— Кто ты? — спросила Сайленс.
— Рэд Младший, — ответил мужчина в остроконечной шляпе. — Я выслеживал их в течение четырёх последних месяцев. Не знаю, как мне отблагодарить вас за то, что вы обо всём позаботились, — он махнул нескольким спешившимся.
— Матушка! — прошептала Уильям Энн.
Сайленс изучала глаза Рэда. Он был вооружён дубинкой, а у женщины позади него был один из тех новых арбалетов с тупыми наконечниками. Они быстро перезаряжались и били сильно, но не до крови.
— Отойди от лошадей, дитя, — сказала Сайленс.
— Но…
— Назад, — Сайленс выпустила из рук уздечку лошади, которую вела. Трое человек сжали свои поводья, а один искоса взглянул на Уильям Энн.
— А ты умна, — заметил Рэд, наклонившись и изучая Сайленс. Мимо прошла одна из его женщин, ведя за собой лошадь Честертона с трупом мужчины, съехавшим с седла.
Сайленс подошла и положила руку на седло Честертона. Женщина, ведущая лошадь, приостановилась, переводя взгляд на своего босса. Сайленс незаметно достала кинжал из ножен.
— Ты отдашь нам часть, — сказала Сайленс Рэду, скрывая кинжал в рукаве. — После того, что мы сделали. Четверть, и я не скажу ни слова.
— Само собой, — ответил он, приподнимая шляпу. На его лице застыла фальшивая улыбка, словно с картины. — Четверть, не более.
Сайленс кивнула. Она полоснула ножом по одной из тонких верёвок, что удерживали Честертона в седле. Получилось удачно. Ничего не заметив, женщина повела коня за собой. Сайленс отступила, положа руку на плечо Уильям Энн, украдкой убирая кинжал.
Рэд снова приподнял перед ней шляпу. В мгновение ока охотники за головами скрылись в деревьях возле дороги.
— Четверть? — прошипела Уильям Энн. — Думаешь, он заплатит?
— Сомневаюсь, — ответила Сайленс, поднимая снаряжение. — Нам уже повезло, что он не убил нас. Пойдём.
Она направилась в Леса. Уильям Энн шагала рядом, осторожно ступая, как и требовалось, находясь в этом месте.
— Тебе потребуется время, чтобы вернуться на постоялый двор, Уильям Энн.
— А ты что собираешься делать?
— Заберу назад наше вознаграждение.
Проклятье, она ведь Фоскаут. Ни один чопорный человек из Форта не посмеет красть у неё.
— Полагаю, ты хочешь значительно сократить расстояние, продвигаясь по белой зоне. Но что ты будешь делать? Мы не сможем так долго сражаться, матушка.
— Я найду способ.
Этот труп означал свободу — жизнь для её дочерей. Она не позволит ему ускользнуть, как дым сквозь пальцы. Они вошли во тьму, проходя мимо духов, которые ещё недавно чуть не погубили их. Теперь они отступили, став равнодушными к людям, пропуская их.
«Думай, Сайленс. Здесь явно что-то не так». Как эти люди обнаружили лагерь? По свету? Услышали её разговор с Уильям Энн? Они утверждали, что разыскивают Честертона уже не один месяц. Разве тогда она уже не знала бы о них? Эти мужчины и женщины выглядели слишком бодро, уж больно свежо для тех, кто уже несколько месяцев преследует в лесу убийц.
Это вело к выводу, который она не хотела признавать. Лишь один человек знал, что сегодня она охотится за головами, и видел, как она планировала отследить свою цель. И у этого человека могли быть свои причины украсть у неё вознаграждение.
«Теополис, надеюсь, я ошибаюсь, — подумала она. — Потому что если за этим стоишь ты…»
Сайленс и Уильям Энн долго брели по узким проходам Лесов, там, где ненасытный покров поглощал весь свет, оставляя землю под ним бесплодной. Духи надзирали за этими лесными чертогами словно слепые часовые. Рэд и его охотники за головами отправились в Форты. Они будут придерживаться дороги; в этом было её преимущество. Как и пропасть, всегда готовая принять в свои объятия неосмотрительного путника, Леса не испытывали любви к Поселенцам.
Но Сайленс была морским волком в этой бездне. Она могла плыть на ветрах Лесов лучше, чем любой обитатель Форта. Возможно, пришло время устроить бурю.
