Мы имеем сравнительно мало данных о демографической и продовольственной динамике в XV в. Известно, что на северном побережье Малой Азии цена на зерно, бывшая в 1380-х гг. очень низкой, увеличилась к 1450-м гг. примерно в три раза, но далее повышение приостановилось[2126]. В Стамбуле во вторую половину столетия цены также оставались постоянными и даже несколько уменьшились[2127].
Считается, что в XV в. крестьяне, как правило (за исключением густонаселенной Западной Анатолии), владели парой быков и соответствующим наделом земли, чифтом[2128]. По некоторым оценкам, чифт при указанном в «Канун-наме» посеве в два мюда (1 мюд = 513 кг) зерна и урожае сам давал примерно 2000 кг чистого сбора пшеницы[2129]. Налоги отнимали не более 1/5 дохода; в итоге в семье из шести человек оставалось 270 кг зерна на человека, а в семье из пяти человек – 320 кг, что намного превосходит минимальную норму потребления (около 200 кг[2130]).
Для сравнения можно отметить, что по закону о хассах Стамбула (1498 г.) обрабатывавшие эти земли рабы-издольщики при посеве в два мюда должны были отдавать властям половину урожая (за вычетом посевного зерна)[2131]. Можно подсчитать, что при семье из пяти человек норма потребления рабов составляла около 200 кг на душу – т. е. была минимальной. В принципе, рабу с семьей хватало половины урожая с чифта; отсюда следует, что свободный крестьян, отдававший лишь малую часть дохода, мог бы прожить и на половине чифта (как было в Западной Анатолии).
Таким образом, в конце XV в., за исключением Западной Анатолии, земельная обеспеченность крестьян оставалась на удовлетворительном уровне. Благоприятным было и положение в городах. Имеющиеся данные о реальной заработной плате строительных рабочих Стамбула говорят о том, что в конце XV в. она была относительно высокой (рис. 25).
![Война и общество. Факторный анализ исторического процесса. История Востока _36.png](https://litlife.club/books/213998/read/images/_36.png)
Рис. 25. Реальная поденная плата неквалифицированных строительных рабочих Стамбула в пересчете на зерно (кг пшеницы)
График построен по данным С. Памука[2132]. Необходимо учитывать, что правительство регулировало цены в Стамбуле, поэтому реальная заработная плата в столице была выше, чем в других районах империи, а ее колебания были менее резкими. Изображенный на графике полиномиальный тренд шестой степени консервативен и показывает лишь общую тенденцию развития; тем не менее очевидно наличие двух промежутков убывания тренда (1480-1610 и 1730-1810 гг.), соответствующих двум демографическим циклам. Эти циклы разделены периодом депрессии, во время которого тренд медленно возрастал, но имели место сильные кратковременные колебания потребления.
Относительно благоприятное продовольственное положение вызвало быстрый рост населения. Для 1491 г. имеются данные переписи о численности христианского населения империи: на Балканах, где христиане составляли большинство, их насчитывалось 674 тыс. дворов, в Анатолии, которая была почти полностью исламизирована, имелось только 33 тыс. дворов. Ко времени следующей переписи, проведенной в 1520-х гг., численность дворов христиан на Балканах увеличилась, по расчетам О. Баркана, на 25%, а в Анатолии – на 90%[2133]. Для более поздней переписи 1570-х гг. на Балканах имеются данные лишь по нескольким округам (нахие), в четырех округах (Куманово, Штип, Монастир и Охрид) количество дворов увеличилось на 17%, т. е. рост замедлился (ввиду того что разделы двора-чифта запрещались). При этом резко возросло число холостяков, которые из-за недостатка земли и невозможности получить надел не могли жениться. В 1520-е гг. число холостяков составляло не более 10% от общего количества дворов, в 1570-е гг. оно достигло 50%[2134].
Для Анатолии имеются более полные данные. Перепись 1520-х гг. зафиксировала здесь 832 тыс. дворов, а перепись 1570-х гг. – 1360 тыс., т. е. на 63% больше. При этом в густонаселенной Западной Анатолии прирост населения был меньше, чем в центральных и восточных областях, и составлял 41%. В некоторых санджаках Западной Анатолии (в том числе, в Айдыне) численность населения практически не возросла, а в двух санджаках даже уменьшилась[2135]. М. Кук более подробно изучил проблему перенаселения в трех санджаках Западной и Центральной Анатолии (Айдыне, Хамиде, Токкате), где насчитывалось около 700 деревень. Материалы, собранные им, показывают, что во второй половине XVI в. распашка достигла своих физических пределов, и крестьяне были вынуждены использовать под посевы даже горные склоны. За столетие, с 1475 по 1575 г, численность населения возросла на 70%, а площадь пашни – только на 20%. В результате средняя величина крестьянского надела (несмотря на запрет разделов) уменьшилась с 1/2 чифтлика до 1/4-1/3чифта[2136]. Так же как на Балканах, нехватка земель в Анатолии привела к увеличению числа холостяков; в санджаке Карахисар их число увеличилось с 15% в 1549 г. до 20% в 1569 г.[2137].
