— А что такое terrible?
— Страшный.
— Ага… М-м, церковь забыл.
— A church.
— Church isn't terrible thing[12].
Валя рассмеялась.
— But your «r» is terrible!..[13] Смотри, как надо загибать язык! — Она остановилась посреди тротуара и, открыв рот, произнесла: — Р-рэ! Крючком вверх, но неба не касаться. Понял?
— Понял.
— Давай!
— Валя, неудобно — народ, — сказал я.
Она нахмурилась и выговорила: It doesn't matter![14] Если ты хочешь знать чужой язык, плюй на все неудобства!
— Да не хочу я его знать! На кой он мне сдался! Мне лишь бы двойки исправить! — выпалил я.
— Во-во! А для этого надо кое-что знать! А чтобы знать, надо говорить и говорить, ошибаться, путаться, врать, но говорить. Надо, чтобы мозоль выросла на языке от новых звуков!.. И пусть народ зевает, если ему делать нечего!.. Надо быть даже нахальным, если хочешь! Вот так, например! — Валя быстро пошла навстречу высокой, мрачноватой красивой женщине и, задержав ее, спросила: — What is the time by your watch?[15]
— Что, девочка? — как бы очнулась женщина.
— I'd like to know what time is it?[16]
— Извини, голубушка, не понимаю, — пожав плечами, сказала та и задумчиво пошла дальше.
Удивленный, я сказал:
— Нет, так я не смогу!
— Сможешь, когда разомкнешь язык и осмелеешь! — заверила Валя. — А без этого, Аскольд, к Амалии Викторовне и подступаться нечего. Do you understand me?[17]
— Yes![18] —гаркнул я.
— All right then![19]
— Э-э… m-m… Now you can see my house.[20]
— Where?
— Э-э, вот!
— This one with a booking-office under?[21]
— Yes![22]—опять крикнул я, хоть и ничего не понял.
— Молодец, Аскольд! Так и жми! — похвалила Валя, на миг прикоснувшись ко мне плечом.
По лестнице мы поднимались молча. Я тревожился, как бы из соседних дверей не начали кукушками из часов выскакивать любопытные физиономии. Валя, почувствовав мои опасения, шла тихонько, опираясь на кромки ступенек, чтобы не стучали каблучки. Мы прямо крались. И лишь у наших дверей, когда я достал ключ, она шепотом спросила:
— Дома никого?
— Никого… Заходи.
Оказавшись с ней один на один в сумрачном коридорчике, я опять смутился, как вчера в лесу. Краешком сердца я ощущал какую-то манящую сладость этого уединения и этого полумрака, но пока они пугали меня, и я включил свет. Стало спокойнее. Мы разделись. На Вале была черная мини-юбочка и ослепительно белая водолазка. Яркость шла ей. Мы прошли в мою комнату, солнечную и чистую — я тут целый час протирал запыленные полки, стол, подоконник, батарею и на два раза вымыл пол.
— Вот здесь я и живу!.. Знакомься — Мёбиус, мой первый друг, мой друг бесценный!
— Ах, вон он какой маленький! Я думала верзила! — Она протянула руку. — Не дернет?
— Нет.
— Ух, ты, большеротый! Ух, смешной! — ласково заприговаривала она, ощупывая проволочную шевелюру Мёбиуса, его глаза, нос и единственную руку, потом оглядела книжные полки. — У-у, сколько из «Эврики»! Кстати, как перевести слово «эврика» на русский, если считать его английским?
— Эврика?.. Эв-ри-ка!.. А-а, every car — каждая машина!
— Хм, молодец, Аскольд! И даже непонятно, почему у тебя двойки. В тебе же спит англичанин! Да-да! На переключателе я заметила «in» и «out», на кассетах — тоже по-английски, правда, с ошибками. Вот написано «Royal nights», то есть «Королевские ночи», а японский ансамбль называется «Королевские рьцари» — тоже «Royal knights», но перед «n» стоит немое «к»… Так что мне остается малость — разбудить тебя.
— Буди, — с улыбкой сказал я.
— И разбужу… Поставь что-нибудь. — Я поставил этих самых «Королевских рыцарей», приписав немое «к», и сел в кресло. — А почему не включаешь?
— Хлопни в ладоши.
Она хлопнула, и на нас низвергся оркестр, который я тут же перевел на кухню.
— Как это? — удивилась Валя.
— Я говорил, что у меня по физмату о'кэй — пожалуйста!.. А сейчас — в общей!.. А вот у отца!.. А это — в ванной! — пояснил я блуждающие звуки, ни малейшим движением не обнаруживая своего вмешательства в эти блуждания.
