— Ты не понимаешь, — сказала Моргейн.
— Нет, леди, это вы не понимаете, — так же горячо сказал Чи и вытянул руку к Вейни. — Вейни, нас обоих ценил наш лорд, особенно Брона: Ичандрен обычно говорил, что Брон не испугался бы и самого дьявола. Ты видишь, он ранен, но он выздоровеет — я сам вылечу его; ты никогда не видел, что я могу делать, а мы оба — ты никогда не пожалеешь, если возьмешь нас, и мы будем сражаться за вас, я и Брон, с любыми вашими врагами, людьми и кел; нам не найти лучшего вождя, чем Леди, я верю в это, и Брон думает точно так же. Он знает, что вы должны сделать здесь, а что делать не надо, как надо обходиться с Арунденом — и как со мной. Скажи это ей, Вейни. Скажи миледи, что мы оплатим все, что она потратит на нас. Мы заработаем наше содержание. У нас есть состояние, Нхи Вейни, и есть достоинство.
— Чи, она не оспаривает ни ваше состояние, ни ваше достоинство.
— Тогда что? Быть может ты сомневаешься в нас? Я провел вас через земли Гаулта. Я добился от Арундена свободного прохода. Я поклялся леди. Неужели ты думаешь, что я не сдержу своего слова? Брон и я — мы пойдем с вами на свой счет, и мы докажем тебе, чего мы стоим. Возьми нас на этих условиях. Нам ничего не нужно, только, ради Бога, не оставляй нас с Арунденом.
Ох, запутанное положение, непредвиденное и мрачное, непонятная смесь чести и долга. — Ты хочешь сказать, что Арунден что-то хочет от тебя?
— За жизнь Брона, — сказал Чи. — А за мою, если вы оставите меня здесь, я буду должен отдать все, что у меня есть, и большую часть того, что получу; и нам никогда не освободиться от него. Он всегда найдет возможность загнать нас в долги, такой уж он человек. Леди, — сказал он, обращаясь прямо к Моргейн, — клянусь, мы сумеем прокормить сами себя и не возьмем ничего из ваших запасов — разве я не добыл сам себе лошадь и снаряжение? У Брона есть и снаряжение и хорошая лошадь — прошлой ночью он выменял ее на свой маленький меч. У него есть другой, побольше. Мы не замедлим вас. И мы оплатим наш путь, каждый его шаг.
— Глупость, — резко сказала Моргейн. — Двое раненых людей на территории, принадлежащей кел. И вам придется использовать наши припасы, потому что у нас нет времени для охоты.
— У нас есть еда! Мы возьмем с собой тройной запас — мы…
— Нет, Чи, нет. Если у вас есть какой-нибудь долг здесь, я могу помочь вам. Я разрешаю вам обоим ехать с нами и, по меньшей мере, отсюда я вас вывезу. Но как только мы доберемся до Дороги и проедем по ней так далеко, как возможно, мы расстанемся. И у вас не останется долгов ни передо мной, ни перед Арунденом, и ничего большего я не могу вам дать. И от вас мне ничего не нужно.
— Миледи, разве вы не пообещали, что возьмете меня с собой за ворота, если я захочу?
Моргейн застыла с открытым ртом, захваченная врасплох. Она резко закрыла его и нахмурилась. — Да, это было условие, условие, которое тебе вряд ли понравится. Ты не знаешь ничего о том мире, что лежит за воротами.
— Я думал, это было сказано ради меня — для того, чтобы защитить мою жизнь. Прошло не слишком много ночей. Если все это время ты будешь честно исполнять свою клятву, я возьму тебя с собой.
— Я еще сказала, что не советую тебе соглашаться на это.
— Но, леди я хочу, и мой брат тоже.
— Ты, я сказала. Ты, и никто другой!
Лицо Чи побледнело. — Мы оба. Вы не сможете удержать меня. Я на все готов ради Брона, вы не сможете так поступить со мной, леди.
— Ты даже представить себе не можешь, что я могу сделать, глупец!
— Я знаю, что пойду вслед за вами. И Брон. Мы оба. Не прогоняйте нас. Пожалуйста.
Долгое молчание. Чи чуть не плакал, лицо Брона вытянулось и побледнело. — Ты не боишься этого? — Моргейн махнула рукой в сторону лагеря, мертвого костра, месту Арундена и таких, как он. — Ты не боишься твоего священника и его проклятий?
— Мы пойдем вслед за вами.
— Хорошо, но мы еще поговорим об этом, когда доберемся до Теджоса. И там, быть может, ты будешь думать иначе.
