И тут в голубых глазах сестры Грейс уловила искорку понимания. Марлин знает! Она точно знает, о чем говорила сейчас Грейс. Сестра некогда попала в точно такую же западню.
— Пол, да? — тихо спросила она. — Ты ведь все еще любишь его? Несмотря ни на что?
Марлин попыталась отрицательно покачать головой, но глаза ее наполнились слезами, и каким-то непостижимым образом это движение превратилось в кивок согласия. В следующий миг сестры крепко обнялись, как двое утопающих, цепляющихся друг за друга во время шторма.
— Да, люблю! Да поможет нам бог, Грейс!
Наконец-то! Наконец-то она собралась домой. Рич точно знал, сколько сейчас время. Для этого ему даже не понадобилось смотреть на часы, он и так бросал на них взгляд каждые пять минут. Без четверти пять.
Все эти часы, прошедшие с того момента, как Кристофер увел Грейс с балкона, дом стоял темный и безмолвный. Поначалу Рич терзал себя картины того, что могло происходить за этими стенами. Но затем взял себе в руки, и теперь только ярость, холодная, смертельно опасная, переполняла его.
Грейс неторопливо подходила к машине, когда он неожиданно для нее включил передние фары своего «ягуара». Яркий луч света поймал ее как в ловушку. Испуганно схватившись рукой за горло, Грейс резко развернулась.
Затем рука ее медленно опустилась, лицо окаменело. Бросив в сторону Рича долгий, бесстрастный взгляд — такой, что ему пришлось напомнить себе, что девушке сейчас ничего не видно, кроме слепящих фар, — Грейс молча отвернулась, вставила ключ в замок дверцы. Забравшись внутрь, она рванула с места так резко, что чуть было не разодрала в клочья шины своего автомобиля.
«Ягуар» Слейда тронулся следом, как будто привязанный к ее машине лучами своих фар. Грейс направилась не домой, а повернула к деловой части города. Она гнала, но Рич не отставал, подъезжая к ней порой так близко, что видел отражение ее бледного, усталого лица в ее зеркале заднего обзора.
У здания «Мэдокс компани» Грейс остановилась и, быстро выскочив из машины, успела захлопнуть входную дверь перед самым носом Рича, так что тому пришлось воспользоваться ключом, который дал ему старик Мэдок. К тому времени как он открыл замок, Грейс уже вбежала в лифт и раздвижные двери закрылись.
Махнув перед лицом ошалевшего охранника пропуском, Слейд рванулся вверх по лестнице, радуясь возможности размять затекшие от долгого сидения в машине ноги. Он достиг третьего этажа несколькими секундами позднее лифта — как раз вовремя для того, чтобы увидеть Грейс, идущую через тускло освещенный зал к своему кабинету. Накрытые чехлами пишущие машинки, пустые столы имели какой-то призрачный вид.
Тихий звук закрываемой двери и резкий щелчок поворачиваемого в замке ключа ножом резанули по его взвинченным нервам. Нет, Грейс, подумал Рич с мрачной решимостью. Так просто у тебя это не пройдет!
У него был ключ, но вместо того чтобы воспользоваться им, Рич три раза громко постучал. Потом еще два раза громче. Когда он поднял руку, чтобы постучать в третий раз, дверь неожиданно приотворилась. Грейс стояла, загораживая узкую щель, но он заметил, что света в кабинете не было.
— Оставь меня в покое, Рич! — В полумраке она сама выглядела как призрак. — Мне надо кое над чем поработать. Если хочешь меня подождать, — не буду тебе мешать. У меня нет сил даже попытаться сделать это. Только прошу, оставь меня в покое!
Грейс выглядела очень расстроенной и усталой. Но он чувствовал в ней и еще что-то — какую-то внутреннюю настороженность.
— Впусти меня, Грейс! — резко потребовал Слейд. Он тоже устал, и ему было уже не до любезностей. — Нам нужно поговорить!
Она молча смотрела на него, и тут он неожиданно понял, что дело не в простой тревоге. Страх! Вся ее фигурка выражала страх. На мгновение Рич испытал что-то вроде стыда за свое агрессивное поведение. Кожа вокруг ее губ и глаз побледнела, но щеки горели лихорадочным румянцем.
— У меня есть работа! И нам с тобой не о чем разговаривать!
