Это казалось очевидным, но некоторые этого не понимали. Боже… моя работа была отстоем.
Он оглянулся и пристально посмотрел на меня с холодной ненавистью в глазах. Было очевидно, что Джастин был одним из тех, кому не нужно было напоминать об этом.
- Да, - сказал он. - Я уже понял.
- Он сказал, что умеет плавать.- Девушка вздрогнула, обхватывая колени руками. Ее мокрые каштановые волосы ровно облегали овал лица. - Мне казалось, вы ребята сказали, что он умеет плавать.
- Я думал, он умел... - голос Бретта понизился до шепота, а ладони прекратили толчки и обмякли на груди Джастина. - Попробуй позвонить еще раз.
Телефонный звонок не поможет этому парню. Я взглянул на него, затем снова на девушку, все еще пытаясь понять загадку, которую всегда добавлял Бальтазар.
Ее пальцы дрожали на маленьком светящемся экране.
- У меня все еще нет сети.
Бретт встал и выхватил телефон у девушки, оставляя еще больше слез на его руке.
- Тогда я пойду в машину. Нам нужна помощь.- Когда он начал подниматься, он пронзил ее сухим взглядом и потряс головой. - Не вздумай отойти от него.
Она кивнула и осела обратно на отпечаток в песке, слезы уродовали ее красивое лицо.
- Ты умел плавать? - спросил я.
Джастин поднялся и начал смахивать песок с колен. Его пальцы проскользнули прямо через них, и он прекратил, тряхнув головой.
- Нет, - сказал он мягко. - Не очень хорошо, в любом случае.
- Тогда зачем ты сказал им, что умел?
Джастин не ответил. Вместо этого, он наблюдал за девушкой с изящными руками, которая снова рыдала.
- Потому что когда девушка, в которую ты влюблен с пятого класса, просит тебя пойти покупаться с ней в полночь, где она будет мокрой и в бикини, ты соглашаешься. - Он опустился на песок возле нее. - Я... Я никогда не говорил ей, что я к ней чувствую.
И там это было, как пощечина. Одна глупая ошибка стоила ему всего. Разделила их навсегда, прежде чем у них даже был шанс. Одна глупая ошибка стоила мне всего. Бальтазар никогда не собирался позволять мне забыть это. Сколько ошибок я собирался сделать, прежде чем разобраться в этом? В тот момент я больше не знал, что было правильным. Что было неправильным. Если Бальтазар пытался заставить меня сомневаться относительно себя, это работало. Я ненавидел его за это.
- Вопрос принят, - сказал я небу, потом посмотрел на Джастина.
Его боль была слишком знакома. Мне это не нравилось. Это было почти, как будто это просачивалось из него и ползло через пляж, чтобы найти путь в меня.
- Скажите ей сейчас, - сказал я, наконец. - У тебя не будет другого шанса. Поэтому делай это сейчас.
Я, по крайней мере, давал это малышу. Это не было очень много, но возможно это принесет ему хотя бы какой-то мир. В действительности мира не было в моей должностной инструкции, таким образом, я не был уверен, делал ли я ему одолжение или причинял больше боли.
Он не взглянул на меня. Лишь кивнул и двинулся вперед, чтобы прикоснуться к ней, но неожиданно остановился, находясь достаточно близко, чтобы легкий бриз прогудел между его пальцами и ее волосами.
- Прости меня, Бренна,- сказал он. - Мне жаль, что я никогда не говорил тебе, как ты нравилась мне, когда мы были детьми. Прости меня за то, что я никогда не говорил тебе, как я любил тебя, когда мы стали старше.
Он закрыл лицо руками, его плечи были напряжены, все кости на его спине содрогались, а кожа была пепельно-белой.
- Мне жаль, что я пригласил Бретта пойти с нами этой ночью. Это было глупо. Если бы я не пригласил его, возможно, тогда я бы набрался смелости, чтобы поцеловать тебя. Я бы не смог перестать целовать тебя. Я бы не полез в воду. Ты бы не сидела здесь, смотря на меня, будто я что-то, что будет сниться тебе в кошмарах до конца жизни.
Я пристально всмотрелся в тихую, теплую ночь, прислушавшись к словам, срывавшимся с его губ. Пытаясь избавиться от чувства неловкости, которое они вселяли в меня. Я должен был сказать Элисон, что я чувствовал, в наш самый последний миг вместе, но это бы ничего не изменило. Теперь она была другой девушкой. Другой девушкой, которая не помнила меня. Она не знала, что я чувствовал. И она никогда этого не узнает.
