По конструкции снаряды напоминали шрапнель: такой же стакан с дистанционной трубкой и пороховой камерой у дна. Вместо пуль в снаряд закладывалась термитно–цериевая горелка с парашютом.
При разрыве снаряда в воздухе горелка выбрасывается наружу, парашют раскрывается, а особый механизм должен зажечь термит. Теоретически подсчитали, что наилучший эффект должен получиться, если разрыв снаряда произойдет на высоте одной трети радиуса действия над ровной местностью и на половине радиуса над местностью пересеченной.
Рано утром Другова разбудил звонок у входной двери. В квартиру ворвался Черкасов.
— Одевайся, дядюшка, скорей! Сегодня на полигоне назначены опыты с твоими снарядами.
— Да что ты, Володя! Разве можно будить старика ни свет ни заря и тащить его неизвестно куда! — забеспокоилась Екатерина Львовна. — Он и так не спал всю ночь… И не думай, пожалуйста, никуда ездить, Андрей Васильевич!
— Ничего со мной не случится… Вот фуфаечку теплую надену… У тебя машина закрытая?
— Закрытая.
Профессор наскоро помылся, оделся и, покрепче запахнув шубу, торопливо сошел по лестнице. В машине сидели Ткеша и Званцев.
Надо было спешить. Полигон находился за сто километров от города, а начало опытов было назначено на одиннадцать часов. Друзья имели в своем распоряжении всего два с половиной часа.
Как только машина тронулась, все принялись за еду. Раскрыли корзиночку, заготовленную Званцевым, и достали оттуда булки и большой термос.
Машина помчалась по улице Горького, затем мимо Белорусского вокзала, мимо стадиона «Динамо», Военно–воздушной академии, оставила позади себя завод имени Войкова, водный стадион, и вот вдали показалась звезда речного вокзала. Дальше путь лежал мимо полей, дач и огородов.
Наконец автомобиль свернул с шоссейной дороги в лес, а через некоторое время остановился возле будки, у ограды из колючей проволоки.
Здесь их уже ждали и тотчас же пропустили машину на полигон. Автомобиль остановился у небольшого каменного здания. Оттуда вышла группа артиллеристов и военных инженеров. Черкасов представил всех приехавших начальнику полигона и членам испытательной комиссии.
— Очень рад познакомиться, — сказал начальник полигона, пожимая всем руки. — Итак, приступим к стрельбе. Здесь впереди, — указал он вдаль, — расположены патроны, снаряды, взрывчатые вещества в упаковке, без упаковки на поверхности земли, под землей на различной глубине и даже в бочках под водой. Орудия расположены там, в лесу, — вы их отсюда не увидите… Весь этот район, конечно, оцеплен усиленным нарядом пехоты и кавалерии. Я думаю, что здесь мы можем остановиться, отсюда все будет хорошо видно, — закончил он, когда все поднялись на невысокий холм.
Опыты продолжались около пяти часов. За это время было произведено всего двенадцать выстрелов, так как после каждого выстрела нужно было заново размещать все взрываемые объекты.
Каждый выстрел был триумфом для изобретателей. Всякий раз, как над ними с ревом проносился снаряд, сопровождаемый резким ударом орудийного выстрела, далеко впереди над полем появлялось белое круглое облачко, возле него тотчас же загоралась яркая звездочка, она плавно опускалась вниз, и вдруг, как по волшебству, в разных местах поля вздымались громадные клубы черного дыма, летели вверх земля, камни, осколки, щепки, и через несколько секунд раскатистый удар потрясал воздух.
![Серая скала id59731_img_8.png](https://litlife.club/books/216507/read/images/id59731_img_8.png)
Особенно эффектен был последний выстрел по воздушным целям. Пустили свободным полетом подвесной аэростат, с привязанной к нему аэробомбой большого веса. Когда он поднялся вверх километра на три, вдогонку был послан снаряд. Высоко в небе появился беленький комочек ваты, затем яркая точка, и вдруг аэростат превратился в густое черное облако, охваченное пламенем, которое постепенно растаяло, не оставив после себя ничего. Зрелище было потрясающее.