То, что Поселенцы именовали «белой зоной», было частью дороги, устланной грибными полянками. Потребовалось около часа ходьбы сквозь Леса, чтобы достичь этого места. К этому моменту Сайленс ощутила цену ночи, проведённую без сна. Она проигнорировала усталость, продолжая брести мимо полянок грибов, держа перед собой баночку зелёного света и бросая недобрый взгляд на деревья и борозды в земле.
Дорога шла вокруг Лесов, а затем вновь возвращалась на этот путь. Если бы люди направлялись в Ластпорт или любой другой ближайший Форт, то они выбрали бы это направление.
— Продолжай идти, — сказала Сайленс Уильям Энн. — Это всего лишь ещё один час пути до постоялого двора. Проверь, всё ли там в порядке.
— Я не оставлю тебя, матушка.
— Ты обещала слушаться. Хочешь нарушить своё слово?
— А ты обещала, что позволишь помочь. Нарушаешь своё?
— Здесь ты мне не понадобишься, — ответила Сайленс. — И это может быть опасно.
— Что собираешься делать?
Сайленс остановилась возле дороги, встав на колени, запустила руку в мешок и вынула маленький бочонок с порохом. Уильям Энн побелела как мел.
— Матушка!
Сайленс достала огниво бабушки, не зная наверняка, работало ли оно ещё. Она никогда не решалась попробовать сжать два металлических зажима, похожих на клещи. При соприкосновении создавалось трение, извлекающее искру, а пружина между ними возвращала клещи в исходное положение.
Сайленс, подняла взгляд на дочь, проведя огнивом возле её головы. Уильям Энн отступила на шаг назад и осмотрелась по сторонам, нет ли где поблизости духов.
— Неужели всё так плохо? — прошептала девушка. — Я имею в виду для нас?
Сайленс кивнула.
— Тогда всё в порядке.
Глупая девчонка. Хорошо, Сайленс не станет её прогонять. Правда была такова, что ей, вероятно, понадобится помощь. Она намеревалась вернуть тот труп. Тела были тяжёлыми, нельзя было отрезать только голову. Только не в Лесу, не в окружении духов.
Она порылась в мешке, извлекая медицинские принадлежности. Они были привязаны к паре небольших досок, которые можно было использовать в качестве накладной шины. Присоединить по доске к каждой стороне огнива не представляло трудности. С помощью лопатки она выкопала неглубокую ямку в мягкой земле дороги как раз под размер бочонка с порохом.
Сайленс откупорила его и положила в ямку. Пропитав носовой платок в масле для ламп, она засунула один конец в бочонок, а другой положила вместе с огнивом и досками на дорогу. После того как она засыпала хитроумное приспособление листьями, у неё получилась элементарная ловушка. Если кто-либо наступит на верхнюю доску, та соприкоснется с нижней и выдаст искру, которая подожжёт платок.
Она не могла себе позволить разжечь огонь. Духи явятся к первому, кто это сделает.
— Что будет, если они не наступят на неё? — спросила Уильям Энн.
— Тогда мы переставим её в другое место на дороге и попробуем ещё раз, — ответила Сайленс.
— Ты же понимаешь, что может пролиться кровь.
Сайленс не ответила. Если бы ловушка сработала от того, что на неё наступили, то духи не увидели бы в Сайленс зачинщика. Они сперва нападут на приведшего ловушку в действие. Но если прольётся кровь, то они придут в ярость. Будет уже неважно, кто всё подстроил. В опасности будут все.
— У нас осталось несколько часов до рассвета, — сказала Сайленс. — Прикрой светящуюся пасту.
Уильям Энн кивнула, спешно накрывая баночку. Сайленс осмотрела свою ловушку, а затем схватила Уильям Энн за плечо и потянула в сторону от дороги. Подлесок здесь был гуще, поскольку по дороге гулял ветер, прорывавшийся сквозь густые кроны деревьев. Люди искали такие места в Лесах, где можно было видеть небо.
Спустя какое-то время охотники за головами всё-таки вышли к этому месту, аккуратно ступая и освещая пастой путь перед собой. Ночью жители фортов не переговаривались. Они проходили около ловушки, которую Сайленс поставила в самом узком месте дороги. Женщина задержала дыхание, наблюдая, как идут лошади, шаг за шагом, мимо булыжника, отмечающего доску. Уильям Энн сидела на корточках, заткнув уши.