Нравилось мне это или нет, но слова Джастина всколыхнули что-то внутри меня. Неизменный приступ тоски загорелся во мне, словно фитиль. Прежде чем я смог остановить это, боль взорвалась внутри меня. Я никогда не смогу сказать это Эмме. А ведь я хотел. До этого момента, я не осознавал, как сильно я хотел сказать ей, что мне жаль. Жаль, что выбрал такую жизнь для нее, когда у нее могло бы быть что-то намного лучшее. Она могла бы попасть туда, куда она всегда заслуживала - в Рай. Где-то вдалеке загудели сирены. Бренна тяжело плакала, пока не сдалась и не легла на холодную грудь Джастина.
- Пожалуйста, не уходи, - плакала она. - Еще не время.
Джастин издал сдавленный стон, и я закрыл глаза, будто бы я мог отключить все это. Несколько теней соскользнули со скал, привлеченные запахом отчаяния и смерти. Я подошел ближе и сжал пальцы вокруг его руки, чтобы одернуть его.
- Пора идти.
Его глаза превращались в горящие голубые шары. Его руки дрожали.
- Куда?- Он снова посмотрел на Бренну. - Куда ты заберешь меня?
Боже, я ненавидел эту часть. Не было такого объяснения, способное его успокоить. Ни одного, за исключением лжи. Один за другим, вспышки лиц промчались под моими закрытыми веками. Лица с черными дырами вместо глаз, с тьмой, протекавшей по их венам, вместо крови. Лицо Элисон, мрачное и отчаянное, было последним, что я увидел. Оно задержалось на невыносимое мгновенье, прежде чем я моргнул, и оно пропало.
Этого не произойдет с этим парнем. Он пройдет дальше. Он будет спасен ради чего-то лучшего. Однажды, я солгал; я взял его за руку и повел в сумерки, кружившие перед нами. Я должен был его провести. Этот парень, его слова, они разожгли огонь во мне, и я не знал, как его потушить.
Я так чертовски устал от этого огня.
- Эй, парень, - сказал он в замешательстве. - Ты не ответил мне. Куда мы идем? На небеса? Или в Ад?
Я не знал, что сказать. Поэтому просто ответил:
- Куда-то между.
Глава 9
Эмма
Я влетела в спальню и вынула пластиковую сумку для покупок из куртки. Руки не переставали трястись. Он исчез. Растворился как дым, унесенный порывом ветра. Что это значило? Чем, черт возьми, он был?
Кроме того, что он был парнем, спасшим мою жизнь дважды.
Это не могло ждать ни минуты. Что бы... Кто бы?.. Не делал это, оно собиралось разрушить мою жизнь. И я отказывалась, допустить это.
Я вцепилась в сумку и плавно положила пурпурно-черную спиритическую доску Уиджа на кровать, затем помедлила и расправила постель вокруг нее. Как будто это что-то значило. Если кто-то узнает, что я занимаюсь этим, у меня появиться целая новая кровать для волнений в Брукхейвене, в комплекте с соседкой, принимающей столько депрессантов, что она выглядела бы спящей, даже когда и вовсе не спала.
Мой сотовый телефон зазвонил, и я подпрыгнула. Я сжала руку в кулак, чтобы успокоить дрожь, перед тем как ответить на звонок.
- Куда ты, черт возьми, ушла? - неразборчиво произнес Кэш на другом конце телефона.
- Я... я пошла домой, - сказала я. - Я припарковала Бронко у тебя на подъездной дорожке. Прости, что сбежала.
- Меня не заботит Бронко. С тобой все в порядке? - спросил он. Девушка засмеялась на заднем плане, и Кэш заставил ее замолчать. - Не похоже, что ты в порядке.
- Все хорошо. - Я старалась не смотреть на доску передо мной. - Я просто плохо себя чувствую.
- Я иду к тебе. - Он отклонился, звуча приглушенно. - Эй, Тинли, мне нужно домой.
- Нет! - Я крепче схватила телефон. - Не надо. Мама дома и все еще наверху. Встретимся завтра.
Он проворчал что-то, что я не смогла расслышать, затем, наконец, сказал:
- Ладно. Но позвони мне завтра.