Начальник полигона горячо поздравил профессора и его друзей с успехом,
— Скажите, — спросил Другов одного из членов комиссии, когда они шли по полю, — какое количество этих снарядов мы можем производить в настоящее время?
— Само производство этих снарядов не представляет никаких трудностей, и мы можем их изготовлять в любом количестве. Все зависит от того, сколько церия сможет дать нам промышленность.
— Ну, за церием дело не станет, — заметил Другов. — Сырья — фтористых солей редких земель — у нас очень много. На днях заканчивается монтаж нового большого аппарата, который даст возможность получать ежесуточно восемьдесят килограммов металлического церия.
— Скажите, товарищ комкор, — снова заговорил Другов, — вы можете разыскать на полигоне остатки термитных горелок?
— Конечно, — ответил комкор.
— Надо бы собрать горелки и золу, оставшуюся после сгорания церия и термита, и обязательно уничтожить их. Анализ золы может отчасти раскрыть наш секрет.
— Не беспокойтесь, профессор. Это уже предусмотрено.
Друзья распрощались с членами комиссии и двинулись в обратный путь.
КЛУБОК РАЗМАТЫВАЕТСЯ
Газеты сообщали большую новость. На наших границах враг затеял очередную крупную провокацию. В телеграмме ТАСС говорилось:
«…Несмотря на численное превосходство противника, наши пограничные части отразили ряд атак противника, пытавшегося захватить высоту „N", что в 30 километрах к западу от города „М". Бои продолжаются…»
На следующий день за утренним чаем Ваня развернул только что полученную газету.
— Ну, что нового? — спросил Званцев.
— Назревают крупные события. Вот официальное сообщение: «Вчера наш полпред посетил министра иностранных дел, господина Б., и заявил решительный протест против провокационного нападения частей регулярной армии их государства на наши пограничные посты. Господин Б. сказал, что не имеет достаточной информации по этому вопросу и затрудняется дать немедленный ответ по поводу нашего протеста».
— Замечательно, как плохо бывают информированы эти господа дипломаты! — воскликнул Ткеша.
— Враги тщательно подготовили наступление и сразу ввели в действие большие силы. Ставка на неожиданность. Это преимущество всякого бандита. Не правда ли? Конечно, это только проба сил, авангардные бои, борьба за наиболее выгодные позиции. Наша задача, милый Ткеша, дать родине как можно скорее новое мощное оружие — лучи Макшеева. Ими мы отразим и покараем любого врага и сохраним родине тысячи жизней.
— Верно, Сергей Ильич. Только я боюсь, как бы они сами не пустили в ход наши лучи, — выразил тревогу Ваня.
— Будем надеяться, что этого не произойдет. Ремизов полагает, что Пашкевич со своими друзьями не успели пробраться за границу. Вряд ли переправлен и чертеж.
— Ну, а как дела у Ремизова? Он сообщал что‑нибудь?
— Да. Он мне звонил и говорил, что дела идут успешно. Обещал скоро известить…
— Поскорей бы, — вздохнул Ваня.
— Кстати, Ткеша, как идет работа с вашей ручной гранатой? — спросил инженер.
— Готова, — ответил Ткеша и достал из портфеля свою гранату.
— Я сделал всего три гранаты, — пояснил он, — две передал для испытаний, а одну принес показать вам. — И он, смущенный, протянул гранату Званцеву. — Она без капсюля, а потому безопасная. Капсюлечек я храню отдельно.
Званцев осмотрел гранату, которая по виду ничем не отличалась от обыкновенной ручной гранаты бутылочной формы, применявшейся еще во время мировой империалистической войны.
— А каков радиус ее действия? — спросил Званцев.
— Я рассчитывал на пятьдесят метров… Испытания покажут. Я думаю…
Телефонный звонок прервал Ткешу. Званцев взял трубку.
— Здравствуйте, товарищ Ремизов… Слушаю, слушаю… — Инженер довольно долго молчал. Наконец он сказал: — Что ж, как всегда, я готов. Скажите, можно взять с нами Ткешу?.. Отлично, мы сейчас соберемся. До свидания. — Он положил трубку.
— Что такое? — спросил взволнованный Ткеша.