Как могли крестьяне существовать на наделах в одну четвертую от нормального размера при том, что семьи увеличились из-за большого числа холостяков? Некоторое повышение урожайности было достигнуто за счет более тщательной обработки земли и замены пшеницы на более урожайные культуры, просо и ячмень; эти культуры чередовали с бобовыми, которые сеяли на парах[2138]. Но так или иначе, многие крестьяне обращались к ростовщикам; они брали деньги в долг под огромные проценты, достигавшие 50% годовых, не могли отдать долг и превращались в кабальных должников. Продажа земли была запрещена, но в конце XVI в. государственная власть была поражена коррупцией и зачастую уже не могла сопротивляться расхищению государственного земельного фонда. Кроме того, в законе имелись лазейки, которые использовались ростовщиками (и тимариотами), чтобы отнять наделы крестьян. Даже если крестьянин сохранял свою землю, он становился издольщиком, обязанным отдавать кредитору большую часть урожая. Ростовщики, некоторые тимариоты, и вельможи, получившие землю в собственность, создавали частные владения («чифтлики»), где руками батраков и издольщиков производилось зерно на продажу. Таким образом, перенаселение привело к разложению государственной системы землепользования (мири)[2139].
Особенно тяжелая для крестьян ситуация складывалась, когда крупные землевладельцы использовали свои чифтлики для создания скотоводческих ферм («фифтлик»). Огромные стада частных владельцев затаптывали крестьянские поля и лишали крестьянский скот пастбищ. Крестьяне были вынуждены бросать свои поля, и имеются сведения, что, например, в санджаке Коджаели к 1593 г. было оставлено 13 из 159 деревень, а население многих других деревень значительно сократилось. Таким образом, сокращение населения в отдельных санджаках началось еще до вспышки восстаний в 1595 г. и, как полагают Л. Эрдер и С. Фарохи, это было общее явление, не только для Анатолии, но и для Балкан[2140].
Поиски средств существования заставили многих безземельных крестьян перейти к занятию ремеслом; они продавали свои товары на местных рынках, количество которых существенно увеличилось. Многие уходили в города, где пытались заработать на жизнь ремеслом или работой по найму. Известно, что на стройках Стамбула работами крестьяне, пришедшие из отдаленных районов Румелии и Анатолии[2141]. В результате массовой миграции из деревень численность населения годов росла намного быстрее, чем численность сельского населения. По подсчетам О. Баркана, население 12 крупнейших городов Балкан и Малой Азии (без Стамбула) возросло в 1520-1570-х гг. почти на 90%[2142]. Ремесленное производство быстро росло, город Бурса в Западной Анатолии стал крупнейшим в Средиземноморье центром шелковой промышленности; в 1550-1580-х гг. объем производства в Бурсе увеличился вдвое[2143]. Городское ремесло не могло дать работу всем выходцам из деревни, с ростом конкуренции заработки ремесленников падали. Члены городских цехов, эснафов, жаловались на вторжение «чужаков», на нарушение цеховых привилегией и правил работы[2144]. В городах появился избыток рабочих рук и в результате этого реальная заработная плата в 1530– 1590-х гг. упала почти вдвое (см. рис. 25).
2126
Карпов С. П. Указ. соч. С. 34.
2127
Osmucur S., Pamuk Ch. Real Wages and Standards of Living in the Ottoman Empire, 1489-1914 // Journal of Economic History. 2002. Vol. 62. P. 301. Tab. 1.
2128
Inalcik H. The Ottoman State… P. 148.
2129
Сванидзе М. Х. Производство зерновых на крестьянском чифтлике (по османским законоположениям в XV – XVI вв.) // Османская империя: государственная власть и социально-политическая структура. М., 1990. С. 266.
2130
Lefort J. The Rural Economy… P. 301.
2131
Закон о хассах Стамбула // Аграрный строй Османской империи… С. 174.
2132
Datasets Prices and Wages in Istanbul. Compiled by Sevket Pamuk (2001). http://www.iisg.nl/hpw/data.html#ottoman. Если для данного года отсутствовали цены на зерно, то мы использовали цену на муку, деленную на коэффициент 1,2; если отсутствовали цены на зерно и муку, то мы использовали цену печеного хлеба, умноженную на 0,86. Оба коэффициента получены как среднее отношение цен указанных продуктов в 1550-1820 гг.
2133
Inalcik H. The Ottoman State… P. 25-26.
2134
Мейер М. С. Особенности демографических процессов в Османской империи XV – XVI вв. и их социально-экономические последствия // Демографические процессы на Балканах в средние века. Калинин, 1984. С. 9. Табл. 1.
2135
Barkan O. L. Research on the Ottoman Fiscal Surveys… P. 169; Barkan O. L. Essai sur les données statistiques des registres de recensement dans l’Empire Ottoman au XVe – XVIe siècles // Journal of the Economic and Social History of the Orient. Leiden, 1957. Vol. I. Pt. 1. P. 25.
2136
Cook M. Population Pressure… P. 10-11.
2137
Erder L., Faroqhi S. Population Rise and Fall in Anatolia. 1550-1620 // Middle Eastern Studies. 1979. Vol. 15. № 3. P. 336.
2138
Islamoglu H., Faroqhi S. Crop Patterns and Agriculture Production Trend in Sixteenth Century Anatolia // Review. Binghampton, 1979. Vol. II. № 3. P. 429-431.
2139
Петросян Ю. А. Османская империя… С. 110; Мейер М. С. Особенности демографических процессов… С. 13-14; Inalcik H. The Ottoman State… P. 126.
2140
Erder L., Faroqhi S. Op. cit. P. 337.
2141
Тодоров Н. Указ. соч. С. 78-79; Inalcik H. The Ottoman State… P. 71.
2142
Цит. по: Мейер М. С. Особенности демографических процессов… С. 5.
2143
Faroqhi S. Crisis and Change, 1590-1699 // An economic and social history of Ottoman Empire. 1300-1914. Cambridge, 1994. P. 455.
2144
Мейер М. С. Особенности демографических процессов… С. 19.