— Не совсем, молодой человек, это его часть и, можно сказать, самая простая часть!
— О, я весь во внимании, — бросил Гримли дежурную фразу, подслушанную в разговорах знатных.
Аделаида чуть обиделась.
— Не воображайте, что если я к вам обратилась, то можно вот так вот ехидничать, я говорю об очень серьезном деле!
— Ну да, да, — уже громко и искренне ответил Гримли, — я слушаю!
— Так вот, — девушка немного разнервничалась, — если вы победите Лазарена, вы станете чемпионом турнира.
— Надо же, я так и думал! Ой, молчу, молчу!
Адель только всплеснула руками.
— Победитель всегда приглашается на праздничный бал, который дает лорд-мэр.
— О, это здорово!
— Помолчите, пожалуйста, хоть минуту, я сбиваюсь! — Аделаида чуть покраснела. Она честно сказала, что не может сосредоточиться и сама не понимала отчего. Но вот поняла. Она рассматривала Гримли. Тот сидел совсем рядом, без доспеха, в одной легкой белой рубашке, зашнурованной на груди. Внизу кожаные штаны и сапоги, широкий пояс, удерживающий не по годам могучий пресс. «Он удивительно хорошо сложен для простолюдина, — подумала Адель, — и не гигант, как рыцари армии».
Гримли стыдливо умолк, а она продолжала.
— Кроме всего прочего, вы как чемпион турнира можете привести с собой четверых друзей и представить их королю.
Гримли вновь хотел что-то сказать, но сдержался.
— Так вот, по старой традиции эти четверо могут быть кем угодно. Даже самые бедные, незнатные и безвестные люди, они могут быть преступниками под розыском ордена! Только король решит, кто останется за столом, а кого выгонят. Но Эдрик всегда оставляет всех.
Гримли начал понимать.
— Между концом турнира и балом в ратуше будет немного времени, около полутора часов. Бал назначен ровно на девять вечера. Чем быстрее ты справишься с Лазареном, тем больше у нас будет времени!
— Времени для чего? — не удержался Гримли.
— Чтобы проехать на другой конец города и тайно провести к ратуше человека, которого сейчас разыскивает весь Орден Фавела.
— Но если так, он, наверное, преступник!
— Ты обещал не задавать вопросов! — она не заметила, как перешла на «ты». — Это дело государственной важности, речь идет о любви и репутации принцессы Эльзы и о моем положении тоже! — голос фрейлины задрожал от нахлынувших чувств.
Гримли задумался. Это же орден Фавела! Там все колдуны-монахи, а если они узнают о его даре, что тогда?! Ему стало страшно, он вспомнил костер, где сжигали еретиков, отказавшихся вступать в орден. Аделаида прочла его сомнение.
— Пойми, это очень важно. От монахов спрятаться сложно, но можно. А вот охрана короля — это настоящее препятствие. Гостя пропустят в ратушу только вместе с тобой!
— А кто этот человек, которого все ищут? — спросил Гримли через минуту раздумий.
— Всё, что я могу тебе сказать — этот человек друг принцессы Эльзы и короля, но окружение, часть свиты и канцлер ни за что не допустят его к королю, чтобы он не указал на их преступления, совершенные из-за алчности и тщеславия.
— Но я должен поговорить с этим человеком. Понимаешь, если меня пригласят к королю, я должен знать, кого я к нему веду! Должен быть уверен, что это не враг! Ты только не подумай, что я тебе не доверяю, просто в жизни бывали такие моменты, — он вспомнил черного мага на крыше авлийского консульства в Александрете, того, кто смял стальной меч будто масло, — такие моменты, когда ты опасаешься за других больше, чем за себя, а речь идет о его величестве!
— Я все понимаю, — Аделаида положила руку ему на плечо, Гримли этого никак не ожидал и чуть покраснел, — ты похож на моего брата, правда, чуть младше…
Гримли нежно, как только мог, снял её руку с плеча и поцеловал её.
— Ты мой рыцарь и обещай одно: сделать все в точности. Ты поговоришь с ним по дороге в ратушу, гость сам тебе все расскажет, он очень умный, э… человек!
Гримли сразу понял — этот незнакомец эльф. Адель меж тем наклонилась почти к самому его уху. У парня перехватило дыхание.
