти её новые подружки поторопились занять места в первых рядах, с вполне понятным волнением наблюдая за ходом церемонии.
Тот же самый старичок-священник, который утром беседовал с Бланкой, сейчас стоял перед ней и Галахадом, мягко и доброжелательно их вопрошая. В руках у него появился небольшой ларчик, украшенный серебряными оковками и с ручкой, сделанной в виде маленьких фигурок борющихся леопарда и единорога — точной копии тех, что украшали королевский герб.
В ларце находились два кольца: одно побольше, с крупным рубином, искусно сработанное из белого золота, а второе поменьше — широкий ободок с грубо огранённым гранатом. Кольцо оказалось Бланке чуть великовато и она крепко сжимала пальцы, чтобы то случайно не упало.
Трижды, согласно традиции, поменяв кольца на пальцах Галахада и Бланки, священник торжественно соединил их руки, развернув молодожёнов лицом к собравшимся в часовне замка Лонливен.
Толпа народа разразилась приветственными возгласами. Все кричали и хлопали в ладоши, а целый отряд очаровательных девочек в ослепительно белых кружевных платьицах, как по команде, принялся усыпать пол лепестками роз. Мельком Бланка поймала удовлетворённый взгляд герцога Эмли, сидевшего в первом ряду. То самое кольцо с гранатом принадлежало ему, точнее, его покойной супруге, и передавалось в роду Даннидиров каждой новой невесте вот уже несколько сотен лет. Несколькими днями раньше старик показал это украшение Бланке, просто сообщив о его предназначении. Тёмно-красный камень был слишком большим, а уже изрядно потёртый ободок покрывали тончайшие письмена на каком-то древнем языке. Девушка вежливо поблагодарила его высочество. А когда на следующее утро она упомянула об этом, как ей казалось, малозначительном эпизоде в разговоре с Галахадом, последний неожиданно обрадовался. Как оказалось, это не просто дань традиции, а кольцо — не просто фамильная реликвия. Говорили, что некогда оно принадлежало Боанн, супруге Отца Всех Богов. Ни одна из носивших его прежде женщин не умерла насильственной смертью, и каждая из них приносила своему супругу здоровых и сильных наследников. Галахад свято верил в чудодейственную силу кольца, наказав своей будущей жене никогда не снимать его, когда Бланка станет его владелицей, а ежели оно окажется слишком большим — то носить на цепочке на шее.
Боанн… Какое-то смутное воспоминание шевельнулось в голове у Бланки. О, свет… Боанн, супруга Отца Всех Богов. Та самая, что родила бога любви и цветов Аонгуса. И родила не от мужа. Наверное, целый водоворот чувств и мыслей отразился в то мгновение на лице у девушки. Она украдкой взглянула на Галахада. Нет, он не заметил ничего или, что скорее, Бланка уже научилась настолько хорошо скрывать свои переживания. О да, подумала она, это кольцо я не брошу. Никогда.
Под неумолкаемые крики толпы молодые двинулись вперед по широкому проходу между рядами скамей. Немедленно без всякого порядка — и это тоже была традиция — сзади и спереди от них образовалась длинная процессия из танцующих молодых людей. Под грянувшую музыку все кружились и забавно подпрыгивали, засыпая при этом молодожёнов цветами и целыми пригоршнями мелких золотых монет.
Танцы и радостные возгласы сопровождали их на всём пути до покоев принца. Двери широко распахнули, а сразу за ними с некоторым волнением Бланка увидела роскошно убранную огромных размеров кровать под балдахином. Выкрики веселящейся молодежи по мере приближения к спальне становились всё менее приличными, и от бесконечных пожеланий «не терять время зря» и предложений к Галахаду помочь с раздеванием молодой жены её лицо и вовсе сделалось пунцовым.
Принц под руку ввёл свою супругу в опочивальню. Толпа разразилась радостными воплями, слышными даже после того, как двое слуг в парадных ливреях с низкими поклонами закрыли за собой тяжелые створки дверей.
Больше всего её позабавил подарок Канута Тэлфрина. В простом кожаном колчане он вручил ей небольшой богато украшенный лук с золочёными «ушами» для крепления тетивы, и роскошной рукоятью, на которой искусно вырезанные мелкие фигурки охотников гнались за кабаном — больше, конечно, игрушка, нежели оружие. А стрелы заставили девушку широко распахнуть глаза. Наконечники, отлитые из чистого золота, по форме представляли собой удлинённые сердца, причём основание каждого украшал небольшой драгоценный камень: рубин, топаз, сапфир, изумруд и так далее — всего одиннадцать штук.
— Для дикого зверя это вряд ли подойдёт, — сказал Канут, видя её изумление, — но для увеличения числа ваших поклонников — вполне.
— А почему одиннадцать?
— Да, обычно дарят двенадцать. — Молодой человек улыбнулся и приложил руку к груди. — Но одна уже в моём сердце.
Лицо Бланки вспыхнуло.
— Хотя… — с беспечным видом продолжил Тэлфрин, — опасаюсь, что мне сильно влетит за это от моего папаши.