Справедливости ради отметим и другое — подавляющее число известных мастеров отнеслись к повстанцам достаточно скептически и не оказали им активной поддержки. Фактически восстание ихэтуаней превратилось в движение бойцов ушу низшего и частично среднего уровня, настоящая элита боевых искусств осталась в стороне.
Отношение к ихэтуаням было весьма неоднозначным. Большинство видных чиновников, будучи людьми далеко не глупыми, представляли, к чему может привести стихийное движение психически неустойчивых людей. Губернатор провинции Чжили, в отличие от губернатора Шаньдуна, был против массовых занятий ушу, заявив, что «чхэцюани по сути представляют собой вредных бандитов, а отнюдь не справедливых людей» [402]. Сами бойцы, естественно, считали иначе и особо подчеркивали задачу «восстановления справедливости в Поднебесной», указывая на то, что иероглиф «справедливость» присутствует в названии их движения. Свои школы они называли «священными обществами», а отряды — не иначе как «священным воинством» (шэньбин).
Мысль о потенциальной опасности ихэтуаней, о чудовищном разрушительном начале, заложенном в их движении, все отчетливее оформлялась в умах видных чиновников, да и просто просвещенных людей того времени. В конце 1899 г. Юй Синя на посту губернатора Шаньдуна — центра движения ихэтуаней — сменил генерал Юань Шикай, который моментально оценил всю пагубность поддержки школ боевых искусств, вышедших из-под контроля государства. Запретить занятия ушу, естественно, было невозможно, так как боевыми искусствами в те времена занимались от мала до велика, от императорского дворца и до простых крестьян. Юань Шикай пошел другим путем. Он издал «Временное положение о запрещении деятельности бандитов-ихэцюаней», согласно которому все лица, изучающие приемы кулачного искусства в школах ихэтуаней или одобряющие их действия, подлежали немедленной казни без всякого снисхождения.
Сознание ихэтуаней было проникнуто идеей их гармонизирующей миссии. В одной из листовок восставших говорилось: «Я проповедую справедливость и гармонию. Соседи должны быть вежливы и доброжелательны по отношению друг к другу. Им следует придерживаться основных моральных принципов, старательно трудиться и следовать буддийской доктрине. Они не должны ссориться, выполняя свои общественные обязанности, угнетать бедных, обижать слабых или рассматривать правильное как ошибочное» [402].
Основными организационными единицами повстанцев были «отряд» (туань) в деревнях, «алтарь» (тань) в городских районах, представлявшие, по сути местные школы ушу. Туань контролировал всю деревню. Фамилии тех семей, которые проживали в деревне, обычно каллиграфически писались на знамени отряда. Во главе такого подразделения стоял «Великий наставник» (даши) или «Старейший передающий учитель» (лаошичуань), у которого в подчинении находилось от двух десятков до ста человек. Существовал и штаб отряда, он обычно располагался в деревенской кумирне, перед которой и проходили тренировки восставших.
Понятие «алтарь» обычно подразумевало не только сам по себе отряд восставших, но и территорию, которую он контролировал. Глава «алтаря» каждое утро со своими ближайшими помощниками совершал обход города, поклоняясь местным богам и духам, такой же ритуал повторялся вечером. В городах, в отличие от деревень, для тренировок создавались специальные «площадки боевых искусств» (цюаньчан).
В подчинении у лидера «алтаря» состояли специальный человек, обычно называвшийся просто «господином» (сяньшэн) и отвечавший за административную работу, а также старший наставник по ушу — шисюн. «Алтарь» по возможности брал на себя заботу о проживании и питании бойцов, в окрестностях города регулярно рекрутировались новые последователи, которые проходили весьма строгую инициацию.