— Сразу после финала на нижнем ярусе за ареной, — шепнула она, — будет стоять коляска, в ней будут два человека — я и кучер, слуга принцессы. Мы будем одеты скромно, но ты узнаешь меня.
Она достала голубой платок: «Если мы не заметим слежки, он будет у меня в руках!»
— А если будет? — так же шепотом спросил он.
— Тогда решим по обстоятельствам. Кстати, у тебя есть трое других приятелей, кого возьмешь с собой в ратушу?
— Говоришь так, будто я уже победил Лазарена!
— Ну, ты же сможешь, — подмигнула она.
— Конечно, у меня есть друзья! Мой верный оружейник Марк, гном Толин и эльфийка Илирвен Мей с последнего курса лучников.
— Это хорошо, что эльфийка, а она красивая? — улыбаясь, спросила Адель.
— Ух, что ты! В смысле, ну, конечно, не такая красивая, как ты! Я вообще блондинок не очень люблю…
— Ладно, ладно, все вы так говорите, — Адель чуть надулась, но это уже была игра, и через миг она смеялась так же весело и беззаботно, как прежде, — обязательно возьми их всех с собой!
— Шумная будет компания! — заметил Гримли, подумав о гноме.
— Ну, это и хорошо. Шпионы больше всего боятся шума! Ладно, — она привстала и раньше, чем Гримли успел что-то сказать, убрала цветок в хрустальном кубе назад в его сумку, — подарки вечером, а сейчас мне пора, до встречи после финала, рыцарь! — она послала ему воздушный поцелуй и пошла к арене, ни разу не обернувшись.
Гримли вскочил и проводил её жадным взглядом. Потом сел на лавку и как завороженный просидел неподвижно несколько минут. Затем взял сумку и пошел искать запропавшего магистра Торребора.
Во дворе арены никого не было, к бочке с водой слетались новые мухи. Вдруг из-за ветхой стены барака показался человек в легком доспехе. Могучая фигура, огромная левая рука. Он бесшумно прошел к сараю потрогал лавку. Осмотрелся. Потом, видимо, приняв решение, поспешил следом за Аделаидой.
А в это время самые прыткие и умные агенты Мартинсона вели облаву в восточной и западной частях города. Там, где стояли таборы кочевого народа шейди. Их атаман пытался протестовать, но его не слушали. Люди выходили из кибиток, кричали, ругались, причем стражники не понимали и половины их слов. В особенности раздражали старые толстые тетки в разноцветных юбках и серых, жарких для лета, дурно пахнущих шалях.
— Прочь разойдитесь, вы все воры и конокрады! Пошли вон! Никто из вас не видел эльфа? Никто? Никто?! Он такой вот, с ушами? — кричал офицер на мелькавших перед глазами людей, но никто не мог сказать ничего путного. Полчаса препирательств ни к чему не привели. Пока солдаты обыскивали пол-лагеря, люди уходили на другую половину. Там плясали, гуляли, привлекая ненужное внимание толпы, на сдерживание которой приходилось отражать часть стражников, отвлекая их от поисков.
— Он здесь, я чувствую, — указал старший монах своим двум подручным, — обыщите кибитки!
Тут на них налетела толпа пляшущих шейди с гитарами и ручным медведем.
— Где стража? — отмахивался монах. — Усмирите их!
Агент не заметил, как остался один, и тут сзади ему на плечи легли могучие руки, резким толчком вырвав из толпы, затащили внутрь. Монах обалдело схватился за кинжал, висевший на поясе, но ему вывернули и заломили руку. Астрал вокруг был плотно закрыт неведомым адепту заклятием.
— А-аа! — чуть завыл агент ордена.
— Тихо, тихо, тихо, не надо кричать, — на него смотрел тот самый эльф, которого они искали. Он было одет в грязные лохмотья шейди. Одной рукой удерживал монаха, другой — снятый со стены кожаный ремень.
— Понимаешь, не надо, вот так! — эльф указал взглядом на ремень. — Тем более, все это сон, — его рука разжала хватку и легла на лицо монаха. — Ты спишь, и тебе все снится. Не стоит превращать сказку в кошмар, это удел женщин…
Монаху показалось, что от руки авлийца распространяется теплый желтый свет, и через мгновение он повалился к ногам своего противника, храпя как целый полк.