Павел I прислал Ушакову бриллиантовые знаки к ордену Александра Невского и патент полного адмирала, султан Селим III в знак особого благоволения наградил Ушакова золотой табакеркой с алмазами и тысячей червонцев.
Но уже 29 марта новые заботы занимали адмирала. Из Палермо с просьбой о помощи прибыл министр неаполитанского короля. От имени короля обеих Сицилий он просил Ушакова назначить отряд кораблей с десантом и послать его к берегам Бриндичей и Манфредонии «для предохранения оных мест от неприятелей».
Подтвердились наблюдения и выводы, сделанные Захаром в Неаполе. При первом же столкновении с французскими войсками неаполитанская армия разбежалась. Первым бежал король Фердинанд.
Он бросил своих подданных на произвол судьбы и на корабле Нельсона бежал в Палермо, ожидая, когда русские отвоюют ему королевство от французов, как они это сделали с Ионическими островами.
Ушаков назначил для охраны королевских владений фрегаты «Св. Михаил», «Счастливый» и два турецких корвета. 3 апреля они отправились в. путь.
Вскоре и вся соединенная эскадра отправилась в Адриатику. Провожать русские корабли собрались чуть ли не все жители города Корфу. Когда раздались залпы прощального салюта и, одевшись парусами, корабли надежды тронулись в новый поход, притихшие люди задумались о будущем, о своей дальнейшей судьбе. Одни с благодарностью и грустью думали об ушедших, считая, что теперь наступит время справедливости, — таких было большинство. Другие — таких было не очень много — в душе радовались уходу русских, потому что надеялись вернуть себе привилегии единственного властвующего сословия.
Корабли, постепенно уменьшаясь, растаяли в морской дали. Люди молча расходились по своим делам. Наступил новый этап их истории, каким он будет?
Замыкающим кильватерной колонны русской эскадры шел корабль главнокомандующего союзным флотом «Св. Павел». На мачтах трепетали флаги расцвечивания, складываясь в сигнал прощального приветствия корфиотам. Ушаков стоял на шканцах и наблюдал в подзорную трубу, как уходили за горизонт сначала пристань с толпившимися жителями острова, затем сам остров и, наконец, верхушка башни Старой крепости. Он тоже думал о дальнейшей судьбе корфиотов: останется хоть что-либо из его попыток внести мир в отношения сословий созданной им Республики семи островов? Не зря ли были все его старания? Не впустую ли была пролита кровь русских людей в этом далеком от родины краю?
Рядом стоял Захар, держа в руках папку своего доклада о неаполитанских делах.
Его мысли тоже были на Корфу, вместе с Акопом. Их расставание было по-мужски сдержанно, но чувствовалось, какого труда эта сдержанность им стоила. Бригантина должна была после ремонта догнать эскадру в Палермо, с нею придет и Акоп…
Размышления Захара прервал Ушаков. Опустив подзорную трубу, Ушаков медленно ее сложил и устало сказал:
— Что ж, пойдем, Захар Федорович, думать, как нам теперь спасать королевство Неаполитанское. Ведь Россия всегда помогает тем, кто в беде.
![Корабли надежды i_059.jpg](https://litlife.club/books/219756/read/images/i_059.jpg)
ЭПИЛОГ
![Корабли надежды i_060.jpg](https://litlife.club/books/219756/read/images/i_060.jpg)
Русская эскадра еще долго находилась в Средиземном море. Преодолевая сопротивление французских войск и интриги австрийского, английского и неаполитанского королевских дворов, Ушаков выполнил приказ Павла I, русские корабли и десантные отряды разбили неприятеля, восстановили на престоле неаполитанского короля. Действия флота и десантных войск сковали крупные силы французов и тем оказали помощь и поддержку стремительно наступавшему с севера Суворову. Создавалась возможность в короткий срок разбить французские войска, очистить от них Италию и начать наступление на Париж. Как и при Корфу, им всюду сопутствовала боевая удача. Всюду на поле боя, но не в сфере политических интриг.
Союзники полагали, что они теперь добьются полной победы сами, и стремились избавиться от русских кораблей и русских войск.
