— Какие у тебя мысли гадкие, — заговорила она, — разумеется, разумеется.
— Ну, что же он сказал?
Наташа задумалась.
— Он сказал... Он спрашивал меня о том, как я обещала Болконскому. Он обрадовался, что от меня зависит отказать ему. —
Соня вздохнула.
— Но ты не отказала?
— Нет, отказала.[3882] Нынче я написала княжне Марье. С Болконским всё кончено... Ну, что тебе еще?
На другой день утром граф Илья Андреевич уезжал в подмосковную с откупщиком, который был намерен купить эту деревню. Он ехал на одни сутки и, прощаясь с дочерьми, потрепал по щеке Наташу и сказал:
— Ну, смотри ж, без меня вести себя хорошенько, не скучать. Бог даст, приедет еще до поста. Не долго осталось.
— Папенька, — сказала Наташа, вдруг вспыхнув.
— Что, ми...
— Нет, ничего, вы завтра приедете? — только сказала она. Но Соня заметила волнение Наташи при прощании с отцом, и это испугало ее и заставило еще внимательнее наблюдать за своей подругой.
Наташа весь этот день казалась на глаза Сони помешанной. Она всему смеялась. Отвечала невпопад и несколько раз начинала и не доканчивала разговоров.
Обедали в этот день дома и ездили утром только в магазины. На улице Соня видела два раза Курагина, ехавшего за каретой Ростовых, и дома под окном увидала его и заметила какой-то жест, сделанный ему Наташей.
После обеда она заметила прежнюю девушку, выжидавшую у двери и вошедшую вслед за выходом Сони. «Опять письмо», подумала Соня. «У них что-то затеяно, боже мой, будет поздно», думала она. «Говорить с Наташей нельзя, она точно сумасшедшая. Боже мой, что мне делать?» Соня написала письмо Пьеру, в котором писала: «Ваш друг Болконский просил меня обратиться к вам в случае несчастья. несчастье случилось. Наташа нынче, как она сказала мне, послала к княжне Болконской отказ князю Андрею, она безумно влюбилась в вашего beau — frère и ежели вы не приедете и не поможете мне, с ней случится великое несчастье». Она тайно послала письмо. Но посланный пришел с письмом, объявив, что граф уже третий день, как уехал в Тверь.
Было уже семь часов вечера. Наташа с потерянными, странными глазами[3883] прошла в свою комнату и заперлась в ней. Соня постучалась к ней, она не пустила ее. Марья Дмитриевна сидела в гостиной и вязала, братец читал. Гостей никого не было.
— Что вы, как зачумленные, от народа бегаете? — сказала она Соне. — Добро Наташа, все жениху письма пишет, а ты что?
— Марья Дмитриевна, у нас несчастье, мне вам надо сказать наедине...
— Что, платье разорвала?
— Ну, после дочитаешь П. И. Ну, что за важное дело? — сказала она, когда братец ушел.
— Марья Дмитриевна, Наташа отказала Болконскому, она влюблена в Курагина, она в тайной переписке, она сейчас получила от него письмо.[3884] — Соня зарыдала.
Марья Дмитриевна сидела неподвижно, нахмурившись, глядя перед собой.
— Хорошо, очень хорошо, — сказала она. — Это в моем доме. Хорошо уваженье. Ну, долго будешь хныкать. Утри. Утри. Ты читала письмо от этого?
— Читала.
— А кто переносил?
— Дуняша...
— Позвать Дуняшку ко мне, — крикнула Марья Дмитриевна. Через полчаса в руках Марьи Дмитриевны было письмо Наташи к Анатолю.[3885]
«В десять часов я буду у ворот» было написано в этом письме.
Марья Дмитриевна с письмом в руке вошла к Наташе и, безжалостно грубо называя ее, уличила ее и, не слушая ее, заперла ее на ключ и вышла.
————
В половине десятого у крыльца дома, занимаемого Долоховым, стояли две ямские, московские, щегольские тройки.[3886] Анатоль[3887] и Долохов сидели за[3888] столом, кончая обедать.
— Я тебе говорю: съешь и выпей, — сказал Долохов Анатолю, который ходил по комнате.
— Не могу, ma parole d'honneur,[3889] не могу, не хочется, — отвечал Анатоль,[3890] на мгновенье останавливаясь. — Отчего ж его нет до сих пор? — сказал он.
— Уж ты не хлопочи, если я взялся за дело,[3891] через четверть часа Мишка будет здесь и поп будет готов. Я тебе отвечаю за всё.
— Одно, — сказал Анатоль,[3892] — я право думаю, что отчего ж моя женитьба будет неправильна, нисколько не неправильнее всякой другой, кто знает, кто и как там меня обвенчали?[3893]
— Я тебе говорил, — сказал Долохов, — об этом никогда ни при ком говорить не надо...[3894] Я ничего не знаю и никогда не слыхал, обвенчан ты или нет, я знаю, что ты влюбился, родители там женили и мы увезли и обвенчали тебя, вот и всё. — Анатоль с счастливым и взволнованным лицом посмотрел на Долохова и ушел всё таки не спокоен.
