— А она не пьянеет, — пожимает плечами Азамат.
— Зверь! — Ирлик восторженно качает головой. — Кстати, спасибо за спиртовку, я оценил.
Азамат слегка кланяется. Ирлик доедает последние крошки бисквита и встаёт.
— Ну что ж, спасибо, дорогой хозяин, — он кивает Азамату, — и дорогая хозяйка, — он слегка кланяется мне, — за гостеприимство и вкусную еду. Предрекаю, что удача, которой мы все вчера приобщились, сведёт нас вместе ещё неоднократно. Счастливой вам жизни без забот, и вам, дорогая матушка.
Матушка плавится от такого внимания и ласково гладит Ирлика по плечу. Мы все ещё раз раскланиваемся, и он выходит за дверь. Из любопытства поглядев в окно, я замечаю мелькнувший оранжевый хвост.
Минут через десять к нам снисходят Тирбиш и Бойонбот, протирая заспанные глаза и демонстрируя на щеках рельеф подушек.
— Какое чудесное утро! — приветствует нас Тирбиш, широко улыбаясь.
— Ой, мы последние, да? — смущается Бойонбот. — Что же вы нас не разбудили?
— Гостя провожали, — ухмыляется Азамат.
— Он, наверное, вчера всех перепил, — вздыхает Тирбиш. — но надо же было попробовать! Представляете, сад с драконьими яйцами!
— Да уж представили, — говорит матушка. — Лиза вон получила карту. За что б хорошее…
— Да ну?! — вылупляется Тирбиш, окончательно просыпаясь.
— А ведь правда, на корабле ещё говорили, что на Хотон-хон алкоголь не действует! — вспоминает Бойонбот. — Ну и правильно, и хорошо, пусть лучше у вас эта карта будет, а то ещё не в те руки попадёт… Как только этот Змеелов прознал про такое место?
— Я полагаю, — с расстановкой произносит Азамат, — что он тот сад сам посадил.
— Это как же? — хмурится Тирбиш. — Драконьи деревья лет семьдесят растут прежде чем плоды дать, если не сто. А Змеелов совсем молодой.
Азамат некоторое время выразительно смотрит то на одного парня, то на другого.
— Ой! — вдруг охает матушка и прижимает ладонь ко рту.
— Так он не человек, что ли? — осторожно спрашивает Бойонбот.
— На демона не похож, — пожимает плечами Тирбиш. — На духа тем более…
— Вы бы присели, ребят, — ласково предлагаю я.
Они оба смотрят на меня насторожённо и послушно усаживаются. Мы с Азаматом переглядываемся, я ему киваю, дескать, ты говори.
— К вашему сведению, — мягко начинает Азамат, — вы вчера пытались перепить Владыку Подземного Царства.
Бойонбот тоже закрывает рот рукой, а Тирбиш громко втягивает в себя воздух.
— Какой же я идиот! Змеелов, да ещё драконьи яйца! Это же всё про мангуста! И вы говорили, что он нам во время войны сильно помог…
— Но мы же его видели! — спохватывается Бойонбот. — После высадки, когда он ещё… ну, вы помните… Он совсем не так выглядит!
— Дурень! — подключается пришедшая в себя матушка. — Он же бог, как хочет, так и выглядит! Вот я тоже хороша, надо ж было на тень посмотреть!
— А тень была при нём очень послушно весь вечер, — делится наблюдениями Азамат. — Сегодня утром немного погуляла по кухне до его прихода, а потом снова к ногам пристала. Вот позавчера на веранде тень дольше него задержалась, Лиза её видела. Ты, Тирбиш, тоже мог бы.
— М-да-а, неудивительно, что он исчез на ровном месте.
— Ой, и под столом тоже он был? — спрашивает Бойонбот.
— Может, он, а может, посланник его.
— То-то он всё смеялся, что я ему указываю, — матушка зябко поёживается. — Думаешь, обиделся?
— Думаю, нет, — улыбаюсь я. — Мой опыт показывает, что он вообще не обижается. Но вы на всякий случай извинитесь при следующей встрече, ему будет приятно.
— И часто он к вам заходит, что ты его уже так выучила хорошо? — матушка таращится на меня округлившимися глазами.
— Зашёл первый раз, но я с ним во время войны много общалась.
— Ой, жуть, — матушку, видимо, бросает то в жар, то в холод, потому что она принимается обмахиваться хваталкой. — Неужто ребёнка благословил?
