— Не-ет! — раздался громкий крик. Это была Аделаида. Она стояла на втором этаже, опираясь на обломанную свисавшую вниз балку. За спиной полыхнуло пламя пожара.
— Беги на крышу, беги прочь отсюда! Скажи людям! — из последних сил крикнул юноша.
Саллек шагнул прямо к нему.
— Колдуй, лишь силой мысли ты можешь остановить его! — крикнул Ивор.
Рука Саллека уже тянулась к молодому воину, когда перед Гримли вновь открылась темно-красная пустота астрала. На её фоне Саллек казался большим черным пятном. Ивор с трудом поднял голову и увидел, как Гримли со всех сторон опутала мощная светящаяся аура. Слой за слоем броня магии закрыла его, и Саллек смог лишь с болью отдернуть руку. Выпущенный из ножен острый стилет обломился.
— Сдайся на волю нойонов! Ты обретешь новую, вечную жизнь, лучше прежней! — прошипел моргул на ломаном эрафийском.
Отгороженный энергетической стеной Гримли не расслышал его. Но по губам и мыслям понял, что предлагает вампир, и отрицательно покачал головой. Саллек не стал долго думать. Он взглянул вверх и указал двум вампирам, стоящим у распростёртого на земле обезоруженного Толина. Легкий взмах, шелест плащей, и монстры вмиг оказались наверху рядом с Аделаидой. Заломили ей руки, приставили к горлу острые стилеты. Сам Саллек наступил ногой на грудь Ивору и показал, что легко может раздавить его.
Эльф посмотрел вверх, сияние окутавшей Гримли ауры слепило глаза.
— Белая звезда, — прошептал рейнджер, — тот, кого все ищут…
— Отпусти её! — сказал вслух Гримли, и аура брони пропустила звук. Его слышали, но вампиры лишь усмехнулись с высоты, ожидая сигнала своего хозяина. Стилет лишь сильнее уперся в шею девушки, царапая кожу. Ещё миг, и пролилась бы кровь.
Тут произошло нечто невероятное. Ивор почувствовал, как затрепетал астрал вокруг них. Юноша резко повернулся и пристально посмотрел на вампиров, удерживающих Аделаиду, и Ивор мог поклясться, что в тот миг в глазах парня полыхнуло белое пламя. Это был взор, каким обладали лишь хозяева Арагона, истинные Белые маги. Аура вокруг Гримли затрепетала, потоки света опутали вампиров, раздался щелчок, похожий на удар бича, и они исчезли, вместе с досками и частью балки, на которую опиралась Аделаида.
Гримли посмотрел прямо, и по лицу Саллека пробежала судорога. Моргул задрожал, он мог вычислить и схватить вражеского агента, убить эльфа-друида, сломить даже члена Совета Правды, но победить истинного Белого мага было ему не по силам. Всплеск энергии в астрале был такой, что его заметили не только стражи короля Эдрика в ратуше, но также службы слежения в Арагоне, Авлии и далеких землях нойонов. Яркая белая звезда, появившаяся будто из ниоткуда, на мгновение осветила летнее небо над городом. Будто висевшая над горизонтом старшая Белая луна послала младшей Розовой сестре волшебный подарок. Ещё миг моргул колебался, но когда белые нити от ауры Гримли потянулись к нему, а сам юноша смотрел на вампира немигающим взором белых пламенеющих глаз, в этот момент с диким криком ярости и отчаяния Саллек бросился прочь, на лету обретая свой прежний вид. Оставшиеся вампиры, видя жуткую гибель собратьев и позорное бегство своего предводителя, колебались недолго, и вскоре летучие мыши с опаленными крыльями летели прочь от страшного места и неприветливого города людей.
Ноги Гримли подкосились, аура затрепетала и померкла, глаза стали прежними. Он в беспамятстве повалился на влажный от крови пол. Аделаида, вся в слезах, бросилась к нему со второго этажа, переступая чадящие обломки и тела убитых вампиров. Ивор поднялся и осмотрелся. Толин, Мантис и даже Марк могли ходить. Эльф направился к Лазарену — тот стонал, лицо посинело и искажалось судорогой боли.
— Кажется, это конец, я не могу, не могу сдержать её, друг, — зашептал разведчик трясущимися губами. Плечи Лазарена дернулись, он судорожно сжимал кисти, но силы уже оставляли его. Стилет Саллека почти отсек ему правую ногу на уровне колена, и яд поступал всё выше и выше.
