Я вышел с группой подрывников. Акция должна была быть произведена в вечерние часы, когда солнце было за нашими спинами и ослепляло арабов.
Два пехотных отделения из Тель-Авива открыли огонь по позиции арабов, и я во главе подрывной группы приблизился к дому, со двора которого раздавались в нашу сторону одиночные выстрелы. Больше всего я боялся, что пуля попадет во взрывчатку, и от всей нашей группы и памяти не останется. Но все прошло нормально. Огонь прикрывающих нас отделений заставил замолчать стрельбу со стороны врага. Мы побежали к арабской позиции, я прикрепил взрывчатку к угловому столбу, поддерживающему дом, зажег бикфордов шнур. Мы рванули бегом с места. Через тридцать секунд оглушительный взрыв потряс всю окрестность. Дом со всеми столбами и снайперами рухнул, мгновенно превратившись в груду развалин. Моя белая субботняя рубаха, которую я надел, собираясь на акцию, стала черной от копоти. Новая взрывчатка доказала себя с лучшей стороны. Многие месяцы, до получения Т.Н.Т., новая взрывчатка сослужила нам отличную службу.
Большое арабское село Яазур (сегодня Азур), восточнее сельскохозяйственной школы Микве-Исраэль, стояло на центральном шоссе, ведущем из Тель-Авива в Иерусалим и к южным поселениям. Это было село бесчинствующих погромщиков, все время нападавших на еврейский транспорт, движущийся по шоссе. Было немало жертв. 22 января арабы села атаковали "тендер" еврейских охранников, нарвавшийся на мину, и все шесть пассажиров тендера погибли. Силы Хаганы и Пальмаха, отвечающие за безопасность движения еврейского транспорта всей этой территории, провели несколько операции против убийц из этого села. В конце января 1948 в качестве командира отряда подрывников я вышел на операцию против бандитов Яазура. Подразделение Пальмаха под командованием Нахума Ариели атаковало три цели в селе. Это были позиции, с которых арабы нападали на транспорт евреев на шоссе. Две цели были на северной стороне шоссе, пересекавшем село. Третья цель была по южную сторону шоссе. Моей группе следовало взорвать эту позицию и дом, из которой с юга арабы вели свои атаки. С наступлением темноты мы вышли из цитрусовых садов Микве-Исраэль. В нашей группе было 20 бойцов. В 150 метрах от цели арабы нас обнаружили и открыли по нам оружейный огонь. Мы ответили сильным огнем в сторону дома, с крыши которого шла стрельба. Я швырнул в дом гранату, и мы ворвались на первый этаж. Закладка взрывчатки, зажигание бикфордова шнура и отход взяли несколько минут. Мы отдалились на сорок метров от цели, когда раздался взрыв. Дом превратился в груду развалин, все арабы, занимавшие эту позицию на крыше, погибли.
У израильской строительной компании "Солель-Боне" были большие каменоломни рядом с арабским селом Маджел-Садек, на иврите Мигдал Цедек, что означает — Башня справедливости, расположенные восточнее Петах-Тиквы. Бесконечные атаки арабов заставили компанию прекратить работы и оставить каменоломни ночью, чтобы арабы этого не заметили. На меня было возложено — взорвать все оборудование по добыче камня для строительства. Я добрался до каменоломни в день, когда собирались ее оставить, вместе командиром роты Дани Даноном, два отделения которой защищали место. В течение нескольких часов я подготовил все к взрыву. Рота оставила место пешим ходом. Остались трое, командир роты, водитель броневика и я. Огни электричества горели на месте, как обычно. Перед тем, как покинуть место, я вложил патроны взрывателя во взрывчатку, поставил пехотную мину у входа на боевой взвод. Мы приехали на броневике в Петах-Тикву. Около лагеря Рош Аайн в нашу сторону раздались выстрелы. Ночью все сооружения и оборудование каменоломни были взорваны.
Арабский город Рамле превратился в центр банд Хасана Саламе, которые атаковали еврейские поселения и транспорт по дороге на Иерусалим. Силы Хаганы осуществили несколько операций против баз этих банд в Рамле и его окрестностях, но нападения арабов продолжались. Из разведки было передано в штаб Пальмаха, что есть возможность внедрить бомбу, замаскированную в корзине овощей, в место сбора бандитов. На меня и Йегуду Венеция, тоже офицера-подрывника при штабе Пальмаха, была возложена миссия — подготовить взрывное устройство. После поисков арабской корзины, выяснилось, что их изготовляют в Яффо, но с начала декабря еврей не может туда войти. Я собирался вернуться без корзины в лагерь Сарона, к складу наших подрывных средств, и тут встретил старика-еврея, в руках которого была нужная нам корзина. После просьб и увещеваний старик согласился отдать мне корзину, но ни за что не хотел взять за нее плату. По хитрой стариковской улыбке, с которой он протянул мне корзину, было ясно, что он догадывается: корзина предназначена не для обычной цели.
