Но события сами напомнили о себе.
Когда они заехали во двор и Кротов, открыв перед Ольгой пассажирскую дверцу, помог ей выйти из его старенькой «Киа», боковым зрением около своего подъезда Кротов заметил тень. Покосившись в сторону, различил в темноте мужской силуэт, топтавшийся в паре метров от дверей.
Фонари перед остальными подъездами горели.
– Фонарь кто-то выбил, скоты, – буркнул Кротов.
– Разбитые фонари – это как раз по твоей части, а? – сказав это, Ольга тут же сжала его руку, виновато улыбаясь: – Извини, не удержалась.
– Да, в точку, – хмыкнул он. – Фонари мой профиль. Я главный спец в городе по разбитым фонарям.
Они направились к подъезду. Обнимая Ольгу за плечи, Кротов обратил внимание на движение справа. По направлению к ним двигался парень. Свет фонаря, ярко сиявшего над козырьком соседнего подъезда, осветил его лицо, и Кротов оцепенел.
Это был Денис Останин. Подельник Дьяченко, получивший по старому приговору суда в Самаре условный срок.
Останин заходит справа. Перед подъездом наверняка второй – Абдрашитов. Они разбили фонарь. Не хотят мочить или не хотят свидетелей? Ствол. Ствол остался в сейфе. За последние два года (и один месяц, будь он неладен) Кротов отвык брать оружие не только домой, но и на задержания. Сейчас он готов был проклясть себя за это.
Лихорадочно соображая, Кротов остановился посреди двора, между окутывающей подъезд темнотой и собственной машиной, и обнял Ольгу – так, чтобы видеть и подъезд, и неспеша бредущего к ним Останина. Она, смеясь, ответила взаимностью, но Кротов тихо зашептал ей на ухо:
– Беги. Ничего не говори. Это очень серьезно. Сейчас я отпускаю тебя, и ты бежишь со всех ног на улицу. Туда, куда ты смотришь, не в другую сторону, только туда куда смотришь! На улице ты кричишь, зовешь на помощь, звонишь в полицию. Скажи, нападение на сотрудника. Все поняла?
Ольга, разинув рот и смертельно бледнея, посмотрела ему в лицо, чтобы убедиться, что Кротов не шутит. Одного взгляда было достаточно. Кротов не шутил.
– Давай!
И Ольга со всех ног бросилась наутек к выходу со двора. Останин сорвался с места и рванул к нему, замахиваясь рукой. В ней что-то блеснуло. Кастет! Выхватывая ключи, чтобы использовать самый большой из них, как нож, Кротов бросился наперерез.
Останин замахнулся, но Кротов успел увернуться – и тут же всадил ему ключ в ключицу. Останин взвыл от боли, шарахаясь назад. Кротов развернулся. Абдрашитов был в паре метров от него, замахиваясь бейсбольной битой. Бита!
Кротов инстинктивно, как учили его когда-то, бросился на него, выставляя вперед руки: замах биты оказался не такой огромный, и она лишь скользнула по руке. Кротов воткнул ключ ему в горло, остро чувствуя, как металл пробивает тонкие стенки горла. Другой рукой Кротов схватил биту и мощно дернул, одновременно выкручивая.
– Убью, сука, назад! – взревел он, вырывая биту. – Ааааа! Пожар!
Он орал, чтобы привлечь хоть чье-то внимание. Отталкивая Абдрашитова, Кротов резко обернулся, замахиваясь битой.
Но Останин не полез на рожон. Вместо этого он отскочил назад и выхватил другой оружие. Пистолет.
Выстрел прогремел, немедленно отозвавшись звоном в ушах Кротова – и адской болью в грудной клетке. Кротов рухнул на асфальт, чувствуя, как проваливается вникуда, лихорадочно хватая ртом кислород – удар пули и падение полностью лишили его способности дышать.
Выбегая на улицу, Ольга с перекошенным от ужаса лицом закричала что есть сил:
– Полиция! Помогите! Убивают! Кто-нибудь! Помогите, умоляю!
Мимо проезжала машина. Ольга по дороге бросилась к ней, продолжая кричать, но машина лишь увеличила скорость и через секунду, ревя двигателем, исчезла за углом. Скуля от ужаса, Ольга выхватила сотовый телефон. Трясущиеся пальцы сами набрали короткий номер из трех цифр.
– Помогите! Алло?! Помогите!