— Леди, — горячо сказал Чи, упал на колени и схватил ее руку, потом и его брат, тоже, встал на колено, взял другую руку и прижал ко лбу; она вытерпела это с ясно выраженным неудовольствием на лице.
— Мы уезжаем, — сказала Моргейн братьям. — Берите оружие и все, что только возможно, седлайте коней. Чи, было бы хорошо, если бы мы избавились от долгого прощания с Арунденом. Или, если без этого не обойтись, скажи ему, что мы всегда будем помнить его доброту — вообще все что угодно, только бы он был доволен и никого не послал вслед за нами.
— Да, леди, — сказал Чи, и Брон прошептал тоже самое, а потом встал с колен, изо всех сил стараясь не покачнуться. Чи поддержал его, и потом они вместе поторопились в лагерь, со всей скоростью, с которой Брон мог идти.
Моргейн тихонько выругалась и покачала головой.
— Ты предложила им свободу, — заметил Вейни. — Очевидно, что они готовы целовать руки любому, кто избавит их от руки Арундена.
— Если бы это было все, что они хотят, — процедила сквозь зубы Моргейн, и повернулась к Сиптаху, чтобы привязать к нему свернутое полотенце.
— А что, по-твоему, они хотят?
Она хмуро поглядела на него через плечо. — Славу. Да назови что хочешь. Силу. Я уже видела таких, много раз. — Она со злостью завязала последний узел. — Не имеет значение. Я могу ошибаться.
— Ты не понимаешь их. Я думаю, что брат Чи — хороший человек. Я думаю, что он тот, кем Чи старается стать. Он молод, лио, быть может слишком горд, слишком мало знает и слишком быстро действует, с ним будут трудности, но он хороший человек. Я готов присмотреть за ним, сейчас и потом.
— Тогда ты сам станешь мальчишкой. Но да, может быть я действительно не понимаю их: чтобы понять мужчину нужен Мужчина, разве я не говорила это с самого начала? И кто сказал, что я всегда держу свои обещания? Я лгу, вру, очень часто, ты прекрасно знаешь. Скажи это юноше.
— Почему всегда я?
— Потому что ты единственный честный человек в нашей компании. Разве я не говорила тебе, как трудно глядеть на честное лицо?
— Я не смогу сказать им…
— Мир, мир, остынь. Мы сделаем это позже. А сейчас я хочу только одного — побыстрее убраться отсюда. Мы и так слишком задержались. А теперь еще эта парочка пошумит в лагере…
— Будет очень нехорошо, если мы уедем, не простившись с Арунденом. Ему будет стыдно, если мы не выскажем лорду этой земли должного уважения.
— Если в Арундене проснется стыд, я готова поверить в любые чудеса. Но, конечно, я соблюду этикет; надеюсь все кончится очень быстро и мы сможет уехать без помех. — Она взяла поводья Сиптаха, взлетела в седло и осадила жеребца, когда тот рванулся вперед. — Будем надеяться, не позже полудня.
Вейни сел в седло намного более осторожно, наклонился и потрепал плечо белой кобылы, пока та спокойно стояла рядом со Сиптахом. В лагере появилось больше народа, которые шлялись туда и сюда по своим делам. Небольшой язычок огня засверкал сквозь туман, вокруг него собралось несколько закутанных в одеяло фигур.
И очень скоро из тумана послышался звук и появились призрачные фигуры двух всадников, но не одних. За ними валила небольшая толпа грубых фигур.
— Вот это я называю неприятности, — сквозь зубы процедила Моргейн, и тут всадники увидели ее и поскакали легким галопом.
Но стряхнуть с себя тех, кто шел следом, им не удалось. Из тумана раздался громкий крик, и темные фигуры припустили вслед за лошадями, другие поднялись от костра, хижин и вообще из всего лагеря.
Братья не стали убегать от неприятностей. Они повернули лошадей и остановились, прямо перед напирающей толпой.
Моргейн послала Сиптаха вперед, а Вейни тронул пятками Эрхин, заставив пойти за Сиптахом, и встал рядом с Чи и Броном, лицом к лицу с самим Арунденом, священником и толпой, собравшейся со всего лагеря.
— Вы не можете взять только их одних, — крикнул Арунден Моргейн, махнув рукой в сторону братьев. — Вот этот должен мне — но я прощаю ему долг. И не буду требовать ни с него, ни с его брата деньги за его содержание. Но, клянусь Небом, если, вы, леди, хотите от меня гарантий безопасности, в моей земле вам будем мало этих двоих, и вам не обойтись без моих всадников. Это чистая правда, леди, хотя только Бог знает, что они наплели вам для того, чтобы уехать вот так, без прощального кубка и не извещая меня, но вы плохо сделали, послушавшись их.