Она смотрела не на него, а в какую-то точку за его левым ухом, и Слейд о трудом подавил желание взять лицо Грейс в свои ладони и заставить взглянуть на него, признать его существование, наконец впустить его в кабинет, черт побери! Схватившись рукой за дверь, он слегка нажал на нее, показывая, что может войти, если захочет.
— А мне кажется, есть о чем, — многозначительно возразил он.
— Нет! — Ее глаза загорелись таким же лихорадочным огнем, как и щеки, и она лишь крепче ухватилась за дверь. — Я слишком устала сегодня, Рич. Извини меня.
— Грейс. — Голос звучал тихо, но обуревавшая его ярость давала о себе знать. — Поверь, я не собираюсь обижать тебя.
И это почему-то подействовало. Она наконец-то взглянула ему прямо в глаза и на миг еще больше побледнела.
— Хорошо, — сказала Грейс безжизненным голосом, не сдвигаясь с места. — Говори. Только покороче, пожалуйста. Я очень устала.
Это не было уловкой. Грейс действительно выглядела полностью обессиленной. Под глазами синяки, плечи опущены, как будто у нее не было сил держать их прямо. А эта хрупкость… Внутри шевельнулось нечто похожее на жалость, а это угрожало его планам. И тогда он заставил себя вспомнить, отчего именно Грейс так устала, вспомнить о том, что она почти всю ночь провела в объятиях другого мужчины, и жалость вновь уступила место гневу.
— Ты кое-чего должна мне, Грейс, — процедил он сквозь зубы. — Ты знаешь что!
— Неужели? Что именно?
— Я позволил тебе поехать к Марлин.
— Ты мне позволил?..
— Совершенно верно! — язвительно подтвердил он.
А он уже и забыл, какими высокомерными могут быть взгляды членов этой семьи, когда они злились. Глаза Грейс Мэдок стали ледяными, брови надменно приподнялись. Сейчас она очень напоминала старшую сестру… Если бы не губы. Они слегка дрожали, как ни пыталась Грейс скрыть это.
— Не помню, чтобы ты назначал какую-либо цену за свое согласие, — ответила она нетвердым голосом. — Как и того, что собиралась платить за свободу своих действий.
Платить? О боже! Слейд взглянул на дверь, решая, не сорвать ли ее с петель. Может, от этого ему станет лучше? Она же намеренно извращала смысл его слов!
— Я ничего не говорил насчет платы, Грейс, и ты прекрасно это знаешь, — возразил он, стараясь оставаться спокойным. — Я говорю о доверии. И о благодарности.
Усмешка Марлин сползла с лица Грейс, и ее место заняло более знакомое ему, хотя и злое, выражение.
— Я отказываюсь быть благодарной за то, что мне позволили жить своей собственной жизнью. — Голос Грейс прервался, а в глазах сверкнули слезы ярости. — Прежде всего, ты вообще не имеешь права лишать меня ее!
— Грейс… — Он недоуменно покачал головой. Что превратило нежное трепетное создание, которое он недавно держал в объятиях, в разъяренную мегеру? — Грейс…
— Ты утверждаешь, что я тебе что-то должна? Что ж, отлично! Я заплачу тебе! Моя плата — добрый совет. Уезжай отсюда! Ты и мой отец полагаете, что это просто очередная выходка Марлин, но вы не правы. Она убежала от Пола потому, что боялась его. Сестра не доверяет ему и не вернется, пока не выяснит, чем он на самом деле занимался все эти годы.
Рич нахмурился. Все эти годы? Что еще взбрело на ум сумасбродной сестрице?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду то, что Пол должен деньги… кучу денег твоим друзьям Фишерам!
Это был удар ниже пояса, даже в голове помутилось. Он не знал точно, чего ожидал от Грейс, но только не этого! Фишеры… Какого черта Полу Макбрайту надо было связываться с подобными негодяями?
— Послушай, Грейс. — Он положил руку на ее ледяные пальцы. — Если в этом деле замешаны Фишеры, оно может оказаться чертовски опасным.
Она отдернула руку.
— Неужели? Я почему-то тоже так думаю.
— Если это действительно так, то вы с Марлин одни не справитесь. Было бы безумием даже пытаться! Вам понадобится помощь.
— У нас есть кому помогать! — Она окинула его презрительным взглядом. — Ты не единственный частный детектив в мире, Ричард Слейд!