— Нет, ты не умрешь! — уверенно сказал эльф. Он выхватил из-под разодранного хитона какой-то сверток и посыпал снадобьем открытую рану. Кровь запенилась, запузырилась. Лазарен захрипел. Эльф с серебристым кинжалом в руке сделал надрез много выше по ноге, распорол и сдвинул одежды, засыпая лекарство и туда. Кровь прыснула в разные стороны, а Ивор концом лезвия все расширял рану.
— А-аа! — завыл Лазарен.
— Да, будет больно, но потом отойдет, отойдет! — шептал эльф. Толин помог Илирвен подняться. Опираясь на гнома, лучница добрела до горы хлама, на которую можно было присесть. Ей повезло — лезвия вампиров не коснулись ее. Снаружи послышался топот кованых сапог и ржание лошадей. Наконец, откликнувшись на жуткие крики живших по соседству людей, прибыл отряд, прежде оставленный Мантисом в резерве. Сам леворукий мастер расхаживал по комнате, держась рукой за голову. Лицо мастера было в поту и копоти.
— Помогите им! — тихо, стараясь не разбудить лежавшего рядом юного мага, приказал рыцарь.
Южный Кревланд, Дрегонспир, то же время
Посол Дас был сильным магом, но не всесильным. Он сопротивлялся граду ударов нойона долго, но понимал, что силы его тают, а энергия Нагаша казалась неисчерпаемой. Своими магическими ударами сумеречный пытался остановить багровый гладиус — могильный клинок, но, не имея аналогичного оружия, не мог рассчитывать на успех, хотя шквал его молний почти разорвал доспех нойона. И вот, наконец, под жутким совместным магическим ударом треснул и обрушился мост, на котором находились оба чародея. Сумеречный маг и нойон полетели в бездну.
Дас зацепился-таки за какой-то скалистый выступ и смог заползти на него, окровавленный и оглушенный. Нагаш пролетел ещё ниже, но силой магии направил себя на относительно широкий каменистый «балкон» естественного происхождения. Сил у нойона осталось немного, и он астрально призвал верного коня — Сатая. Дас глянул вверх, над ним на противоположной стороне, среди обломков основания моста из какого-то коридора высыпали несколько личей.
— Эй, спустите мне платформу! — прокричал маг, с трудом держась за стену. Отломанный рог минойца болтался за спиной на тонких хрящах. Голова была залита кровью. Впереди личей показался Кип-де-Зул, он перегнулся через проломленные перила, пригляделся и отрывисто бросил: «Расстреляйте его!»
Нагаш видел, как сразу десяток зеленых лучей, испущенных магическими жезлами личей, уткнулись в нависающий скальный выступ, и почувствовал, что все кончено. Дас ещё дернулся и подполз к краю пропасти, несмотря на сквозные горящие раны…
— Что вы возитесь, он ещё жив! — гневно прикрикнул на своих солдат Кип-де-Зул, и личи стали стрелять без оглядки, расходуя всю запасенную в жезлах силу. Летающий конь Сатай, высекая в полутьме пещеры яркие вспышки, спускался за своим хозяином, когда пробитое насквозь во многих местах тело Даса полетело вниз.
— Жаль, не успел предупредить… — это были последние слова и мысли посланника некогда могущественного острова Зейлот.
Нагаш уже в седле подлетел к Кип-де-Зулу и, даже не спросив о Дасе, приказал: «Бегите к выходам, скоро здесь все взорвется, орков бросьте!»
Старый некромант и личи побежали прочь от расщелины, где нашел свой последний приют посол Дас.
Только в небе, на высоте нескольких миль над хребтом, нойон велел взорваться зарядам, заранее прикрепленным к узкой каменистой створке в глубине тела вулканической горы.
Синкат выезжал из замка Брудерлингена, когда земля заходила ходуном под ногами его коня. Он спешился и мог лишь наблюдать, как со страшным грохотом взорвалась и обрушилась та часть горы, где скрывался темный храм Кип-де-Зула. А из нового парящего жерла, следом за разбегающимися в разные стороны орками, выплеснулся язык расплавленной лавы. Тысячи тысяч пудов камней навсегда погребли под собой того, кто мог предупредить Арагон и людей о планах нойонов.