И сказавъ это, Анна ощупала въ карманѣ письмо мужа, которое она взяла съ собой, съ тѣмъ чтобы показать его Вронскому. Ей нетолько не хотѣлось ужъ смѣяться, но досадно стало на смѣющуюся Бетси.
— Мужъ? Мужъ[1159] Сафо носитъ за ней плэды и всегда готовъ къ услугамъ. А что тамъ дальше въ самомъ дѣлѣ, никто не хочетъ знать. Знаете, въ хорошемъ обществѣ не говорятъ и не думаютъ даже о нѣкоторыхъ подробностяхъ туалета. Такъ и это.
Анна задумчиво смотрѣла передъ собой и ничего не отвѣчала.
— Я въ счастливомъ положеніи, — уже безъ смѣха продолжала Бетси, отвѣчая, — я понимаю Лизу и понимаю васъ. Я понимаю, что для васъ интересно...
Анна не отвѣчала. Она знала, что Бетси все знаетъ, но до сихъ поръ ничего не было сказано и надѣялась, что и не будетъ сказано.
— Я знаю только то, — продолжала Бетси, — что на одну и ту же вещь можно смотрѣть трагически и сдѣлать изъ нея мученье и смотрѣть просто и даже весело. Можетъ быть, вы склонны смотрѣть слишкомъ трагически.
— Я думаю, теперь не далеко. Это, кажется, Юсуповская дача, — сказала Анна.
— Да, и вы сейчасъ увидите нашего гостепріимнаго хозяина и хозяйку. Вѣдь странное дѣло. Онъ, Роландаки, — продолжала Бетси, чтобы перемѣнить разговоръ, — онъ безъукоризненный человѣкъ — красивъ, уменъ, прекрасно образованъ. Какъ онъ говоритъ по французски, по англійски. Съ такимъ совершенствомъ, что даже гадко. Но что то въ немъ слишкомъ старательное. Видишь, что онъ хочетъ сказать что то умное и такъ послѣдовательно. И это такъ тяжело, когда отвѣчаешь. Мнѣ все кажется, что онъ что то со мной хочетъ сдѣлать. И она такая же. Послѣдній разъ онъ со мной сидѣлъ за обѣдомъ, и я измучалась, такъ что когда послѣ обѣда ко мнѣ подсѣлъ Корнаковъ — ужъ какъ онъ противенъ и глупъ, но такъ мнѣ было натурально и пріятно.
[1160]Въ такихъ разговорахъ они подъѣхали къ обновленному дворцу Роландаки. Новое, полное и не лишенное вкуса великолѣпіе дворца Роландаки[1161] не произвело ни малѣйшаго впечатлѣнія на обѣихъ дамъ. Все это было только такъ, какъ должно было быть. Если и было что нибудь новое, поражающее, какъ хоть бы драгоцѣнный мраморный фонтанъ въ серединѣ двора, то нетолько обѣ свѣтскія дамы, какъ и всѣ свѣтскіе люди, давно уже усвоившіе привычку на все великолѣпное смотрѣть какъ только на самое обыкновенное, но и лакей, соскочившій съ козелъ подъ крытымъ подъѣздомъ, не замѣтилъ ничего особеннаго[1162] ни въ большихъ стеклянныхъ дверяхъ, ни въ шитомъ швейцарѣ, ни въ звонкахъ, давшихъ знать о пріѣздѣ, и появившихся лакеяхъ. Анна еще менѣе могла замѣтить что нибудь, потому что чѣмъ ближе она подъѣзжала къ <дому> Роландаки, тѣмъ она безпокойнѣе становилась. Въѣзжая во дворъ, она выглянула въ окно не для того, чтобы разглядѣть фонтанъ и изъ нетесанных камней (такъ наз. рустикъ) сдѣланныя ограды, но для того, чтобы въ числѣ десятка экипажей разглядѣть знакомую ей тройку въ коляскѣ съ желтой коренной лошадью, которую она знала. Коляска, запряженная потными лошадьми, стояла въ углѣ двора.[1163]
Хозяева оба приняли гостей въ средней залѣ, и хозяйка Г-жа Роландаки пригласила дамъ въ садъ, гдѣ все общество играло въ крокетъ.[1164] Хозяева оба выразили особенное восхищеніе тому, что Анна пріѣхала къ нимъ. И когда Бетси на минутку отстала, она успѣла ей сказать:
— Теперь они хотятъ что то сдѣлать.
Анна слегка улыбнулась, оглядываясь на общество, пестрѣвшее впереди на просторномъ стриженномъ и прикатанномъ крокетъ-граундѣ. Она видѣла уже черную голову и всю сбитую фигуру Вронскаго, который, видимо серьезно увлеченный игрой въ крокетъ (какъ онъ всегда серьезно увлекался тѣмъ, что онъ дѣлалъ), разставивъ ноги и, нагнувшись надъ шаромъ, дѣлая жесты молоткомъ, говорилъ что-то дамѣ въ смѣло элегантномъ туалетѣ, стоявшей подлѣ него. Дама эта была[1165] Баронесса Денкопфъ, одно изъ 7 чудесъ.[1166] Анна, несмотря на волненіе, съ которымъ она подходила,[1167] быстрымъ женскимъ взглядомъ окинула ея туалетъ и туалеты другихъ дамъ и[1168] поняла, какъ обдуманно умны были эти туалеты, исключая слишкомъ ужъ смѣлаго зеленаго платья Астраховой.
