– А ее травмы?
– О, это отдельная история… В первый раз он отправил ее в больницу с переломом после того, как Алла заикнулась, что хочет развестись. Это было года три-четыре назад, где-то так. Она вызвала полицию прямо туда, в больницу. Но полицейского в приемном покое встретил сам Щербаков. – Аксенова бросила быстрый, опасливый взгляд на Кротова. – Не знаю, о чем они там говорили… Но этот полицейский до Аллы так и не дошел.
Кротов промолчал. Все было понятно.
– Щербаков потом завалил Аллу цветами. Приходил к ней, плакал, просил прощения. Представляете? Он был такой… такой убедительный, что Алла поверила, что все кончено. Но не проходило и месяца – и все начиналось сначала. А ее машина, БМВ? Этот подарочек он сделал после того, как отправил Аллу в больницу во второй раз. Она тогда «заработала» вывих руки и перелом двух ребер.
– И что? У нее два перелома, а она не попыталась снова обратиться в полицию?
– Вы меня не понимаете, – закатила Аксенова глаза. – Слышите, но не слушаете, да? Алла БОЯЛАСЬ. К Щербакову домой знаете кто приходил в гости? Например, председатель городского суда. Как вам такое? Или какой-то полковник из УВД области… Элита, понимаете? И Щербаков на короткой ноге с ними со всеми. И во время каждого скандала он орал, что просто уничтожит ее, если она попытается уйти. И Алла… она верила. Она знала, что это не пустой звук. Алла до смерти его боялась, – помолчав, она тише добавила: – Да что там… Даже я боюсь.
Кротов попытался представить. Но не мог.
Нет, Кротов много раз сталкивался с домашними деспотами, но в основном это были маргиналы. Как правило, пьют или оба, или муж – тот, кто и распускает руки. Жена грозится бросить его, развестись, порвать с ним. Обидчик приползает на коленях, распускает нюни, уверяет, что не может жить без нее… И женщина оттаивает. Пару раз Кротов был свидетелем противоположных историй, когда семейным деспотом была жена. Некоторые из этих историй заканчивались бытовухами. Или деспот увлечется и забьет пассию до смерти. Или наоборот, жертва семейного насилия не выдержит и пырнет ножом мучителя (или мучительницу). Но ни одна из этих историй не вязалась с историей Щербакова. Потому что обычно в таких случаях о проблемах в семье знали очень многие. В первую очередь – соседи.
Соседи, подумал Кротов и, достав блокнот, сделал пометку.
– Три года назад Алла все-таки ушла от него, – продолжала Щербакова. – Точнее, попыталась. Приехала ко мне. Щербаков сразу же прислал каких-то громил. Их было двое. Они дежурили в подъезде, у двери. Внаглую, понимаете?
Двое громил. Кротов напрягся.
– Вы их видели? Помните, как они выглядели?
– Прошло почти три года, говорю же, – Аксенова покачала головой. – А пока они держали нас в осаде, Алле звонил Щербаков. И угрожал. Алла увидела, что я сама чуть не… что я сама жутко испугалась… И тогда она ушла. И вернулась к этой скотине. К этому… маньяку. Он больной, понимаете? На всю голову.
Кротов долго думал перед тем, как сказать.
– Допустим. Но вот смотрите, Настя, какая ситуация. Об этом говорите только вы. Вы единственная. И ваши слова ничем не подкреплены. А у Щербакова, как вы правильно заметили, куча связей. Судьи и полковники из областного УВД.
Аксенова кивнула.
– Это не просто слова.
Она встала и вышла из комнаты. Чтобы скоротать время, Кротов подошел к окну. Во дворе около черной «Тойоты» Гарин любезничал с парочкой смеющихся барышень. Кобель, усмехнулся Кротов. Иногда складывалось ощущение, что где-то внутри Гарина спрятан издающий особые волны передатчик, на которые, как мухи на мед, слетаются все девушки.
Аксенова вернулась с пухлой папкой в одной руке и бокалом вина в другой. И положила ее на журнальный столик перед креслом, в котором только что сидел Кротов. Возвращаясь, Кротов удивленно смотрел на папку.
– Что это?
– Надеюсь, вы не против? – Аксенова кивнула на вино. – Нервы ни к черту…
Она закурила. Кротов открыл папку. Внутри в полиэтиленовых файлах лежали какие-то документы. Очень много документов.