— Дважды, — кивает Азамат. — Первый раз ещё внутри. Я только поражался, как это до тебя слухи не дошли, что Ирлик-хон благословил наследника.
— А, — отмахивается матушка хваталкой, — в моей деревне никто в такие слухи не поверил бы. И мне бы враки рассказывать не стали про мою родню. О-хо-хо, ну Азамат, ну у тебя и жизнь весёлая!
— А вы-то откуда узнали, что это он? — Тирбиш продолжает нас допрашивать, видимо, всё никак в голове не уложится, что и правда вчера пил с богом. — Только по тени?
— Я его уже видела в этом обличье, — говорю.
— А что ж вчера не сразу поняли, что это он?
— Поняла-то я сразу, но не хотела тебя пугать.
— Да ладно, я бы не испугался! — возмущается Тирбиш.
— Нет, — усмехается Азамат, — ты бы просто глупостей наговорил. А Бойонбот начал бы заикаться. Знаю я вас.
— П-погодите! — Бойонбот немедленно демонстрирует, что с ним случается на нервной почве. — Н-но ведь вы к н-нему н-не обращались, как к б-богу!
— Видишь ли, Бойонбот, — ухмыляюсь я, — когда я его впервые встретила, я не знала, что он бог. Потом, когда узнала, спросила, надо ли мне его правильно величать. Он сказал, что не надо. Вот так и получилось, что я ним на «ты».
— А я весь вечер старательно избегал обращения, — сознаётся Азамат. — Сказал бы «вы» — Ирлик-хон мог и обидеться, а сказал бы «Вы», все бы сразу поняли, оно же совсем по-другому звучит. Вот хорошо на всеобщем, один-единственный способ обратиться, хоть к богу, хоть к кому. Вряд ли только Ирлик-хон на нём понимает. Кстати, Лиза, написала бы ты своей родственнице, пока я не уехал. Чтобы не откладывать в дальнюю суму. А ты, Бойонбот, давай собирайся, нам улетать надо.
Писать бабушке дело дохлое, потому что она не разделяет почту на домашнюю и рабочую, и среди сотен ежедневных писем легко затеряться. Я сверяюсь с календарём, устанавливаю, что сейчас в её городе восемь часов вечера и звоню бабуле.
— Гринберг на связи! — решительно сообщает бабушка, появившись на экране. Бойонбот шарахается и чуть не сносит стол.
— Бабуль, привет, это я. Как у тебя дела?
— А, Лизонька, — смягчается бабушка. — Как твои дикари, цивилизуются?
К счастью, мы говорим на родном.
— Да вот, представляешь, мой муж решил выучить наш язык.
Бабушка с подозрением прищуривается.
— И куда он для этого обратился?
— Пока никуда, я подумала, что надо тебя спросить.
— И то хлеб. А то я уж боялась, он от тебя учиться стал. А ты же сама, как инопланетянка, даже истории не знаешь толком, сколько я ни трудилась…
— Ладно, ладно, бабуль, не обо мне речь. Ты можешь ему порекомендовать какие-нибудь удалённые курсы, самоучители там?
Бабушка постукивает торцом карандаша по столу, раздумывая.
— Этот твой муж, он ведь заметный человек на этой вашей планете, так?
— Ага, Император.
Бабушка склоняет голову набок.
— Это значит, не просто курсы надо, а чтобы с дипломатическим уклоном. Ему же для переговоров язык нужен.
— Ему язык нужен, чтобы понимать, когда я с ребёнком сюсюкаю.
— Это всё болтовня, — категорически отрезает бабушка. — Он собирается иметь отношения с Землёй? Вот и пусть имеет их через нашу страну, а не через каких-нибудь… Ты, Лиза, в этих делах ничего не понимаешь. Твоего необразованного варвара надо просветить в области нашей многовековой культуры.
— Вообще-то у него два высших образования…
— В каком институте получал? — настораживается бабушка.
— Здесь, на Муданге.
Бабушка машет рукой.
— Ещё курсы проходил по Сети, — настаиваю я.
— По Сети! — с отвращением фыркает бабушка. — Ты ещё скажи, что он газеты читал!
— Ему Кандинский нравится! — выпаливаю я последний аргумент за образованность Азамата.
— Кандинский! — восклицает бабушка. — Говорю же, варвар! Ты, Лиза, как похвалишь, потом не отмыться! Всё ясно с твоим вождём краснокожих. Надо его воспитывать, воспитывать, и ещё раз воспитывать. Он на каких-нибудь языках говорит?
— На муданжском, на всеобщем, и джингошский понимает.