Глава 48.
- Ваше Величество! - стук в дверь. - Проснитесь, Ваше Величество! Отоприте!
Вот зараза, поспать не дадут человеку. Я ведь только лёг недавно. Кто там ещё припёрся? По голосу, вроде бы это прохиндей Пукин. Но не один. Слышны голоса ещё нескольких человек. Что там у них происходит ночью? До утра не терпит?
Я выбрался из-под одеяла и, зевая в кулак, прямо в ночной рубашке пошлёпал открывать дверь. Точно, Пукин стоит. И с ним ещё какие-то люди. Гвардейцы, дворяне. Некоторых узнаю, а некоторых нет. Не успел ещё выучить. При моём появлении все разговоры стихли и народ, похоже, немного смутился. Интересно, а чего они ещё ждали, когда ломились в мою спальню ночью? Естественно, я буду спать, что в этом удивительного?
Ладно, подумаешь. И потом, на мне ведь ночная рубашка. Я же не голышом им открыл. Чего случилось-то?
- Что это значит, Пукин? Почему вы будите меня в такое время?!
- Ваше Величество, - Пукин делает вид, будто смотрит мне через плечо куда-то вглубь спальни, а сам при этом незаметно (как ему кажется) косится на мои коленки. - Ваше Величество, прибыл гонец из армии короля. Мы решили, что вести настолько важные, что Вас необходимо оповестить немедленно!
- Гонец? Где он?
- Он ранен, Ваше Величество. Лекари пытаются сейчас спасти его.
- Ранен? Что случилось? Почему послали гонцом раненого?
- Было сражение, Ваше Величество. Королевская армия дала бой войскам султана Вована.
- И...
- Полное поражение. Наша армия разбита...
Поспать этой ночью мне так и не удалось. Вскоре вслед за первым гонцом прибыл другой. Он добирался до столицы иной дорогой и потому несколько отстал. Он всё подтвердил - разгром. О судьбе Лиона оба гонца ничего не знали. Их отправил с вестями маршал Родарио, а король в это время находился где-то в войсках.
Первой моей мыслью было лететь спасать мужа. Ну, если с ним что-то случилось... ух, что я сделаю! Но потом я передумала. Действительно, куда лететь-то? Да ещё и в темноте. К тому же, я просто не долечу. У меня дальности полёта не хватит, даже если бы я и не боялся заблудиться. Насколько я понял объяснения капитана дворцовой стражи, роковое сражение произошло на расстоянии примерно 120 километров от столицы.
Эх, Лион! Ну, зачем, зачем? Ну что бы тебе было не отступить к столице?! А я теперь мучайся, переживай за тебя. Зараза. Я кое-как оделся и отправился в зал Совета, где собрались мои паркетные генералы. Как я уже успел уяснить, единственным относительно вменяемым полководцем в королевстве был маршал Родарио. А эти толстопузы... только для парадов.
Специального кресла для королевы в зале Совета не было - не успели ещё поставить. Так что я уверенно плюхнулся в кресло Лиона. Полководцы-любители косо посмотрели на меня, но возразить ничего не посмели, а просто вернулись к прерванному моим появлением занятию - тщательному рассматриванию разложенной на столе карты королевства. Возможно, они пытались сделать вид, будто планируют какие-то военные операции. Но получалось у них это скверно. Лично у меня сложилось такое впечатление, будто они решают, с какой стороны на этой карте север.
Никаких полезных решений я от военного совета в таком составе и не ждал. Припёрся я сюда исключительно потому, что все свежие вести о проигранном сражении будут в первую очередь доставляться именно в это место. Вот я и сидела, ждала хоть какой-нибудь информации. Лион. Что с Лионом?..
Ближе к утру нас достигла первая волна беглецов, драпавших с поля боя. Это те, у кого были наиболее резвые лошади. И по их рассказам удалось составить примерную картину боя.
Как выяснилось, наши разведчики оказались ослами и лопухами. Они прозевали подход кавалерии Неронии, которая быстрым ночным маршем преодолела почти полторы сотни километров и с ходу вступила в сражение, ударив в тыл нашим войскам. За исключением королевской гвардии, наши бойцы не отличались ни особым умением, ни качеством вооружения. Поэтому внезапная атака вражеской кавалерии с тыла привела к немедленной панике. Так начался разгром.