— Эй, приехал Балага? — крикнул Долохов. Балагой звали знаменитого в то время троечного, тверского ямщика, стоявшего в Москве с своими тройками и служившего таким господам, как Анатоль и Долохов.
— Пошли его сюда.
Вошел краснолицый и красный, толстеющий ямщик щеголь, в синем кафтане, с здоровой улыбкой на лице.
— Здорово, Балага, — сказал Долохов, протягивая руку, которую полупочтительно, полутоварищески пожал ямщик.
— Здорово, батюшка Федор Иваныч. Здорово, ваше сиятельство,— сказал он выглянувшему Анатолю и он тоже пожал руку Курагина.
— Ну, садись, пей! — Долохов налил Балаге большой стакан мадеры и подал ему. Балага выпил всё и с приятной улыбкой.
— Ну, слушай, брат, вот теперь мне и князю службу надо верную сослужить.[3895] Надо в Клин до петухов поспеть и чтоб никакая погоня не догнала.
— Как ваш посол приказал.[3896] Я сам на своей тройке.
— То-то.
— Хотел молодца послать, да как посол сказал, сам оделся. Что же, когда ехать?
— Да вот[3897] через часик может.
— Как дорога будет, а то отчего же, — сказал Балага.— Доставляли же в Тверь в семь часов, те же лошади. Помнишь, в Рожество, — сказал Балага, обращаясь к Анатолю, — я молодых запрег, так шестьдесят верст звери летят, держать мочи нет, от мороза руки закоченели, бросил вожжи, говорю: держи Федор Иваныч, так после петухов из Москвы выехали, к заре в Твери были...
* № 158 (рук. № 88. T. II, ч. 5, гл. XVI, XVIII).
<Марья Дмитриевна с письмом в руке вошла к Наташе.
— Мерзавка! — сказала она, показывая ей письмо. — Только для отца твоего не выкину тебя из дома. Ничего, ничего слушать не хочу. Жди, жди любовника. — Она оттолкнула от себя рыдающую Наташу, заперла ее на ключ и вышла.
Через Дуняшу открылось, что кроме ее, дворник был подкуплен для того, чтобы нынче вечером, откликнувшись на свисток, пропустить людей к заднему крыльцу и выпустить их. Записка Наташи по приказанию Марьи Дмитриевны была послана по назначению, и дворник точно так же по свистку должен был впустить людей к девичьему крыльцу, но не выпускать их. Марья Дмитриевна, надев шубу, капор и теплые сапоги, с огромной палкой в руках вышла на заднее крыльцо и, приказав поставить себе кресло, села в него.>[3898]
Анатоль уже второй день жил у Долохова. Всё у них уже было готово для похищения Наташи и для тайного и недействительного венчания их <в селе по тверской дороге за сорок верст. В тайну были посвящены, кроме Долохова, отставной промотавшийся гусар, приживавший то у Анатоля, то у Долохова и прозванный Макаркой, и Иван Дмитриевич Хвостиков, худощавый болезненный человечек из приказных, товарищ и слуга Долохова по игре. Они двое должны были быть свидетелями при свадьбе. Расстриженный поп, подкупленный заранее, уже ожидал их третий день в селе Каменке в шестидесяти верстах по Тверской дороге. Оттуда молодые должны были ехать за сто двадцать верст в именье Несвицкого, где в барском доме всё было приготовлено для их приема.> У Анатоля были и паспорт, и подорожная, и десять тысяч денег взятых у сестры, и десять тысяч занятых через посредство Долохова. <Всё было готово и ожидался только тот последний ответ Наташи, который прошел через р[уки Марьи Дмитриевны.]
3882
Зачеркнуто: вчера
3883
Зач.: ходила по комнатам, и беспрестанно
3884
Зачеркнуто: Я боюсь, что она сбирается бежать
3885
Зач.: в котором она писала, что в десять часов она выйдет на улицу, соглашалась на
3886
Зач.: в передней сидел краснорожий
3887
Зач.: ходил по комнате, с беспокойным лицом поглядывая на часы Долохов <в столовой> говорил с щеголем, тверским, знаменитым в то время ямщиком Балагой. Балага <толстый мужик> плотный, с красной шеей, румяный и курчавый парень лет двадцати пяти сидел перед Долоховым и пил пунш.
— Это, батюшка Федор Иваныч, — говорил он, — дело рук наших. По Москве
3888
Зач.: ужином
3889
[честное слово,]
3890
Зач.: глядя на часы. — Право пора. А Балага
3891
Зач.: я все сделаю чисто и акуратно. Я люблю, чтоб акуратно... Балага
3892
Зач.: вставая
3893
Зач.: шш
3894
Зач.: А я не знаю этого ничего
3895
Зачеркнуто: На каких тройках приехал, на мертвых?
3896
Зач.: серопегая одна.
— Ну, это дрянь.
— А другая моя.
3897
Зач.: видишь ли до <зари> петухов чтобы в Клину быть.
3898
На полях: Житье Долохова. Описывает похищение.