Останин, подбегая к Кротову, с яростным рыком всадил ногу ему в бок. Скрючившись от боли, молнией пронзившей все его тело, Кротов попытался заорать – но не мог. Он даже не мог дышать. Кротов отключался. А Останин, рыча и пыхтя от ярости, пинал Кротова куда придется: носки тяжелых ботинок разбивали его лицо, осушали мышцы рук, от ударов трещали стонущие ребра и внутренние органы. Сквозь мелькавшую в глазах адскую карусель Кротов услышал далекие уже вопли:
– Сука, падла, мусор! Завалю!
А потом Кротов отключился, провалившись в полный мрак.
Бита выкатилась из руки Кротова, стукнув об асфальт. Останин схватил ее и, замахнувшись, обрушил ее на грудь Кротова. Тело издало глухой звук, не пошевелившись.
– Мразь, чушка, завалю!
Останин замахнулся еще раз. И вдруг увидел Абдрашитова. Тот, хрипя и держась за горло, упал на одно колено. Лихорадочно пытаясь встать и издавая хрюкающие звуки, он рухнул на асфальт.
Останин изумленно бросился к нему.
– Братан, ты че? Братан!
Сквозь пальцы сочилась кровь. Она фонтаном била из рассеченного горла Абдрашитова. Останин выругался, прыгнул к Кротову и, ревя от ярости, нанес ему последний мощный удар битой.
В этот момент вдалеке завыли полицейские сирены.
Менты!
Абдрашитов тужился что-то сказать, барахтался, пытался встать. Матерясь на чем свет стоит, Останин прыгнул к нему и дернул вверх.
– Валим, твою мать, валим!
Останин поволок Абдрашитова к ряду припаркованных машин.
Ольга что есть сил махала руками и кричала приближающейся из глубины улицы машине, которая озаряла окрестности тоскливо-тревожным воем сирены и вспышками проблесковых маячков.
– Сюда! Сюда, быстрее! Мамочки! Сюда!
Со двора Кротова на полной скорости вылетела синяя иномарка. Ольга с криком ужаса бросилась к обочине и упала, перекатившись через бордюр. Иномарка сделала крюк, явно норовя сбить Ольгу, но с первого захода это не удалось – и, взревев двигателем на полную мощность, иномарка рванула прочь от приближающейся полицейской «канарейки».
Но когда полицейская машина была рядом, Ольга со всех ног, спотыкаясь и крича, бросилась к дому Кротова, указывая им дорогу.
3
Гарин примчался домой к Кротову так быстро, как только смог. Во дворе Кротова, озаряя темноту светом фар и вспышками мигалок, уже находились несколько полицейских машин. Около одной из них Лапин говорит с бледной Ольгой. Выскочив из «Тойоты», Гарин сразу узнал женщину и бросился к ней.
– Э, куда? – увидев Гарина, Лапин попытался отстранить его, но Гарин с силой оттолкнул опера в сторону. Лапину пришлось постараться, чтобы не упасть.
– Иди нахрен отсюда!
– Что?
– Вали нах…, сказал, г…н! – рявкнул Гарин и повернулся к Ольге. Она широкими глазами смотрела на него. – Вы меня помните? Вас ведь Ольга зовут, да? – она слабо кивнула. – Я друг Кротова. Мы виделись, когда вы заходили к нам на работу.
Кажется, Ольга узнала его. По ее бледному лицу была размазана косметика, платье было мятым и грязным.
– Что здесь было? Что произошло? Ольга?
– Мы… Мы были в кафе. А потом… Он сказал, чтобы я бежала.
– Здесь? Он кого-то увидел во дворе? – Ольга кивнула. – Кого-то узнал? Их было двое, трое? Сколько их было?
– Я не… – начала было Ольга, но осеклась. – Двое. Да, двое.
– Ладно, – Гарин лихорадочно соображал. – Вы главное успокойтесь, ага? Я вас отвезу домой потом. Все будет хорошо. Вы в безопасности, слышите?
Ольга снова слабо кивнула. Это было сейчас единственное, что у нее четко получалось. Учитель младших классов не готова к ночным приключениям такого рода. Никто не готов. Даже опер с 13-летним стажем.
Буравя Гарина глазами, Лапин отступил, когда Гарин проходил мимо. Антон направился к Рогову, который быстро говорил по сотовому:
– Все камеры в районе Липовой. У нас есть одна на Дзержинского, еще две на Театральной, так? Мы ищем синюю иномарку, которая передвигается на большой скорости. Она уходила от дома номер 8 в сторону центра. Возможно, регистрационный номер заляпан или снят. Других примет нет. Бросаем все и смотрим записи. Это срочно, нападение на сотрудника.