— Ничего, — сказал Мерир. — Он ничего нам не сказал. Это правда.
Гнев оставил Вейни, и некоторое время он безмолвно стоял перед Рохом. Наконец он покачал головой и опустил окровавленную руку.
— На меня слишком много свалилось, — сказал он устало. — Я бью в ответ — и ошибаюсь. Это мое проклятье. Я снова возьму твое слово, Рох.
— Но я тебе его не дам, ублюдок нхи!
Рот Вейни скривился. Он еще раз сплюнул комок крови и отошел.
Вейни приблизился к своему ложу и улегся. Он лежал, слишком измученный, чтобы спать.
Остальные устраивались на отдых. Костер погасили. Перрин и Виз были назначены нести стражу.
Рох лег рядом с ним, глядя на небо. Рот его был плотно сжат, лицо гневное, и Вейни так и не узнал, заснул Рох в ту ночь или нет.
Утром лагерь медленно ожил, эрхендимы медленно начали собираться и седлать лошадей. Вейни поднялся одним из первых и начал натягивать доспехи; Рох, глядя на него, поступил так же. Оба молчали, не глядя впрямую друг на друга. Мерир поднялся последним и настоял на скором отъезде. Они так и сделали: отъехали сразу же после завтрака. Перед этим Мерир велел вернуть им обоим оружие.
— Не нарушайте между собой мира, — предупредил их Мерир.
— Я не буду покушаться на жизнь моего кузена, — сказал тихим голосом Вейни, только для Мерира и Роха.
Рох ничего не сказал, накинул перевязь, поместил на место Клинок Чести и направился к лошади. Вейни проводил его взглядом, вежливо поклонился Мериру и пошел следом за Рохом.
Они не заговорили. Рох смотрел на него не иначе, как со злостью, что делало разговор невозможным, и Вейни повернулся, седлая коня.
Рох был готов отправляться; он тоже, и повел своего коня к остальным, которые были уже в седлах. Но по пути, повинуясь горькому импульсу, он остановился и подождал Роха.
Рох запрыгнул в седло, и он поступил так же. Колонна начала двигаться.
— Рох, — сказал он наконец, — неужели мы оба не можем внять голосу рассудка?
Рох поглядел на него холодным взглядом.
— Что, испугался? — спросил он на эндарском. — Сколько они от тебя узнали, кузен?
— Возможно, столько же, сколько от тебя, — сказал он. — Рох, Мерир вооружен. Почти так же, как и она.
Рох этого не знал. Лицо его медленно прояснилось.
— Так вот, значит, что тебя тревожит. — Он болезненно сплюнул в сторону. — Значит, на этой земле есть нечто, способное ей противостоять. Вот почему ты в таком отчаянии. Что ж, ты сделал большую ошибку, заставив меня быть готовым в любой момент вцепиться тебе в горло. Это тебе сейчас нужно меньше всего. И говорить тебе об этом тоже не стоило. Это твоя вторая ошибка.
— Он бы все равно сказал тебе, если бы ты спросил. А так я точно знаю, что тебе об этом известно.
Некоторое время Рох молчал.
— Я не знаю, как смогу отплатить тебе за то, что ты ради меня сделал. Это что-то новое — слышать от нхи признание в том, что он совершил ошибку. — Голос его надломился, плечи опустились. — Я уже говорил, кузен, что устал. Мир, кузен, мир. Когда-нибудь мы убьем друг друга — быть может. Но для этого сначала надо знать, за что.
— Оставайся со мной. Я буду просить за тебя. Я говорил тебе это прежде, и я не передумал.
— Не сомневаюсь. — Рох снова сплюнул, вытер рот и выругался, мотнув головой. — Ты выбил мне два зуба. Пусть это сотрет другие сомнения. Что ж, посмотрим, как будут обстоять дела. Посмотрим, способна ли она внять голосу рассудка, а также эти люди. Сам я предпочитаю похоронные обряды Эндара, но если все обернется иначе, я знаю и обычаи Карша.
— Взаимно, — прошептал Вейни.
Рох горько рассмеялся и наклонил голову. Тропа сузилась, и дальше они уже не могли ехать стремя в стремя.
Возвратились Ларрел и Кессан — они просто поджидали на очередном повороте тропы. Они встретились с Мериром и переговорили.
