— Я сам поговорю, — ответил Сукхрам.
— А ты прикидывайся больной, ладно? — добавила Каджри.
— Насчет этого не беспокойся, — улыбнулась Пьяри, погладив ее по голове.
— Значит, ты уже во мне не сомневаешься? — с усмешкой спросил Сукхрам.
— Ты меня изводишь! — недовольно сказала Пьяри.
Сукхрам рассмеялся.
— Не сердись, сестрица. Я все устрою.
— Когда-то ты теперь придешь! Смотри, не забывай, когда пойдешь назад, что ты кому-то задал урок.
— Я ему об этом что ни день твержу, — вставила Каджри.
— Не возьму ее больше с собой. Мне не напастись новых тряпок, чтобы приводить ее сюда. А в старых она нипочем не пойдет.
Сукхрам и Пьяри засмеялись, а Каджри покраснела.
— Она же младшая жена, — мягко сказала Пьяри.
— Ну ладно, нам пора, — проговорила Каджри.
— Еще придешь?
— Позовешь — так, конечно, приду.
Дойдя до дверей, Каджри остановилась.
— В следующий раз не забудь, пожалуйста, втереть мне краску в ноги, — лукаво улыбнулась она.
19
Наступил вечер. С полей и лугов потянулись стада. Пыль, поднятая сотнями копыт, забивалась в ноздри. То там, то тут всплывали тонкие струйки дыма, наполняя рот чем-то терпким и вязким. Надвигающаяся темнота окутала все вокруг легким прозрачным покрывалом, над которым временами стремительно взлетали птицы, словно вырываясь из невидимых тенет. Однотонный и тревожный звук храмовых колоколов окрашивал все вокруг в тусклые суровые тона.
Дхупо сидела дома и беседовала с женой Дина, человека из касты бхарбхуджа. Их беседе, казалось, не будет конца. Дхупо уже успела забыть и о Пьяри, и о Банке. После того как Банке избили, она больше не думала о мести. Жизнь вошла в привычную колею. До прихода Дина обе женщины наговорились досыта. Увидев его, жена тут же покрыла голову краем накидки.
Дин не стал заходить в дом, он сел на пороге. С ним пришло еще несколько человек — друзья.
Прислушиваясь к мужской беседе, жена Дина проворчала:
— Все, теперь уселся, забыл про еду и питье.
Дхупо вспомнила о своем муже.
— Эх, сестрица, — вздохнула она. — Мужчинам есть о чем потолковать.
— Да-да! А лепешки стынут.
Дин не был ни ученым попугаем, ни моряком. Он был всего лишь мусульманином. Под навесом шел разговор о мирских делах.
— Послушайте-ка, я расскажу вам одну историю, — предложил Дин.
Он прочел молитву и громким, проникновенным голосом начал:
— Посмотрите, как играют нами божественные силы! Это они заставили йеменского падишаха совершить паломничество в Мекку. Он отправился туда вместе с сыном. В то время не было обычая брать с собой дочерей, поэтому он оставил свою дочь дома. Но стоило ему уехать, как его визирь задумал черное дело. Принцесса была такой красавицей, что описать невозможно. От ее нежного смеха трепетали лепестки цветов. Куда она ни взглянет, все расцветает, и ночь превращается в день. Стройна принцесса, как молодое деревце! А уж добродетельная была! Пришел к ней визирь и говорит: «Принцесса, приходи сегодня ко мне». А она отвечает: «Возвращайся к себе во дворец и жди моего ответа». Визирь повиновался, ушел, но пораженное красотой сердце не знает покоя. Ядом наполнилось оно, и страсть, извиваясь, как змея, шипела у него в груди. В душе у него пылало пламя. Что делать? Как поступить? И тут к нему в душу и проник демон. Проник и зашептал: «Не жди ответа. Вставай и иди к ней. Силой возьми ее. Разве она сама уступит?» Наконец настала ночь, взошла луна. Она сияла, как лицо принцессы, и визирь не смог устоять и пошел ко дворцу. А принцесса сидела перед зеркалом в своей опочивальне. Вдруг она увидела в зеркале крадущегося к ней визиря. «Что мне делать? — задумалась она. — Отец далеко и братец уехал вместе с ним. Я одна. Если я потеряю честь, как мне потом жить?» И приказала принцесса слугам закрыть ворота, а визиря забросать камнями. Так они и сделали. Пришлось визирю убираться восвояси.
