Эдмунд устало вздохнул.
— О, боги… Я должен подумать.
— Разумеется. И заодно, — епископ направился к дверям, — подумайте ещё вот о чём: свои личные проблемы — я, кажется, догадываюсь, что вы имеете в виду, — вы не сможете решить, забившись в какую-нибудь нору. И только законный король сможет всё.
Не дождавшись ответа, Гровен сделал лёгкий поклон и вышел из кабинета.
Глава 26
БРЕМЯ ВЛАСТИ
На следующее утро после памятного разговора с Лейном Гровеном последний отбыл из Драмланрига, удовлетворившись устным обещанием новоиспечённого герцога Беркли обратиться за помощью к всемогущему Ордену Вопрошающих, когда в том придёт нужда. И Эдмунд, да и, похоже, сам Ллевеллин тайком вздохнули с облегчением, когда тёмно-фиолетовая ряса последний раз мелькнула за огромными двустворчатыми дверями Большой залы. Что и говорить — сам облик вопрошающего, несмотря его на тихий голос, разумные слова и понимающие взгляды, вселял какую-то непонятную тревогу, а во всём, что говорил епископ, невольно подозревался некий тайный смысл.
Зала сразу стала пустой. В буквальном смысле она была почти пустой и до этого: три человека в огромном помещении в сотню футов длиной и полсотни шириной, с высокими каменными колоннами, капители которых терялись во мраке, роскошными шпалерами и стенами, увешанными церемониальными доспехами и оружием. В креслах возле колоссальных размеров камина пять минут назад здесь сидели сам герцог, Эд и епископ Гровен, но последний как будто заполонял собой всё пространство. Другие звуки в его присутствии замолкали, а всё внимание обращалось только на рослого монаха в тёмных одеждах. Гровен ушёл, и в зале сразу стало тихо и пустынно.
— Эм-м… — пробормотал герцог, обращаясь к Эдмунду, — непонятный человек… как и все они. В целом я представляю, что именно он мог наговорить тебе вчера, но я бы… да, я бы не советовал принимать за чистую монету всё, что ты услышал от этого господина. Хотя придраться мне не к чему: его доказательства безупречны, а побуждения благородны. С другой стороны, говорят, что проще подружиться с тенью, чем понять, о чём в действительности думает Вопрощающий.
Эдмунд задумчиво кивнул. Что ж, оказывается, не только у него, даже принимая во внимание его полную неопытность во всех этих делах, сложилось такое представление. От Гровена веяло затаившейся опасностью. Несмотря на его складные речи, юноша и сейчас не мог бы с уверенностью утверждать, что епископ со всеми его «благородными побуждениями» — его друг.
Вскоре к ним присоединился и Лотар, с интересом выслушавший как рассказ Эдмунда, так и предположения своего деда по этому поводу. Видно было, что герцог Ллевеллин души не чает в своём внуке, а тот отвечает ему уважением и почтительной любовью; оба они вели разговор почти на равных, с вниманием друг друга выслушивая и обмениваясь соображениями, несмотря на солидную разницу в возрасте. Герцог, суровый сухопарый старик с благородной внешностью, отличался немногословием и замкнутостью, но сейчас лёгкая улыбка нередко озаряла его лицо, а разговор с Лотаром более напоминал общение с ещё молодым, но уже уважаемым другом. В душе у Эдмунда даже шевельнулось какое-то неведомое ему прежде чувство: это то, мелькнуло сожаление, чего у него никогда не было и, по всей видимости, уже никогда не будет. Ни деда, ни отца, ни матери. Только сестра.
Эта мысль вернула юношу на землю: да, у него есть дела, которые сейчас имеют для него куда более важное значение, чем все Роберты Даннидиры вместе взятые. Только тогда, когда Алиенора будет в безопасности — щемящее воспоминание о Бланке он старался задвинуть куда-то вглубь, хотя это плохо получалось, — только тогда он даст себе труд подумать обо всех тех отвлечённых делах, про которые толковал епископ.