— Мы доехали до самого Лаура, — сказал Ларрел. Оба эрхендима и их кони выглядели усталыми. — Из Мирринда пришла весть — вокруг никаких врагов, все спокойно.
— Странное это спокойствие, — сказал Мерир, наклонясь в седле и бросая взгляд назад. — Столько тысяч людей — и по-прежнему все спокойно.
— Я не знаю, почему так, — сказал Вейни, потому что взгляд Мерира упал прямиком на него. — Я скорее ожидал немедленного нападения. — Затем в голову ему пришла другая мысль. — Люди Фвара. Если кто-нибудь из них остался в живых…
— Да, — сказал Рох. — Они могли предупредить остальных, рассказать, что такое лес. А может быть, это сделал Шайен.
— Они могут рассказать, что именно она ищет?
— Все шию знают, где она оторвалась от погони.
— Да, — заключил Мерир, — возле Нихмина.
Вейни вспомнил, что меч был обнажен две ночи назад. Для орды было вполне достаточно времени, чтобы скопиться вблизи берега Нарна. Он почувствовал, как в лесной тени на его коже выступил холодный пот.
— Надо поторопиться, — сказал он.
— Мы близ владений хейрилов, — сказал Мерир, — и здесь не место для безрассудной спешки.
Но они продолжали движение, и усталые эрхендимы тащились вместе с ними и останавливались очень редко, только затем, чтобы не заморить коней. Они делали остановки и спешивались только в полдень и перед закатом, затем седлали коней и вновь углублялись в заросли.
На этот раз под окружающими их огромными старыми деревьями ночь опустилась быстрее. В лесу вновь и вновь слышалось тихое щебетанье, пугающее коней.
Затем на тропе впереди вспыхнуло опаловое сияние, отчего конь Мерира весь словно бы засветился — всадник и конь выглядели так, будто бы были под водой. Огонь угас.
После этого несколько мгновений лес был совершенно безмолвен. Затем появились хейрилы — суетливые снующие тени. Один из них взвизгнул, и кони замотали головами, загарцевали, порываясь бежать.
Мерир повел их дальше вперед, и странные проводники сновали вокруг, исчезая во мраке леса и появляясь вновь; затем почти все отстали, их осталось трое, тихо щебечущих. Было ясно, что лорд Шатана имеет здесь право свободного прохода. Они признавали могущество Огней, один из которых Мерир держал в поднятой руке, и при этом даже сами эрхендимы выглядели испуганными. Внезапно Вейни понял, насколько малы в самом деле были его шансы пройти самостоятельно через лес, населенный этими существами, и с дрожью вспомнил, как они с Рохом пробирались среди них. Они служили Огням в какой-то странной манере, возможно, боготворили их. В своем незнании Вейни смог найти проход там, где даже лорд Шатана не мог идти безрассудно и без опасения… Наверное, кто-то из них узнал в нем спутника другого человека, который тоже нес Огонь… Очевидно, он и Рох уцелели только потому, что хейрилы вспомнили Моргейн.
Сердце его билось быстрее, когда он глядел на темные, похожие на цапель тени впереди на тропе. Они могут знать, подумал он. Если хоть одно живое существо знает, где сейчас Моргейн, то оно — среди них. Он отчаянно надеялся, что они отведут их к ней этой ночью, и желал, чтобы нашелся хоть кто-нибудь из его спутников, кто мог бы объясниться с ними. Даже Мерир не мог этого; когда он общался с ними, он делал это исключительно жестами.
Надежда угасла. Хейрилы не вели их ни в какое укромное место, а только за пределы своих владений. На закате они переправились через Нарн. Черная и широкая река — такой она казалась из-за деревьев, но они заметили место, которое, похоже, было пригодно для переправы — песчаные банки и мели, над которыми бурлили барашки. Хейрил указал им место на берегу, сделал жест — можно перейти — и внезапно исчез.
Вейни спрыгнул с коня, удержал равновесие, вцепившись в деревце, и сделал попытку остановить одного из них. Трое, показал он жестом. Где? Возможно, хейрил что-то понял. Огромные глаза сверкнули в свете звезд. Он сделал паучьими пальцами какой-то жест, подняв руку. И показал в сторону реки. Следующий жест — трепет пальцев. Затем он повернулся и побрел прочь, оставив его в безнадежности.
— Огни, — сказал Шарн. — Река. Очень много.
Вейни глянул на кел.