– Что это такое?
– Это случилось два года назад примерно. Алла нашла у Щербакова какие-то бумаги. Она сказала, что это доказательства.
– Доказательства чего?
– Того, что ее муж участвует в незаконной деятельности.
– Это ее слова?
Аксенова кивнула, стряхивая пепел подрагивающей рукой.
– Когда Алла увидела их, то хотела их выкрасть. Спрятать. Но, слава богу, сообразила, что он ей голову свернет, если узнает. А он узнал бы… Поэтому Алла просто сняла копии. А потом… Потом она начала собирать на него компромат. Тайком, по ночам, она пробиралась в его кабинет и сканировала на свой сотовый… Ну знаете, в новых телефонах есть такая функция, сканирование документов? Алла сканировала на свой сотовый все бумаги, которые находила. Потом распечатывала. И отвозила их мне. На хранение.
– Зачем ей это?
– А вы как думаете? – в сердцах простонала Аксенова. – Чтобы иметь хоть какой-то шанс, что все это… что все это когда-нибудь закончится! Она хотела накопить достаточно компромата, чтобы добиться развода. Чтобы у нее были козыри на руках, понимаете? Ну: «если ты попытаешься сделать со мной что-то, то эти бумаги попадут куда надо». Что-то в этом роде. Чтобы можно было повлиять на него, передать эти документы в полицию или там в ФСБ, если он снова попытается ее избивать.
– Почему вы сразу не передали нам это? – спросил Кротов.
Аксенова мрачно отвела глаза.
– Даже сейчас я трясусь от страха, – помолчав, она добавила: – Когда-то я завидовала Алле. Вот какого мужика себе отхватила… Какая я была дура.
7
В некоторых случаях без бутылки не разберешься. Для простых оперов финансовая документация, которой была полна папка Аксеновой-Щербаковой, была как раз таким случаем. Поэтому Кротов, Гарин и Лазарев заняли столик в баре неподалеку от окружного УВД. Полистав бумаги, Кротов покачал головой и закурил:
– Хрень какая-то. Ничего не понимаю. Списки компаний, какие-то платежные документы… Мне это ни о чем не говорит.
– Гарин, у тебя отец бизнесом занимается, – отметил Лазарев. – Может, ты посмотришь?
– А у тебя жена медсестра, – огрызнулся Гарин. – Может, пропишешь мне мазь от зуда?
– И где у тебя зудит?
– Когда вижу тебя, везде.
– Угомонитесь вы, – усмехнулся Кротов. – Надо бы разобраться с этими документами. Вдруг там на самом деле что-то важное.
– В таких случаях бумаги передаются следаку в комитет, – высказался Лазарев. – А он привлекает для экспертизы документов специально обученных для этого людей.
– Хочу напомнить, что о том, что мы копаем под Щербакова, знаем только мы трое и Хомич, – возразил Кротов мрачно. – Если об этом узнает следак, то уже через час будет в курсе все управление. А у кое-кого будет фиговый неприятный разговор с начальством. Так что вариант со следаком отпадает. Надо разбираться самим.
Гарину пришло СМС. Взглянув на дисплей, он обнаружил, что это сообщение от Веры. «Какие планы на вечер?))» – писала она. Гарина осенило.
– Слушайте! Я сейчас встречаюсь с одной девчонкой…
– Нашел чем удивить, – буркнул Лазарев.
– …Она бухгалтер. С дипломом, работает в какой-то компьютерной фирме. Составлять все эти документы ее работа. Может, показать бумажки ей?
– Не заляпай документы чем-нибудь, я тебя знаю, – демонстративно поежился Лазарев.
– Пошел ты.
– У лейтенанта Гарина никакого понятия о субординации, – хмыкнул Кротов. – Зато есть бухгалтерша.
Купив бутылку вина, Гарин позвонил Вере. Они встретились на улице, после чего выдвинулись к нему домой.
– Вера, ты говорила, что тебе интересно, чем я занимаюсь на работе, – начал Гарин.
– Разве? Это когда?
Гарин мысленно выругался. Существенный минус беспорядочных связей – когда ты начинаешь путать девушек.
– Да брось, тебе же наверняка интересно.
– Ну не знаю…
– Вера.