Спустя пять минут из кухни донесся душераздирающий вопль обиженного в лучших чувствах гнома… Дзинь чуть с плеча не свалилась от хохота.
Армия гостей оказалась на удивление организованной: она перешла в наступление сразу, как только объявилась в воротах. Горы закусок, украшенных забавными шоколадными глазиками на палочках, истаяли мгновенно; пирожным повезло больше — они продержались минут десять, чего не скажешь о фаршированной утке, растерзанной сразу же после приготовления. Съестные боеприпасы кончались, так что Иста выдвинул полк гномов — стройной вереницей они курсировали с кухни на улицу, выставляли на столы тарелки с салатами, блюда с аппетитно зажаренными курицами, горшки с супами, котелки с кашами… и возвращались на кухню за новой порцией, потому что всё великолепие уничтожалось за считанные секунды.
Зеленая ухоженная полянка мигом превратилась в вытоптанную арену, над которой плавали круглые, мерцающие синеватым светом, фонарики. Смех, визг, обрывки фраз… беспрестанный гул голосов, от которого у меня разболелась голова. А ведь еще не все приехали — это только друзья нашего семейства из Одаренных[3], а что будет, когда понаедут из Великих родов?
— Весси!
Я чуть не уронила стопку тарелок, расписанных Солонием[4], и затравленно оглянулась. Фух, ну слава Создателю, это всего лишь моя подруга Ханна. Как всегда — пышущая здоровьем и счастьем. Ее коротко остриженные волосы торчали в разные стороны и напоминали пожар на складе фейерверков… Ханна, кстати, принадлежала к Одаренным, но природа не наделила ее магией, как и меня. Впрочем, среди Одаренных часто рождаются маги без магии, так уж повелось.
Она живо перемахнула через скамейку и, подбежав ко мне, выхватила стопку тарелок.
— Дай помогу! Ого, Солония в жертву? Уважаю…
— Это все мамуля, — я со вздохом сняла со стопки три тарелки и расставила их на столе. — Она этот сервиз ненавидит лютой ненавистью, решила, что гости помогут от него избавиться. Хан, ты Тауру не видела?
Ханна выругалась, когда ее попытались сбить с ног, и только тогда соизволила ответить:
— Неа. А сколько ей сегодня?
— Двадцать третий, — я расставила еще пять тарелок. — Я сегодня Нероса встретила…
Ханна аккуратно расставила оставшиеся тарелки и смущенно захихикала. Подруга давно посматривала на Нероса, но признаваться в своей симпатии не спешила. Так что я сделала вид, что ничего не заметила.
— Терпеть его не могу! — весьма правдоподобно «поделилась» она. — Неужели приперся на праздник?
Я усмехнулась.
— Не угадала, передал подарок… Теперь вот надо Тауру найти, а я все никак не успеваю…
— Давай я пока заменю… Она наверняка на чердаке засела, ты же ее знаешь.
Чердак… Ну конечно, там я еще не искала. А зря, подруга-то права, сестра и правда в последнее время облюбовала чердак. В начале лета я застала ее за перекапыванием огромных сундуков с записями предков. Вся в пыли, бледная, как смерть, она почти закопалась во всех этих тетрадках… С тех пор я замечала ее за этим делом не раз. И что ей не сидится? Тоже мне — занятие! Уж лучше бы на речку сходила или в лес… Лето-то какое выдалось! До сих пор в воздухе стоит сладкий запах трав, так и хочется бродить по садам и бродить… А она забилась на пыльный чердак и не хочет вылезать оттуда.
— Я мигом! — я сунула Ханне ключ от шкафа с посудой и бросилась к усадьбе. Перепрыгивая через корни недовольных деревьев, я добежала до двери, резко распахнула ее и взлетела вверх по лестнице… И тут же столкнулась с Таурой…
— Куда ты? — тихо спросила она, когда коврик под ногами заскользил и попытался увезти меня дальше…
Сестра мало чем на меня похожа. Что-то общее, конечно, есть, но даже внешне мы с ней отличались, как земля и небо. Таура светленькая, с длинной золотистой косой и голубыми глазами… Она казалась неземным созданием, хрупким и нежным.
Но за последние месяцы она сильно изменилась. И прежде-то белая кожа совсем потускнела, будто бы даже посерела… Блестящие глаза потухли, под ними теперь постоянно были тени. Я жалела сестру, боялась за нее, но врач говорил, что всё в порядке и надо просто больше спать.
