Заглавие было изменено, и из него исчезло неприемлемое для цензуры слово «Разжалованный». Резкие выражения об офицерах и вообще о военной кавказской среде были в ряде мест смягчены. Третье требование — показать, что автор «возмущен был злостными отзывами Гуськова о его товарищах и храбрых воинах» — тоже было исполнено, хотя, может быть, не в такой мере, как этого хотелось цензору и Дружинину. Сделанная Толстым вставка, где он высказывает свое отрицательное отношение к отзывам Гуськова об офицерах (см. стр. 88, строка 27, со слов: «Мне было противно», до конца абзаца) изложена в сравнительно спокойном тоне, далеком от «возмущения». Просьбу Дружинина о смягчении рассказа более, чем того требовала цензура, можно считать исполненной лишь в том случае, если поставить ее в связь с советом «исключить крепость и вообще что встретится в этом роде». Быть может, цензор случайно не указал на такое одиозное слово, как «крепость». Допустимо также, что цензор мог не обратить внимания на признание Гуськова: «всё дурное я принимал к сердцу, бесчестность, несправедливость, порок были мне отвратительны, и я прямо говорил свое мнение, и говорил неосторожно, слишкомъ горячо и смело» (см. рукописные варианты рассказа, стр. 276, строки 12—15). Осторожный Дружинин, вероятно, по собственному почину, решил исключить и упоминание о том, что Гуськов сидел в крепости, и его признание об отрицательном отношении к злу жизни: то и другое придавало фигуре Гуськова некоторую близость с «разжалованным» из числа политических преступников. Осторожность Дружинина покажется тем более естественной, что Толстой мог в разговоре с ним упоминать о петрашевце Кашкине, как одном из прототипов Гуськова.
Как видно из дневника, Толстой работал над корректурами 3 и 5 декабря.
Рассказ был напечатан в XII кн. «Библиотеки для чтения» за 1856 г. под заглавием: «Встреча в отряде с Московским знакомым. Из Кавказских записок князя Нехлюдова».
Этот текст мы и даем в качестве канонического, так как ни разу при жизни Толстого, в тех изданиях, за которыми он следил сам, не было сделано им ни одной попытки дать текст по первоначальному автографу. Не говорим уже про отсутствие корректур, цензорских и авторских, а без них нельзя решиться на освобождение текста рассказа от цензурных искажений, так как иногда совершенно неясно, произошло ли изменение текста вследствие требований цензуры, или по другим, чисто-художественным соображениям. Таково, например, пропущенное место с характеристикой сестры Гуськова (см. стр. 275, строки 30—37).
Но заглавие мы решились оставить в его первоначальном виде, так как письмо Дружинина и описание рукописи с несомненностью говорят, что здесь Толстой вынужден был уступить требованиям цензуры.
ОПИСАНИЕ РУКОПИСЕЙ, ОТНОСЯЩИХСЯ К «РАЗЖАЛОВАННОМУ».
В архиве Толстого, хранящемся в Публичной библиотеке Союза ССР им. Ленина, находятся две рукописи рассказа «Разжалованный».
Первая рукопись (Папка III) состоит из 24 лл. F°, фабрики Аристархова, без водяных знаков. Начиная с конца 16 л., эта рукопись — автограф, до этого места — текст писан чернилами под диктовку Толстого. Что начало рукописи не копия, а текст, писанный под диктовку, доказывает такое написание безграмотного писаря, как: «или когносцировок» (вместо «и рекогносцировок»): оно могло появиться только при письме под диктовку. Очевидно, это именно начало рукописи имеют в виду записи дневника от 9, 10, 11 и 13 ноября (см. «Историю писания и печатания» рассказа). На протяжении всей рукописи — довольно значительное число поправок, вписываний рукой Толстого. Обложка в виде согнутого полулиста писчей бумаги. На ней писарским почерком написано: «Изъ Кавказскихъ воспоминаній. Разжалованный N.».