О том, где находится Бланка, он уже знал: один из шпионов герцога Ллевеллина донёс, что при дворе в Лонхенбурге объявилась некая леди Оргин, которая, судя по неподтверждённым слухам, ходатайствует о графине Хартворд, и приехала она в столицу в сопровождении какого-то молодого человека. Слава богам, думал Эдмунд, его возлюбленная хотя бы в безопасности, а тот молодой человек — наверняка Томас. Уж он-то в обиду её точно не даст. Юноша хотел поначалу отправить ей весточку о себе, о том, что он жив, но по здравому размышлению отказался от этой мысли: при королевском дворе факт знакомства с Эдмундом Беркли почти наверняка стал бы опасен для любого человека, и уж совершенно точно не смог бы помочь в заступничестве за Алиенору. Он тяжко вздохнул: увы, как бы этого не хотелось, пока всё же лучше оставить её в неведении.
— За Эдмунда Даннидира, герцога Беркли! — внезапно произнёс Ллевеллин, подняв вверх бокал с вином; на его пальцах сверкнули многочисленные перстни.
— За Эдмунда Даннидира, герцога Беркли! — улыбаясь, повторил за ним Лотар. — Несмотря ни на что, я рад за тебя, дружище…
Эдмунд только развёл руками.
— Дедушка… — Лотар поднялся с кресла. — Надеюсь, вы поймёте мои слова и мои побуждения… Я знаю своего брата меньше месяца, но этого достаточно. Эдмунд, — он торжественно повернулся в сторону последнего, — я предлагаю тебе не только уверения в моей дружбе, но и моё обещание… сделать всё для того, чтобы на твоей голове засияла своими каменьями корона Корнваллиса.
— Я… — несколько ошарашённо протянул Эдмунд, но от необходимости продолжать его избавил успокаивающий жест старика.
— Нет нужды что-либо говорить, — произнёс Ллевеллин. — Эдмунд, прими это как должное, хотя, как я понимаю, тебе сейчас трудновато это делать. В своей жизни каждый из нас должен сделать какой-то выбор, и я не могу сказать, что выбор моего внука неправильный. Граф Рутвен, да упокоит Телар его душу, был прекрасным человеком. Благородным воином, честным и преданным другом. А сам ты, слава богам, избавил меня от беспокойств относительно качеств его сына. Я поддержу решение Лотара.
Мысли вихрем закрутились в голове у Эдмунда. Похоже, решение действительно уже принято. Без него. В этом Гровен оказался прав — у него есть предназначение, которое мало зависит от его личных желаний. Молодой человек растерялся. Он что-то должен сказать в ответ?! Что-то торжественное?
В дверь громко постучали, и он облегчённо посмотрел в ту сторону. В то же мгновение высокие створки распахнулись и в залу стремительно вошла знакомая щуплая фигура в красной хламиде до пят. Миртен.
Вслед за лекарем чуть не в припрыжку бежал Гуго, огрызаясь на стражников, не желавших, судя по всему, пускать незнакомого им парня в простой одежде.
— Мастер Миртен! Гуго! — радостно произнёс Эдмунд.
— Джош! — улыбаясь во весь рот, вскрикнул Гуго, но тут же осёкся, мельком глянув на застывшие фигуры Пемброка Ллевеллина и Лотара, — то есть Эдмунд…
Гуго окончательно смешался.
— … то есть ваша светлость…
— Дурень… — фыркнул в его сторону Миртен. — Я же объяснял тебе: ваше высочество.
— Ох, — сокрушённо покачал головой юноша. Впрочем, было заметно, что Гуго не особенно сильно переживает по поводу своей ошибки. Наказание, может, и будет — говорила его физиономия, — но очевидно, не такое, которого следовало бы ожидать в обычной ситуации.
Маг Огня тем временем приблизился к собравшимся.
— Похоже, я вовремя, — улыбнувшись, сказал он. — Эдмунд, это правда… Ты — герцог. Первый среди эорлинов Корнваллиса.
В тот же день, чуть позже, Лотар высказал идею о том, что, может, Гуго стоит произвести в рыцари? Потому как дружеские отношения между бароном королевства и немытым парнем из прислуги — ну, «немытым» — это образно, пояснил он, — слишком уж бросаются в глаза всем окружающим. Гуго, когда Эд сказал ему об этом, чуть не поперхнулся.
— Уж увольте, — пробормотал он, откашлявшись, — извини, конечно, но твоя герцогская крыша немного протекает… Я уже всё понял про тебя: ты действительно сын своего отца, сиятельный граф и всё такое. Или герцог? — я, право слово, уже запутался… Но я-то? Как ты себе это представляешь? Лорд Гуго? Чушь. Знаешь ли, у меня и фамилии даже нет. Гербер рассказывал, что меня на улице подобрали, завернутого в тряпки.