— Тоже Мёбиус? — спросила Валя.
— Нет, кресло. — И я показал кнопки.
— А-а — протянула она и нажала несколько раз, перекидывая звуки туда-сюда и следом поворачивая голову. — Ловко! Аскольд, в тебе спит инженер!
Я усмехнулся:
— Что-то много во мне спящих!
— Точно, точно!
— И спят все порядочные: англичанин, инженер!.. Значит, бодрствует какой-нибудь оболтус!
— Ну-ка! — опершись руками в подлокотники кресла и как бы взяв меня в плен, Валя склонилась ко мне, и лукаво-озорным взглядом так пристально завыискивала что-то в моих глазах, что я еле выдержал. — Нет, и бодрствует порядочный!
— Ну, спасибо! — потупясь, буркнул я.
— Ты одарен, Аскольд.
— Брось ты!
— Да-да! Я чувствую! — Она выпрямилась и прошлась по комнате. — А это кто, твой дедушка?
— Нет, физик Эйнштейн.
— У-у, какой грустный!
Я подошел и перевернул портрет — мимо нас глянул задумчивый Пушкин Тропинина. Я вырвал его из какого-то журнала и так обкорнал, подгоняя под рамку, что он потерял портретность, и как живой поглядывал из кухни через окошечко.
— Так лучше?
— Лучше. Ну, Аскольд! Ну, изобретатель!
— Это же не изобретения, а просто дела.
![Милый Эп i_013.png](https://litlife.club/books/216768/read/images/i_013.png)
— Ну, делатель! — подхватила Валя, посмотрев на меня так, словно и я был тут какой-то неожиданной поделкой. — Но Мёбиус лучше всего. — Она вернулась к роботу и опять потрогала его ершистую марсианскую макушку. — Я Мёбиус! Светлана Петровна, извините! Я Мёбиус! — проговорила она грубоватым голосом и обернулась ко мне — не осуждаю ли я ее дурашливость, но я не осуждал, я тихо радовался, и Валя успокоилась. — Хоть бы кто позвонил — посмотреть, как он работает!
— Сейчас! — Я набрал номер Зефа. — Мишка, брякни мне!
— Зачем?
— Мёба чиню. Брякни разок!
— Давай.
Я выдвинул верхний ящик стола, чтобы виден был маг. Телефон зазвонил. В роботе щелкнуло, и одновременно вздернулась рука с трубкой и пошел маг.
— …уточку!.. Квартира Эповых, минуточку! — привычно полилось из веселого рта Мёбиуса. — Квартира Эповых, минуточку!.. Квартира Эп… — щелчок, трубка упала в гнездо, и все замерло.
Валя страдальчески смотрела на вскрытый маг. Я понял, что сейчас она видит не магнитофон, а вырванный из живого Мёбиуса кишечник, и закрыл стол.
— Бедняга!.. А кроме этого он что-нибудь умеет? Переводить, например, с английского?
— Пока нет, но если научить…
— Сначала я научу безжалостного хозяина. Все, Аскольд, давай заниматься, а то ничего не успеем!
Мы перебрались в гостиную. Я и тут навел порядок, побрызгал аспарагус, который, густо взметываясь к потолку, расходился там двумя крыльями, и прицепил к ходикам гирю, которую мама снимала, чтобы бой не будил ее по ночам.
Валя сказала, что лучше начать с уроков, чтобы потом не беспокоиться о них. Я согласился. Мы сели за круглый стол, как министры враждующих стран, и разложили учебники… Прямо я не смотрел на Валю, но видел все ее движения, и мне было приятно знать, что в любой миг я могу посмотреть прямо и увижу ее не в воображении, а тут, в метре от себя… Мозг мой работал какими-то импульсами: я то удивительно четко все понимал, то вдруг все обрывалось, даже цифры и буквы уплывали из фокуса и пропадали вовсе. Тогда и прикрывал глаза ладонью и тайно глядел сквозь пальцы на Валины брови, ресницы, тонкий нос и губы, которые то шевелились просто так, то аккуратно поигрывали разлохмаченным кончиком косы… В один из моментов сосредоточенности передо мной легла бумажка с цепочкой слов. Я прочитал:
12
— Нет, церковь не страшная штука.
13
— Зато твое «р» страшное.
14
— Не имеет значения!
15
— Сколько времени но нашим часам?
16
— Я хотела бы узнать, сколько времени.
17
— Ты понимаешь меня?
18
— Да!
19
— Тогда хорошо!
20
— Сейчас ты видишь мой дом.
21
— Где?.. Вот этот, с кассами внизу?
22
— Да!