По воле Аллаха в это время вернулись отец и брат принцессы. Предстал перед их очами избитый визирь, а падишах и спрашивает: «Эй, мой верный визирь, что с тобой приключилось? Отвечай!» А визирь и отвечает: «Не обращай внимания, мой повелитель! На все воля Аллаха!» Но от падишаха так просто не отделаешься, и визирь решил соврать: «Твоя дочь дурно вела себя, мой повелитель, я пытался урезонить ее, но она приказала побить меня камнями».
Вот тут-то все и произошло. Падишах был человек легковерный да к тому же любил лесть, а визирь был не человек, а скорпион, знал, куда ужалить. Падишах тут же отдал приказ наследнику: «Иди и разруби пополам неверную, которая посмела опозорить меня!»
Наследник пошел. Но сердце ему подсказывало, что оболгал принцессу коварный визирь.
Дхупо слушала, затаив дыхание.
А Дин, простерши руки к небу, продолжал:
— Пошел наследник к сестре, а ноги его не слушают.
«В детстве мы играли вместе! — думает он. Ее ли я не знал! Нет, сначала сам проверю, правда ли то, что о ней сказали!» Входит он, а принцесса сидит на белоснежной постели и читает Коран. И слышит наследник падишаха такие слова: «Иззатэ ман сахатван аур зиллатэ ман сахатван», что означает: «О, Аллах! Ты даруешь нам честь, ты же приносишь нам и бесчестье!» И заныло у юноши сердце. «Нет, не может она быть грешницей!» — сказал он себе. Но принцесса стала его умолять: «Исполни поручение отца, разруби меня. Я не хочу жить, если он подозревает меня в бесчестии. Любезный брат, исполни поручение отца, это моя к тебе просьба». — «Нет, любезная сестра, — отвечает наследник, — я поступлю по-другому». Он принес большой красивый ящик из дорогого дерева, посадил туда сестру и бросил ящик в реку. Но ящик не утонул, а всплыл, потому что это был волшебный ящик. Он не мог потонуть, его не могло выбросить на берег, он мог только плыть и плыть по течению…
Дхупо слушала с широко раскрытыми глазами. Она все пыталась представить, о чем думала бедная принцесса в ящике, который качался на волнах и плыл неведомо куда!
Жена Дина шумно вздыхала.
Дин откашлялся и продолжал рассказ:
— Тем временем китайский император присылает письмо: «Мой наследник вырос ладным и красивым юношей, а у тебя, о, великий падишах Йемена, есть прекрасная дочь. Пришли ее ко мне, и мы сыграем свадьбу». И разве на то не воля Аллаха, что не успело письмо уйти в Йемен, как ящик, плывя по реке, достиг Китая! И надо же было случиться, чтобы китайский наследник охотился тем временем на берегу реки и заметил его.
Он подал знак, и тотчас же его люди бросились в воду и вытащили ящик. Позвали плотника. А у плотников испокон веков есть обычай: прежде чем пустить в ход свой плотницкий топорик, постучать по предмету, проверить его на слух. Вот и постучал плотник по ящику, а оттуда слышится ему голос: «Потише, пожалуйста, будьте осторожны».
Плотник от страха чуть не лишился речи. Он что было духу пустился бежать. Наследник приказал взломать ящик. Увидел он принцессу и тут же влюбился в нее, и она, смущенно опустив глаза, призналась себе, что полюбила юношу. Наследник же подумал: «Вот чудеса! Мы собрались было в Йемен, а теперь и ехать незачем, сколько денег сберечь можно. Невеста сама приплыла к дому».
Он привел принцессу во дворец, и сыграли свадьбу. Молодые зажили спокойно да счастливо. Шло время, и ко всеобщей радости родила принцесса сына.
— Вот хорошо-то! — воскликнула Дхупо.
— Все в руках судьбы, — наставительно произнесла жена Дина.
— Это так, это точно. Тут как на роду написано, так и будет…
Дин гордо посмотрел по сторонам и поглубже надвинул шапку себе на лоб. Затем жестом он пригласил сесть тех, кто слушал его стоя, для чего попросил сидящих потесниться и дать место другим.
— Слушайте дальше. Снова воля Аллаха! — продолжал Дин, когда все удобно уселись. — Пошел однажды наследник в поселок ткачей и услышал, как одна женщина и говорит ткачу: «Вот тебе мое решение, почтенный! Если хочешь жениться, как наш падишах, то я согласна хоть завтра, но если надеешься сыграть свадьбу по всем правилам, как требуют законы общины, то я соглашусь только тогда, когда ты сможешь укусить себя за локоть».