А еще эти странные знаки, будто выжженные у сестры на теле — всегда деревья, с черной кроной и опавшими листьями. На прошлой неделе появился уже шестой такой знак. Таура отмахивалась от вопросов и говорила, что это всего лишь рисунки, якобы ей просто скучно, и от нечего делать она решила заняться живописью. Не знаю, не знаю…
— Плохо выглядишь, — я легонько тронула Тауру за руку. Сестра благодарно сжала мою руку в своей.
— Плохо сплю, Весси. Очень плохо… — она судорожно вздохнула. — Кошмары снятся. Ни до чего мне… Лишь бы пережить этот день. И всё наладится, вот увидишь. Как же хочется, милая, забыть обо всём, всё перечеркнуть и отправиться в горы…
— Так в чем дело? Давай на неделе и отправимся… Я маму упрошу, — я ласково улыбнулась. Ох, чувствую, сестре совсем плохо… Ей бы взять да отдохнуть хорошенько, а не праздники устраивать. Зачем весь этот маскарад? Лучше бы и правда отправились в горы, тихо-мирно отпраздновали ее День Рождения и забыли все проблемы.
— На неделе? В горы? — Таура слабо улыбнулась. — Да. Хотелось бы мне… Но сначала надо день прожить, до самого конца, пока не наступит новый. Гости приехали уже?
Я хлопнула себя по лбу и достала коробку.
— На, Нерос передал… Почти все уже собрались.
Таура взяла в руки коробочку и легко ее тряхнула. Внутри зазвякало что-то, и сестрица улыбнулась. Ну вот, узнаю наконец-то родную сестру! Любопытство у нас — черта фамильная.
— Нерос опять за свое? — Таура счастливо вздохнула. — А я думала, забыл об мне… Ну что, пора веселиться! В конце концов, это мой праздник…
Я фыркнула и спустилась по лестнице вслед за сестрой. Ага, знаю я, как будет весело! Опять Одаренные поспорят с Великими, кто круче, и живым не уползет никто!
Глава нашего рода гордо восседал на самом высоком стуле. Его золотом отделанный плащ реял на ветру и хлестал по ногам всех, кто осмеливался пройти рядом. Оутом вообще-то неплохой дядя, лет 40 ему, не больше, да и подарки хорошие дарит, но все равно — статус Правителя мира заставляет держаться от него подальше.
Главу избирал каждый Великий род: именно Глава рода входил в Совет Сенерингола, в Совет Правителей мира. Давно прошли те времена, когда мир делился на разные государства, в каждом из которых был свой король… Эта система едва не погубила планету, и общими усилиями выживших была принята другая. Теперь миром управляли Девять Великих родов, а точнее, их Главы. Оутом к ним и относился, а панибратски общаться с человеком, у которого в руках такая огромная власть, никому не хотелось, вот и приходилось несчастному пользоваться всеми привилегиями. Я-то знала, каково сидеть на этом жестком стуле, пусть он хоть трижды из золота и с бриллиантами! Такую неудобную штуку еще поискать надо…
— Дорогие гости, — тихий голос Тауры разнесся по всей поляне. Сестра медленно поднялась и улыбнулась. — Все вы — мои друзья, мои родные, мои близкие… Я бы хотела, чтобы вы запомнили меня такой, я бы хотела, чтобы этот день стал самым ярким в моей жизни и самым счастливым для вас.
Ханна ткнула меня в бок и кивком указала на доктора Нолра Рани, изучающим мою сестру с интересом коллекционера, который увидел редкий экспонат. Да, Рани уже второй месяц следил за здоровьем Тауры и то, что она выглядит еще хуже, чем на прошлой неделе, его должно было насторожить.
— С нами нет некоторых людей, — продолжала Таура. — И прежде чем мы начнем праздник, я бы хотела, чтобы мы вспомнили о Лине Лейти…
По поляне пронеслись легкие шепотки. Видимо, слухи о якобы загадочных смертях все еще бродили по территории Изумрудной провинции. А по мне, так бред полный… Другие две девушки погибли в Новых Холмах — это город чуть южнее Изумрудной Провинции — и еще одна в Академии Сенерингола, где учились претенденты в Правители мира. Но все это может правда, а может и нет… Одно слово — слухи. Лину, конечно, жалко, но у нее, как говорят, сердце было слабое.
3
Одаренный род — древний род, в котором магия передается по наследству точно так же, как и в Великом. Но в отличие от Великих, Одаренные являются потомками людей, а не эльнолвов. Одаренные относятся к одной из высших каст, ко второй. Всего каст восемь.
4
Солоний — знаменитый живописец Классической эпохи, оставившей после себя огромное количество картин и вручную расписанных тарелок и сервизов. Раньше за эти сервизы платили не так уж много, но по прошествии трех веков цена их выросла раз в десять.