В конце концов и Павлу I и его министрам стала ясной двуличная политика австрийского и английского правительств. Предав Суворова, они хотели предать и Ушакова, с тем чтобы лишить Россию флота и устранить ее влияние на Балканах и в Средиземном море.
21 декабря 1799 года адмирал Ушаков, находясь в Мессине, получил высочайший указ вернуться со всеми кораблями и войсками в Черное море. Но еще долгих 10 месяцев, преодолевая штормы и интриги, добирался Ушаков с русской эскадрой до родного Севастополя-Ахтиара. Он испытывал горечь оттого, что добрые семена, оставленные им на Ионических островах, стремились не без успеха растоптать люди, называющие себя первым сословием, и что эти их стремления поддерживает не только султан Селим, но и император российский.
Целый год затем заняло составление отчета об экспедиции. К этому времени ушел из Черноморского флота с повышением в Петербург Мордвинов. На его место Павел I назначил такого же царедворца и бездарного моряка фон Дезина. Ничто не менялось к. лучшему, наоборот, становилось все хуже и хуже.
Вскоре после того как Мордвинов стал морским министром, служба для Ушакова стала невыносимой. В 1802 году новый император Александр I перевел Ушакова на Балтику главным командиром гребного флота, а через два года стараниями Мордвинова его фактически отстранили от дел флота, назначив начальником флотских команд в Петербурге.
Ушаков еще два года маялся на этом посту, не имея возможности влиять на судьбу флота, приходящего во все больший и больший упадок. Наконец, не выдержав засилья иноземцев, интриг Мордвинова и всей бессмыслицы дальнейшей службы, он подает рапорт об отставке и получает ее. В 1807 году адмирал Ушаков увольняется от службы с мундиром и с пенсией в полный оклад содержания.
Тихая жизнь в отставке от любимого дела перемежалась только редкими визитами старых друзей да вестями, приходившими с газетных страниц.
Адмирал Федор Федорович Ушаков, кавалер орденов Владимира 4, 3 и 2-й степеней, Георгия Победоносца 4 и 2-го класса, Александра Невского с бриллиантовыми знаками к нему, Командорского креста Иоанна Иерусалимского и ордена Святого Януария; пожалованный за Средиземноморский поход турецким султаном Селимом III двумя алмазными челенгами на шляпу, двумя золотыми табакерками с бриллиантами и алмазами, собольею шубой и пятью медными пушками; награжденный Сенатом Республики семи островов мечом, украшенным алмазами, Сенатом островов Занте, Цериго, Кефалония и Св. Мавра — мечом и щитом с благодарственной надписью, золотыми медалями, также с надписями в его честь, скончался в своей наследственной деревеньке Алексеевне, Темниковского уезда, Тамбовской губернии 2 октября 1817 года.
Судьба его друзей и соратников до конца дней была связана с русским флотом. Адмирал Сенявин продолжил дело Ушакова в третьем походе русского флота в Средиземное море в 1805–1807 годах. Егор Метакса дослужился до чина капитана 2-го ранга и до 1814 года служил на Черноморском флоте. Захар Веков проделал с адмиралом Сенявиным третий Средиземноморский поход и оказал большую помощь ему своими знаниями театра и старыми связями. Он умер после пленения русского флота англичанами в Портсмуте, разделив судьбу многих русских моряков, умерших, как тогда писали, «от неизвестной болезни», а на самом деле — от голода.
Воспитанник Захара Акоп принял фамилию Извеков и по просьбе Ушакова был зачислен в Кадетский корпус чужестранных единоверцев. Окончил его по первому разряду и служил на флоте. В 1825 году за сочувствие декабристам был разжалован и сослан, след его затерялся где-то в Сибири. Счастливее оказался бывший адъютант Ушакова Петр Балабин. Он один из всех героев этой повести женился, был счастлив в детях и внуках. С флотом он расстался вскоре после возвращения в Севастополь.
Слава Ушакова и его соратников по достоинству оценена только в советское время. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 марта 1944 года были учреждены орден Ушакова двух степеней и медаль его имени, которыми награждаются офицеры и матросы советского Военно-Морского Флота за подвиги во славу своей Отчизны.