Мы приготовили в корзине взрывчатку весом в 3 килограмма, обложив ее гвоздями и винтиками. Приделали ловушку. Любой, кто попытается разрядить "бомбу", приведет к ее взрыву. Сверху все прикрыли овощами. Встреча с нашими разведчиками была в цитрусовом саду около Ришона-ле-Циона. Поехали туда на мотоцикле Йегуды Венеция, я сидел сзади него и держал в руках корзину с взрывчаткой. Ехали мы по проселочной дороге до места встречи, через цитрусовые сады Микве-Исраэль, Моледет, Ришона-ле-Циона, чтобы обогнуть шлагбаумы британцев. Дорога была полна кочек и выбоин, каждый толчок мог привести к сдвигу взрывчатки, к включению запала и печальному концу. Мы вздохнули с облегчением, доехав до назначенного места и передав бомбу тем, кто должен был ввести ее в действие. Вечерние газеты сообщили огромными заголовками о десятках убитых членах банд Рамле от взрыва бомбы в месте их сбора.
Я был послан вести инструктаж по подрывному делу объединенному курсу Пальмаха и пехотных подразделений в Рамат-Адар около Раматаима. На этом курсе мы впервые изучали закладку минных полей против пехоты и танков. Мы знали, что с уходом британцев 15 мая нам предстоит сражаться против армий арабских государств, и в отсутствие у нас танков и противотанкового оружия, необходимо было воспользоваться минными полями для защиты. На этом курсе я познакомился с Михаль, красивой светловолосой девушкой, не представляя себе, что она станет моей женой. Встретил ее на пути, когда вел группу курсантов на учебную акцию по уничтожению вражеского моста, а она возвращалась с дежурства на станции скорой помощи Хаганы. Встреча была короткой, но возникла первая связь на долгие годы жизни.
6 марта, в пятую годовщину выхода "группы Швенченис" из гетто в лес, мы встретились в Тель-Авиве, члены группы, что отметить эту дату. Встреча была назначена до 29 ноября, и мы решили ее провести, несмотря на все события в стране. Пришли все члены группы, находящиеся в Израиле: Мотка Бошкениц, Саул Михельсон, Моше Шутан, Моше-Юдка Рудницкий, Иосиф Флексер, Рувин Левин, Мотка Фейгель и другие. По сути, здесь собралось большинство товарищей, вышедших пять лет назад, в дождливую ночь, из гетто, обреченного уничтожению. Явился и Мотка Зайдель, который сбежал с группой заключенных, сжигавших трупы из ям Понар, и Сендер Коварский, воевавший в рядах Красной армии, трижды раненный на восточном фронте. С некоторыми я раньше встречался в Израиле, другие репатриировались недавно, и это была наша первая встреча после леса. Большинство пришло прямо с оборонительных позиций Тель-Авива-Яффо. Другие — с позиций у арабской Кфар-Сабы, из водительских кабин колонн, везущих продовольствие в Негев. Одежда и оружие в наших руках напоминали партизанский отряд. Сидели допоздна и вспоминали подполье в гетто, партизанскую жизнь, помянули погибших товарищей.
Атаки местных арабских банд и нерегулярных войск, вторгшихся в страну из арабских стран, множились и усиливались. Была необходимость защищать сотни еврейских поселений, частью отдаленных, по всей территории страны. Было трудно поддерживать с ними связь. Делалось это с помощью транспортных колонн под охраной, которые все время подвергались нападениям. Война велась по дороге на Иерусалим, а оттуда далее, на пути в Гуш-Эцион в Хевронских горах. То же происходило на южных дорогах, в Негеве, и в других районах. Эту связь с отдаленными поселениями осуществляли наши легкие самолеты, поставляя необходимую срочную помощь в медицинском оборудовании, продовольствии, боеприпасах. Посадочная площадка около электрической станции на севере Тель-Авива все еще охранялась британскими и арабскими полицейскими, и полеты эти проводились, как спортивные учебные. В те дни у нашей летной части было первое боевое крещение. Пиня бен-Порат повез на самолете врача в отрезанное от анклава поселение Бейт-Эшель. Когда он там приземлился, ему стало известно, что соседнее поселение Набатим атакуют арабы. Пиня взял в Бейт-Эшеле автомат "Брен" и гранаты, взлетел вместе с одним из товарищей из Бейт-Эшеля в сторону Набатим. Появившись над бандой атакующих арабов, обстрелял их из автомата и швырнул гранаты. Бандиты в панике разбежались. В феврале я летел вместе с Ади Коэном, летчиком-добровольцем из Южной Африки, в Гуш-Эцион. Ади вел самолет, а я бросал ящики с боеприпасами людям поселения, ожидавшим нас внизу.