— Да... — В это время вошел Долохов с своим светлым взглядом и своей твердой походкой.— Ну, вот пиши[3783] дьякону, чтобы он был готов, — сказал он Анатолю. — Безухий, ты как?
— Всё открыто, — сказал Анатоль, — вот мое письмо. Чорт возьми...
Долохов нахмурился.
— Ну, всё к чорту. Я говорил, вчера надо было.[3784]
— Чорт возьми. Я не знаю. Жизнь бы отдал за то, чтобы удалось.
— Поезжай в Петербург завтра, вот и всё, — сказал Долохов.
— Неужели всё кончено. Безухий, ты знаешь, какая она прелесть.
— Женись, — сказал Pierre, боясь, что Анатоль примет его предложение, но Долохов ответил за него смехом. — Едем к цыганам, вот и всё.
— Эх! — промычал Анатоль, — скверно.[3785]
— Об одном я тебя прошу, — сказал Pierre. — Это то, чтобы ты уехал.
— Еще бы, завтра уеду. Ах, проклятье.
Pierre простился, вышел от них и поехал к Ростовым.
«Нет, он не виноват», думал Pierre. «Но бедный Андрей и ничтожная, гадкая девушка».
* № 150 (рук. № 89. T. II, ч. 5, гл. XX).
<Получив письмо Наташи, Анатоль поехал к сестре.
— Hélène, mon ange! Je suis le plus heureux des mortels,[3786] — сказал он ей. —Ты знаешь. Я увезу ее. Ma parole d'honneur.[3787] Я увезу ее.
— Пожалуйста, мне ничего не рассказывай о своих проказах, меня не мешай.
— Душа моя! Мне деньги нужны, ради бога. Я душу черту заложу.
— На что же тебе деньги?
— Да ведь ты не велишь говорить тебе...
— Разумеется.
— Ma chère! Elle m'aime.[3788] Я еду к Долохову, он мне обещал всё устроить, попа, тройки и ночью в шубку в сани и... Нет, ты дашь денег?
— Я тебе дам денег, но только не на твои глупости. Et très amoureuse?[3789] — спросила, кротко улыбаясь, Hélène.
— Ну, давай, ради бога. Я тебе отдам. Мне хоть три тысячи теперь. — Hélène дала денег, от нее Анатоль поехал к Долохову, который взялся устроить всё похищение.
— Так всё сделаю, что ни одна бестия не пронюхает, две тройки, поп у меня есть... Ступай домой и собирайся, в одиннадцать часов я у тебя.
Pierre застал Анатоля одного, спящего на диване, после клубного обеда.>
* № 151 (рук. № 89. T. II, ч. 5, гл. XX).
<Раза два видев Наташу с Анатолем, он удивлялся, какое удовольствие могла с ним находить Наташа, но он так верил в нее, что не смел сомневаться, говорил себе: верно, я не понимаю, а так надо. Он ничего не воображал до объяснения Сони. Когда Соня стала рассказывать, он выставил глаза и сначала улыбался. Всё, касавшееся Наташи, должно было быть приятно и весело. Но улыбка мало помалу перешла в плаксивую гримасу, и когда на вопрос его, чего же она боится? Соня со слезами закричала: — Как же вы не понимаете, граф, они целуются — она погубит себя, она этого хочет... [сказав][3790] это, посмотрела на Pierr'a и, не веря своим глазам, увидала, что он плачет. Он извинился перед Соней за свою слабость и уехал домой, тотчас же отыскал [Анатоля] и тут между зятем и шурином произошла такая же сцена, как и тогда между тестем и зятем. Pierre в первый раз после семи лет пришел в свое наследственное от отца львиное бешенство, но на этот раз он не удержался.
Когда он объявил Анатолю, чтоб тот уезжал сейчас же и чтобы он знал, что после его поступка с Наташей он не смел показываться ему на глаза, Анатоль сказал:
— Que diable sur quel ton le prenez vous, parce qu'on embrasse une jolie fille?[3791]
Pierre, сжав кулаки, подошел к его лицу.
— Ты хочешь жениться на ней?
— Да, ежели бы у ней было состояние...
Но не успел Анатоль договорить этого, как Pierre с поднятыми кулаками бросился на него и стал бить его по голове и спине до тех пор, пока Анатоль, и не думая защищаться, не выбежал из комнаты. Анатоль уехал, тем более, что Pierre послал ему десять тысяч и объявил, что до тех пор, пока он не покажется в Москве, он будет получать прежнюю пенсию.
Но этого подвига было мало.
Pierre, который спорил с князем Андреем о том, что нельзя простить никогда падшую женщину, и не ставил себе вопроса, прощает он или не прощает Наташу. Она была всё та же для него. Только новый, грустный, матовый круг этой ореолы прибавился, это было сожаление.>[3792]
№ 152 (рук. № 89. T. II, ч. 5, гл. XX—XXII).