Оглянувъ всѣхъ мущинъ, найдя и высочество и знаменитаго сановника, спареннаго съ Лизой Меркаловой, она быстро сообразила[1169] состав и характеръ всего этаго общества, въ которомъ не было ни однаго лишняго случайнаго лица, а были подобраны пары изъ однаго круга, сообразила и свой туалетъ и свое положеніе въ этомъ кругу и рѣшила (все это инстинктивно въ первое мгновеніе появленія своего въ это общество) ту роль, которую она будетъ играть въ этомъ кругу. Она не будетъ (само собой разумѣется) также, какъ эта Фильденкопфъ, подымать ноги [на] скамейку, такъ что видны икры, она не будетъ курить сигару, какъ Лиза Меркалова, не будетъ поминутно бить молоткомъ Костилова [?], <какъ Мальцова>. Весь этотъ genre нейдетъ къ ней, и по характеру ея красоты, и по ея antécédents,[1170] и по ея простому и изящному туалету, но она и не будетъ trouble fête[1171] в этомъ обществѣ.
* № 81 (рук. № 62).
Если она ужъ разъ пріѣхала, она не будетъ нетолько избѣгать Вронскаго, который спаренъ съ нею хозяевами, не будетъ скрывать, что ей пріятно быть съ нимъ, напротивъ, воспользуется случаемъ видѣть и переговорить съ нимъ и ко всѣмъ вольностямъ и новостямъ тона этихъ дамъ будетъ относиться съ добродушнымъ, веселымъ и наивнымъ удивленіемъ. Все это она не столько обдумала, сколько непосредственно почувствовала при первыхъ привѣтствіяхъ кружка, въ который она вступила, и при первомъ обращеніи къ ней Лизы Меркаловой, и это нисколько не мѣшало ей наблюдать то, что одно интересовало ее, — Вронскаго. Увидавъ ее, онъ въ мгновеніе вникалъ въ выраженіе ея лица и тотчасъ же — она видѣла — онъ понялъ, что что-то есть болѣе важное, чѣмъ обыкновенное. Въ лицѣ его выразился только ей одной замѣтный испугъ и та рабская покорность, которая всегда трогала ее. Онъ вмѣстѣ съ другими дамами и мущинами, оставивъ игру, подошелъ къ вновь пріѣхавшей, но долженъ былъ до тѣхъ поръ ждать, пока съ ней говорили дамы и потомъ Высочество съ сановникомъ.
— Прекрасно, вотъ еще двѣ игрицы. Будемъ продолжать, выбирайте, какую вы берете партію.
— К намъ, Анна, — сказала Лиза Меркалова, взявъ ее за руку и увлекая.
— Нѣтъ, къ намъ, — сказалъ Высочество, подавая ей молотокъ.
Анна взяла молотокъ и, улыбаясь, въ нерѣшительности посмотрѣла на Лизу Меркалову.
— Нѣтъ, вотъ что, — сказала Лиза Меркалова, быстрымъ движеніемъ отбросивъ черныя длинныя локоны, перепавшія напередъ шеи. — Мы прогонимъ Мишку — она засмѣялась, — т. e. князя Мокшина, и вы на мѣсто его. Вы не знакомы? — прибавила она, представляя Аннѣ высокаго, бѣлокураго, усталого юношу — Мишку или Князя Мокшина.
Анна и Бетси были приняты въ начатыя партіи, и игра продолжалась еще минутъ 10, во время которыхъ оказалось, что даже и притворяться въ игру болѣе нѣтъ никакой возможности. И въ тоже время какъ игра сама собой потухла, раздался звукъ страннаго колокола, и хозяева предложили мущинамъ взять каждому предназначенную ему даму идти къ столу.
Съ привычкой свѣтской женщины и врожденнымъ тактомъ Анна вполнѣ исполнила взятую ей на себя роль и также мало замѣтила великолѣпіе громоздкой по вышинѣ рѣзной дубовой столовой и великолѣпія цвѣтовъ и серебра, какъ и особеннаго тона всего этаго новаго для нея общества. Она, нисколько не входя въ этотъ тонъ, нетолько не стѣсняла никого, но и возбуждала, какъ она чувствовала несомнѣнно, общее къ себѣ сочувствіе и радушный пріемъ въ этотъ избранный кружокъ. Лиза Меркалова объявила ей прямо, что она влюблена въ нее и что она никому не прощаетъ, но ей прощаетъ ее отсталость и дозапотопную чопорность.
1159
Зач.: Лизы
1160
Зач.: Карета Анны въѣхала въ ворота обновленнаго дворца Роландаки.
1161
Зач.: какъ и всегда,
1162
Зачеркнуто: отъ того, что онъ не переставая видѣлъ эти 5 лѣтъ своей службы въ Петербургѣ.
1163
Против этих слов на полях написано: Туалеты замѣтилъ Мишка. Улыбнулась. Корнаковъ. Бранитъ вслухъ хозяевъ. Споритъ съ высочествомъ
1164
Зачеркнуто: Г-жа Роландаки особенно пріятно
1165
Зач.: та самая глава 7 чудесъ, Лиза Меркалова.
1166
Зач.: Анна знала ее, но теперь она и не находила въ ней ничего особеннаго.
1167
Зач.: привычнымъ
1168
Зач.: сообразила свой туалетъ и осталась имъ довольна. Она тоже
1169
Зачеркнуто: и отношенія этихъ мущинъ къ дамамъ и характеръ
1170
[прошлому,]
1171
[помехой веселью]