На 1 л. рукописи первоначальное заглавие, сделанное рукой писаря, было — «Изъ Кавказскихъ воспоминаній. Разжалованный». Оно потерпело целый ряд изменений. Сначала оно было зачеркнуто, и под ним рукой Толстого написано было другое: «Гуськовъ». Это новое заглавие было тоже зачеркнуто, и при помощи штриховой подстрочной линии восстановлен первоначальный заголовок. Но он опять был забракован и несомненно потому, что под ним рукой Дружинина чернилами написано: «Не дадите ли, Лев Николаевич, какого-нибудь заглавия поценсурнее?» Под этим вопросом Дружинина рукой Толстого опять написано: «Гуськовъ», затем зачеркнуто, и, наконец, Толстой дает окончательное заглавие: «Изъ Кавказскихъ записокъ. Встр
ѣ
ѣ
съ Московскимъ знакомымъ».На 1-м же листе вверху, на полях, карандашная, сильно стершаяся помета Дружинина для типографии: «Велите набирать скорей и въ военную цензуру. Иные имена здесь в сокращении, набирать их вполне, как придется по смыслу». Ниже этого, чернилами, с чьей-то совершенно неразборчивой подписью: «Вторую корректуру, не отсылая к г. Ценсору, доставить к Алекс. Вас. Дружинину».
Рукопись имеет ряд заметок с фамилиями наборщиков.
На полях есть аннотации.
На л. 21, против того места рассказа, где говорится, что автор дает Гуськову деньги (см. стр. 93, строка 7) написано и зачеркнуто:
Теперь у Олф[ерова] игра, желаетъ [?] поправ[ить]. Что вы? общество дурно? Можетъ увидимся въ Пет[ербург
ѣ
]? выпиваетъ водку, задумывается, вспоминаетъ женщину. Нѣ
тъ, никогда, я погибъ, плачетъ, желаетъ смерти. Я утѣ
шаю. Храбрость! Ядро подлость. Капитанъ.Ѣ
ду къ Н[ачальнику] Ар[тиллеріи], дорога, возвращаюсь, у костра Г[уськовъ] хвастаетъ.На полях л. 21 об., против того места, где Гуськов говорит о возможности встречи в Петербурге и вспоминает прошлое, тоже зачеркнутая аннотация, намечающая мотив, не получивший развития, как и некоторые детали предыдущей аннотации:
Онъ убилъ и о томъ не жал
ѣ
етъ.Наконец, рассказ Никиты о том, как удрал Гуськов, представляет собою вставку, сделанную вследствие зачеркнутой заметки на полях л. 23:
Ник[ита] раз[сказалъ] какъ удралъ.
Вторая рукопись (П. III) состоит из 44 лл. F° плотной писчей, слегка желтоватой бумаги канцелярского формата и образца, без водяных знаков и клейм, в виде четырех сшитых между собой тетрадей. Это — копия, переписанная прекрасным писарским почерком. Французские фразы вписаны в оставленные для них места другой, неизвестной рукой. Нет никаких поправок. Заглавие: «Встр
ѣ
ча въ отрядѣ
съ Московскимъ знакомымъ. Изъ Кавказскихъ записокъ князя Нехлюдова». Текст, за исключением немногочисленных, незначительных и, повидимому, случайных отмен, тождественен с журнальным._____________
«ЗАПИСКИ МАРКЕРА».
ИСТОРИЯ ПИСАНИЯ «ЗАПИСОК МАРКЕРА».
«Записки маркера» задуманы и написаны в сентябре 1853 года, в Железноводске, куда Толстой приезжал на некоторое время из Старогладковской станицы, для того чтобы полечиться и повидаться с сестрой Марией Николаевной, приехавшей туда же из центральной России, вместе с мужем гр. В. П. Толстым.
В то время у Толстого, по его обыкновению, было начато несколько работ, а именно: он продолжал «Отрочество», обдумывал «Роман русского помещика» и набрасывал кавказские очерки. 12 сентября он отметил в своем дневнике: «Окончил ист[орию] К[арла] И[вановича]» (главу «Отрочества»); 13 сентября он пишет: «Утром была тоска страшная», а затем «пришла мысль З[аписок] М[аркера], удивительно хорошо, писал, ходил смотреть Собрание и опять писал З[аписки] М[аркера]. Мне кажется, только теперь я пишу по вдохновению; от этого хорошо».
14 сентября он отметил в дневнике: «Окончил начерно и вечером написал один лист набело. Пишу с таким увлечением, что мне тяжело даже: сердце замирает. С трепетом берусь за тетрадь».
15 сентября опять отметка в дневнике: «Утро писал, не обедал, гулял... С 8 (вечера) писал до 11. Хорошо, но слишком неправильный слог. Больше половины написано».
16 сентября «Записки маркера» были окончены. В этот день Толстой пишет в дневнике: «Молодец! Я работал славно. Кончил».