После первого своего свиданья с Наташей в Москве Pierre почувствовал, что он не свободен и неспокоен с ней, он решил не ездить к ним.[3793]
Но Элен B[esouchoff] привлекла к ним в дом Наташу, и Pierre с чуткостью влюбленного мучался, глядя на их отношения. Но какое право он имел вмешиваться в это дело? Тем более, что он чувствовал себя не беспристрастным в этом деле. Он решился не видеть никого из них.
Получив письмо Сони, как ни стыдно ему бы было признаться в том, первое чувство Pierr'a было чувство радости. Радости, что князь Андрей не счастливее его. Чувство это было мгновенное, потом ему стало жалко Наташу, которая могла полюбить человека, столь презираемого Ріеrr'ом, как Анатоль, потом ему стало непонятно это, потом страшно за Андрея и потом больше всего страшно за ответственность, которая на него самого ложилась в этом деле. Мгновенно, как утешение, ему пришла его мрачная мысль о ничтожестве, кратковременности всего, и он старался презирать всех; но нет, этого нельзя было оставить. Измена Наташи Андрею мучала его, как измена ему самому, больше, чем его мучала измена своей жены. Так же, как при известии об измене своей жены, он испытал какое-то отталкивающее, но кроткое чувство к тому, для кого изменили, и озлобление к той, которая изменила. Он ненавидел Наташу. Но надо было на что-нибудь решиться; он велел закладывать и поехал искать Анатоля.
Pierre нашел его у цыган веселого, красивого, без сюртука, с цыганкой на коленах.
В низкой комнате пели и плясали, был крик и гам. Pierre подошел к Анатолю и вызвал его с собой.
— Я от Ростовых, — сказал Pierre.
Анатоль смутился и покраснел.
— Что, что? А?
Но Pierre был еще более смущен, чем Анатоль. Он не смотрел на него.
— Mon cher,— начал он,— vous savez que A[ndré] B[olkonsky] qui est mon ami est amoureux de cette jeune personne. Je suis l'ami de la maison et je voudrais connaître vos intentions.[3794] Pierre взглянул на Анатоля и был удивлен выражением волнения и смущения, показавшегося на лице Анатоля.
— Да что ты знаешь? Что? — говорил Анатоль. — Ах, mon cher,[3795] всё это так глупо. Это меня Долохов сбил.
— Я знаю то, что ты позволил себе написать вот это письмо и что оно попалось домашним.
Анатоль схватился за письмо и вырвал его.
— Что сделано, то сделано, вот и всё,— сказал он, багровея.
— Это хорошо, mais je suis autorisé à vous demander vos intentions.[3796]
— Ежели меня хотят заставить жениться, — заговорил Анатоль, разрывая письмо, — то знай, что[3797] меня не заставят плясать по своей дудке, а она свободна, она мне сама сказала. И ежели она меня любит, tant pis pour Bolkonsky, voilà tout.[3798] Pierre тяжело вздохнул. У него уже поднялось его метафизическое сомнение в возможности справедливости и несправедливости, этот его свинтившийся винт, и потом он вместе так завидовал и так презирал Анатоля, что он постарался быть особенно кротким с ним. «Он прав» — подумал он — «виновата она, а он прав».
3783
Зач.: попу
3784
Зач.: Pierre поглядел на Долохова, и Долохов. — Поедем со мною, — сказал. — Какие же твои намерения теперь? — сказал Pierre.
3785
Зач.: — Едем. Ты с нами?
— Да, я приеду.
3786
[Элен, ангел мой! Я счастливейший из смертных,]
3787
[Честное слово.]
3788
[Милая моя! Она меня любит.]
3789
[И очень влюблена?]
3790
В рукописи описка: Услыхав
3791
[Какого черта вы поднимаете историю из-за того, что я поцеловал красивую девушку?]
3792
На полях: Pierre спрашивал ее, как confesseur [духовник], любит ли она Анатоля? Она отвечает: не знаю, не спрашивайте, и убегает.
Зачеркнуто: Этого подвига мало. Pierre чувствовал, надо было спасти Наташу.
3793
Зач.: Накануне того дня, как он получил письмо Сони, Анатоль приходил к нему и занял у него большую сумму денег.
— Что с тобою? — спросил у него Pierre, заметив особенно сияющее лицо своего beau frèr'a.
— Mon cher, je suis amoureux comme un fou, [мой милый, я влюблен безумно,] сказал Анатоль.
— В кого же?
— После узнаешь.
«Так вот в кого он был влюблен», подумал Pierre.
3794
[Вы знаете, милый мой, что мой друг Андрей Болконский влюблен в эту молодую девушку. Я — близкий человек в их семье и желал бы знать ваши намерения.]
3795
Зачеркнуто: <que je suis fou d’elle.>. [Ах, милый мой, [знайте,] что я с ума по ней схожу.]
3796
[но мне поручено узнать у вас, каковы ваши намерения.]
3797
Зач.: никто
3798
[тем хуже для Болконского, вот и всё.]