Сначала они писали свое имя на клочке бумаги, который тотчас сжигался. Если на обугленном клочке все же можно было разобрать имя, неофит принимался в общество. Но позже от этого ритуала отказались, в общество принимались все, кто пожелает, с единственным, но очень жестким условием — соблюдать дисциплину и регулярно тренироваться. К каждому вновь прибывшему приставлялся специальный боец, который учил новичка кулачному искусству, а также преподавал ему простейшие методы саморегуляции и вхождения в транс [402].
Свидетель событий того времени, историк Д. М. Позднеев, сотрудник Российской Духовной Миссии в Китае, рассказал о том, как ихэтуани входили в транс во время тренировок: «На заброшенной пустоши в сарае собирались «боксеры», числом человек десять… Сначала все ихэтуаньцы простерлись на юго-восток, где обитает их дух, потом вскочили, и главный из них начал странную жестикуляцию и прыжки. Другие подражали ему. Затем первый схватил нож и начал быстро вертеть им в воздухе; у других ножей ни у кого не было и они оставались свидетелями его движений, только строя страшные рожи, наводившие ужас на зрителей. Последние смотрели на «боксеров» в дверь, окна, щели в стене. После получасовых упражнений старший «боксер» остановился в оцепенении, показывая тем, как это было потом объяснено, что он достиг степени неуязвимости от оружия. В это время один из «боксеров» взял нож и ударил его по плечу» [15]. Нужно представить себе, какое впечатление производили такие дикие народные ритуалы с демонстрацией неуязвимости на христиан.
О магических способностях ихэтуаней ходило множество рассказов. Эти способности связывались с занятиями ушу, причем мастерство лидеров значительно отличалось от умения рядовых бойцов. Способы достижения такого мастерства, естественно, хранились в секрете и объяснялись только во время ритуалов посвящения на следующую степень.
Говорили, что лидеры общества могли вызвать дождь при помощи заклинаний, изменить направление ветра, знать о том, что происходит за тысячи верст и даже перенестись в это место лишь одним движением ресниц. Особо изощренное мастерство эти люди якобы применяли по отношению к ненавистным иностранцам — без труда предсказывали их намерения, а иногда делали их просто недвижимыми на время. В народе ходили слухи, что на стороне ихэтуаней сражаются не только обычны бойцы, но целые отряды невидимого небесного воинства, в поединках же эти люди используют летающие мечи и разят магическим огнем.
Рядовые ихэтуани также считались людьми, «посвященными в волшебное искусство». Правда, волшебство приходило к ним лишь временами, когда они благодаря особым ритуалам впадали в экстатическое состояние и были «охвачены духами». Именно в такие моменты мечи не ранили их, они бесстрашно шли на пушки и ружья иностранцев и, кажется, действительно порой избегали пуль. Народ верил, что ихэтуани могли поджигать взглядом дома и другие постройки, наклеив на стену бумагу со священным иероглифом.
Иногда вместо того, чтобы принимать бой с превосходящими силами противника, «сотни тысяч ихэтуаней просто исчезали в ночи».
![Боевая добродетель. Секреты боевых искусств Китая _34.jpg](https://litlife.club/books/214299/read/images/_34.jpg)
Ихэтуани в 1900–1901 гг.
Ихэтуани использовали немало психотропных средств, изготовленных по даосской рецептуре, курили опиум. И все же основным видом подготовки считались занятия кулачным искусством, превратившиеся в сложный мистический ритуал. Не случайно одно из «самоназваний» ихэтуаней было «Священный (чудесный) кулак во имя справедливости и гармонии» (ихэ шэньцюань).
Особую роль играли мистические ритуалы в сектах «Красных фонарей», состоявших из женщин среднего возраста. Иногда их называли «магическими феями», так как, по поверьям, некоторые из них обладали большей магической энергией, нежели мужчины-ихэтуани. Все они в обязательном порядке проходили предварительную подготовку, длившуюся от сорока восьми дней до пяти месяцев. Лишь одно описание тех навыков, которыми должны были обладать эти женщины, показывает сложность их тренировки.