Судьба же Лиона прояснилась лишь к вечеру. Оказывается, когда стало очевидно то, что сражение проиграно, он возглавил отвлекающую атаку на неронцев. И она даже имела некоторый успех. За счёт лучшей выучки и экипировки гвардейцы короля смогли несколько потеснить тех. Тем более что неронцы устали, проведя в сёдлах всю ночь, чтобы успеть к месту боя. Но потом к месту схватки подоспели пешие янычары Вована, и всё было кончено. Королевской гвардии более не существует. А самого Лиона взяли в плен.
Когда я услышала про плен, у меня прямо камень с души свалился. Фух. Живой. Живой! Живой мой балбес!! Мальчишка! Зачем он полез в бой лично?! А если бы убили? Вот что я сделаю, когда спасу его из плена! Я его... я его... я его поцелую. Потому, что люблю. Хоть он и дурень.
А теперь пойду-ка я спать. Уже скоро сутки, как на ногах. Глаза слипаются. Раз с Лионом всё в порядке, можно и заснуть спокойно. Завтра подумаю, как выручать. Может, не ломится в одиночестве, а подождать подмоги от Ригорна? Ничего с Лионом за пару недель в плену не сделается. Подождёт...
Два следующих дня столица усиленно готовилась к отражению штурма и, по возможности, к осаде. Эту подготовку возглавил маршал Родарио, которому, к счастью, удалось избежать и плена и гибели в сражении. Моим мнением по вопросам, связанным с обороной города, маршал не интересовался, а лишь ставил меня в известность о предпринимаемых им мерах. А я и не настаивал. Ибо, в отличие от маршала, твёрдо знал, чем завершится попытка штурма.
К концу же второго дня мне доложили, что с городских стен замечены первые отряды лёгкой кавалерии Неронии. Я не утерпел и приказал подать карету. Хочу посмотреть, пока ещё не стемнело.
От королевского замка до Южных городских ворот, где и был обнаружен неприятель, расстояние было невелико. Так что уже полчаса спустя, пролетев в сопровождении полусотни дворцовой стражи по заснеженным улицам, я поднялся на надвратную башню.
Там уже было довольно людно. Окружённый своими офицерами Родарио внимательно смотрел куда-то вдаль через бойницу. Пройдя сквозь расступавшихся передо мной командиров, я подошёл к маршалу и выглянул в соседнюю бойницу. И чего там?
Далеко-далеко, вблизи леса, мне с трудом удалось разглядеть в подступавших сумерках пару невзрачных группок всадников. А гораздо ближе к нам, примерно на полпути от леса до ворот, я заметил ещё одну одинокую конную фигуру, которая резво приближалась сюда.
Не доезжая до ворот пары сотен метров, одинокий конник остановился и демонстративно воткнул своё копьё в землю, после чего продолжил путь. Парламентёр, что ли? Судя по внешнему виду, он из янычар Вована, не неронец.
Всадник же, тем временем, подъехал к воротам, отцепил от седла какую-то сумку, небрежно бросил её на землю, развернулся и поскакал обратно в сторону своего торчащего из снега копья.
Что-то это мне не нравится. Это что он привёз нам? Ворота открыть было совершенно невозможно, так как они были на совесть завалены изнутри камнями и брёвнами. Поэтому по приказу Родарио одного из бойцов спустили со стены на верёвке. Там он подобрал таинственный мешок, после чего его быстро втянули обратно на стену.
Развязав и заглянув в мешок, старый маршал сильно побледнел, а затем, ни слова не говоря, медленно подошёл ко мне и протянул свою ношу. Не может быть... Нет!!
Да. Как же так? Почему? А я? Что делать теперь мне? Лион. Лион. Лион.
Единственный... кого я так... ЛЮБИЛА!!!
Внутри старого потёртого кожаного мешка лежала отрезанная голова моего мужа, короля Итании Лиона IV.
Эпилог.